Я тебя никогда никому не отдам

~ Вот оно. Тот самый момент, о котором мечтала я и Ульяна. Боже, как у меня стучит сердце! Сейчас мы снова увидимся, Ульяночка. ~ С другой стороны кто-то стал возиться с дверью, секунду погодя, дверь открылась. Дверь мне открыл пожилой мужчина с небольшой лысиной на лбу. - Здравствуйте. - Здравствуйте. Вы по поводу ребёнка? - Да, я подавала сюда документы об удочерении. У меня они есть, вот… Я стала снимать сумку, но он остановил меня. - Ладно, верю. Проходите. Зайдя внутрь, я увидела её. Напротив была комнатка со шкафчиками, где сидел консьерж, а на выходе стояла Ульяна. Она была в мальчишеских длинных шортиках, в белом и красном носочках и в той же футболке СССР. На голове беспорядком торчали во все стороны волосы, одной рукой она тёрла глаз, а другую сжала в кулак. Всё лицо было красное, глаза были опухшими, а из носа струёй текли сопли. Девочка сильно исхудала. Её ноги полностью потеряли ребяческую красоту, на ручках не осталось никаких мышц, её лицо настолько сильно исхудало, что её глаза казались чрезмерно большими. Протерев глаз, она протёрла уже два глаза двумя руками. Несколько раз моргнув, она аккуратно подошла ко мне и робко спросила: - Вы Алиса? - Да, это я. Не узнала? Она расширила глаза до неузнаваемости. - Алиса! Алиса! Это правда ты? Правда?! - Да, - успокаивающе попыталась сказать я. Ульяна подбежала и с огромной силой обняла меня, стала прижиматься ко мне всем телом. - Алиса, Алиса, Алиса… - Что с тобой? - Со мной всё хорошо, прости… Просто давно не видела тебя. Она несколько раз шмыгнула и отошла от меня. - Я просто очень рада тебя видеть, - она бледно улыбнулась. – Ты не оставила меня… - Как же я тебя оставлю? Она снова улыбнулась, а потом грубо, протяжённо закашляла. - Ты в порядке? - Со мной всё хорошо… - нездорово сказала она. ~ Я же всё вижу, да и как тут не увидеть?.. ~ Ульяна подала мне руку и проводила до первой лавочки, отвлекая меня от её здоровья. - У нас тут разуваются. Я расстегнула сапоги и оставила вещмешок. Ульяна снова подала мне руку. Она отвела меня на второй этаж в комнату воспитателя. Детский дом был устроен как общежития – вдоль дома один большой коридор, а по бокам много дверей в разные комнаты. - Родители ходят сюда, когда забирают детей. Пожалуйста, забери меня. - Я заберу, не волнуйся. Пошли со мной? - Нет, туда только взрослые ходят. - Хорошо. Тогда я постараюсь всё сделать быстро. - Я всё подготовила, что нужно от меня. Ты писала мне, я помню. Там уже всё лежит, заходи. Я открыла старенькую, давно не крашеную дверь и вошла внутрь. … Я полчаса оформляла документы, отвечая на разные вопросы, потом пригласили Ульяну. Всё это, к моему удивлению, длилось недолго. Вот Ульяна стоит рядом, говорит с воспитательницей, я смотрю на неё и потихоньку становлюсь счастливой от того, что снова увидела мою девушку! Но что же случилось с ней, что она так исхудала?.. Всё равно так хочется обнять её и поцеловать! Но нельзя прилюдно, нужно немного подождать. Через час мы уже закончили. Ульяна вышла из кабинета, я остановилась у двери, развернулась всем телом и спросила: - А почему девочка так исхудала? Вы совсем не следите за ней? – гневно спросила я. - Когда она приехала после лагеря в конце июня, она стала меньше есть. Говорила, что так она никому не понравится, и её никто не заберёт, хоть у неё, конечно, есть выбор, идти или нет к приёмным родителям. Она очень странная девочка, а вы – спасение для нас и для неё! - Странно… - задумчиво сказала я, хотя была не удивлена подобным поведением Ульяны. - Ладно, я поговорю с ней. - Удачи вам и хорошей семейной жизни! - Вам тоже. Ульяна стояла напротив двери. Она улыбнулась, когда я вышла. - Ты теперь моя мама? - Да, Ульяночка. Она подошла и снова обняла меня. - А я думала, ты сейчас отказываешься от меня… Из-за волнения Ульяна даже начинает грустно, по-детски неумело шутить, бедняжка. - Ты что такое говоришь?! Я никогда не откажусь от тебя. - Спасибо. Она бледным взглядом посмотрела мне в глаза и серьёзно, аккуратно поцеловала меня в щёчку. Я улыбнулась, а она стала осматривать моё лицо, а после снова прижалась ко мне. - Пойдём домой? - Пошли, - совсем тихо сказала она. – Сейчас я оденусь. Ульяна направилась вдоль по коридору. - Можно я с тобой? Теперь уже моя девочка повернулась и подала мне руку. Ульяна жила в общей комнате для девочек. Передо мной открылась яркая светлая комната со многими окнами, она полностью наполнялась розовым оттенком от обоев. Комната находилось чистой и опрятной. Внутри находилось десять кроватей, кровать Ульяны была самой крайней справа. Мы подошли к ней, Ульяна не осилила достать из-под кровати сумку, с которой была в лагере. Я помогла ей, после чего она сняла футболку, шорты и носки, чтобы переодеться. Ульяна стала намного меньше, она настолько сильно истощила себя, что мне сложно была смотреть на неё без слёз. У неё совсем не осталось груди, сильно выпирали ключица и рёбра. Я отчётливо видела линию её таза, её плеч, даже на лице вместо её пухленьких, забавных щёк можно было разглядеть только скулы и теперь уже острый подбородок. Я с трудом могла понять, как эта девочка в состоянии передвигаться без помощи. Из сумки она вытащила длинную бледно-зелёную юбку, пару носочков и большую синюю, потрёпанную мальчишескую футболку с джинсовой курточкой. Она начала одеваться. Я села рядом и помогала ей. - Почему ты ничего не ела? - Я просто не хотела есть… - Ты стала такой худенькой… - Я тебе больше не нравлюсь? - раздражённо спросила она. Видимо, Ульяну её худоба тоже волнует. - Не говори глупостей. Ты же была такой красивой, здоровой девочкой, прямо как наливное спелое яблочко! Я сейчас ты еле на ногах стоишь. Зачем же ты так с собой? - Потому что мне было важно, чтобы отсюда я смогла уйти только с тобой. - Но ты же могла бы всё равно отказаться от приёмного родителя, если бы не захотела. Ульяна лишь промолчала. Она заправила футболку в потрёпанную юбку и стала надевать курточку. ~ На улице мороз же совсем… Или у неё нет одежды? ~ - Слушай, давай я принесу вещи, которые взяла для тебя. Может, тебе они больше понравятся? Она посмотрела мне в глаза и легко улыбнулась. - Давай. Думаю, перспектива носить мои вещи Ульяне нравится намного больше, чем вообще какую-либо другую одежду носить. Я недолго ходила за вещами и вернулась обратно. Из сумки я сначала достала мою картошку, хлеб и яйца, которые хранились у меня в пакете. Ульяна почуяла запах и пододвинулась ближе. - Я возьму? – робко, вопрошающе и по-детски спросила она и ткнула пальцем в пакет. - Да-да, бери конечно! Я там яйца сварила и картошечку. Кушай, тебе поправляться надо. Она снова слабо улыбнулась. - Хорошо, теперь, когда ты взяла меня, я буду хорошо кушать. Я выросту большой и буду потом защищать тебя. Меня порадовал её настрой. А тем более порадовало, с какой живостью она надкусывала картошку и заедала хлебом. Вместе с вещами я достала бутылку воды, и с живостью заметила, что мне её нужно где-то набрать. - Вот, я тебе привезла штанишки, футболочку и свитер. Ах, и носочки ещё… Ульяна снова стала раздеваться. - А откуда у тебя эти вещи? – с набитым ртом спросила она. - Это мои. Я их раньше носила, когда маленькая была. Она медленно проглотила и отложила картошку. - Твои вещи… Я надену? - Конечно. Я же для тебя их привезла. Ульяна быстро сняла куртку и футболку, а потом надела всё, что я привезла. Она даже спросила, есть ли у меня трусики для неё, и, получив утвердительный ответ, как-то странно заулыбалась. - Можно я, ну… надену их? - Если я предлагаю, то конечно можно. - Спасибо… Она взяла трусики и вышла с ними из комнаты. В комнате я осталась одна. Все вещи уже были разложены на её кровати, поэтому мне оставалось лишь ждать. Лишь причина её ухода меня поразила. Почему же она, зная, что я видела её голой, ушла переодеваться в другую комнату? Иногда в комнату заходили дети самых разных возрастов. Они быстро что-то доставали из шкафов или тумбочки, а потом убегали из комнаты. Иногда кто-то просто подглядывал за мной из-за косяка двери. А когда я встречалась взглядом с таким ребёнком, он сразу убирал голову, и я делала вид, что не заметила его. ~ Бедняжки, у них совсем нет родителей… Может, когда мы вырастем, возьмём кого-нибудь к себе? ~ Ульяна вернулась через несколько минут. Судя по её пустым рукам, она надела трусики, которые я ей дала. Она подошла ко мне ближе и на ушко прошептала: - Они очень удобные. Я сильно удивилась подобной интонации. - Я очень рада… - нерешительно ответила я. Она отошла от меня, весело взяла картошку в руку и надкусила её вместе со всё равно мытой кожурой. - Ну, как я выгляжу? Она закрутилась вокруг своей оси. В моих коричневых штанах и в белом свитере она была похожа на ничем не примечательного обывателя. Но мне она очень нравилась. В последнее время мне больше по нраву приходится самая обычная одежда, уже давно выпавшая из моды. Просто потому, что она удобнее и практичнее, нежели красивая, вычурная и дорогая. Но, наверное, главная причина, почему мне нравится немодная одежда – это потому что денег нет на красивые вещи. - Ты в любой одежде будешь выглядеть красиво. Как и сейчас. - Спасибо, что принесла эти вещи ради меня. - Я же забочусь о тебе. На лице Ульяны застыла улыбка. Она нерешительно подошла ко мне, секунду постояла, а потом одарила меня нежным объятием. - Пожалуйста, позаботься обо мне. - Конечно. Ты же моя дочурка. Мы с Ульяной улыбнулись друг другу. Она поцеловала меня в щёчку. - Спасибо, что не забыла меня. Когда мы будем большими, я буду заботиться о тебе. - Договорились. - Я тебе за всё отплачу. Спасибо, - нежно и тихо закончила она и снова поцеловала меня в щёчку. Её худенькие ручки лежали на моей спине. Я чувствовала Ульяну, снова вспомнила её запах, её повадки, личико, прекрасные волосы. Она со всех сил прижималась ко мне, а я прижимала её к себе и гладила по головке. Она была счастлива, а из-за этого счастлива и я. - Теперь мы будем вдвоём? – наивно и по-детски спросила Ульяна. - Конечно. - Только вдвоём? - Да. - Навсегда? - Навсегда. - Тогда… я ещё больше люблю тебя! Ульяна лучезарно улыбается, смотря мне в лицо. И её тело, вдохновляясь её жизнерадостью, будто само по себе становится здоровее и насыщеннее. - Ну что, домой? - Домой, - совсем тихо ответила моя девочка, но вдруг что-то вспомнила. – Погоди... Ульяна быстро встала и убежала из комнаты, сразу за дверью остановилась и стала у кого-то что-то настырно спрашивать. Я проследила за ней, и её поспешность явно была неспокойной и, казалось, слишком ненормальной и жизнерадостной. Совсем быстро Ульяна вернулась обратно, в руке она держала лист для фотографий. Пока она несла его, я догадалась, кто будет на этой фотографии. Молча показав мне фото, Ульяна сразу же ткнула пальцем в маленькую девочку в углу. Она сидела одна, будто её заставили фотографироваться со всеми. Волосы у неё тогда были короткие, сама она не была похожа на себя, и на самой фотографии она плакала, не хотела, наверное, чтобы её фотографировали. - Здорово… Ты плакала, когда вас фотографировали? - Да. Я не люблю фотографироваться. Я улыбнулась и снова повернулась на фотографию, несколько минут смотрела на неё, думая о своём. ~ Привязалась ко мне Ульянка, обожает и любит. Навсегда прицепилась ко мне и больше никогда не отпустит. ~ Мы нашли силы встать. Ульяна, взяв футболку СССР, положила её мне в вещмешок. Потом убрала подушку, под ней лежали, как я узнала, мои письма, а вверху всех бумаг лежала моя фотография, которую я отправила три месяца назад – я не сразу узнала себя в длинной юбке и старой рубашке, была я похожа, скорее, на свою бабушку в детстве – так мне казалось. Взяв эти бумажки, Ульяна аккуратно передала их мне, чтобы я положила их так, чтобы ни одна бумажка не смялась. Когда мы вышли из детского дома и закрыли дверь, Ульяна в прекрасно подобранных моих сапожках встала на носочки и снова поцеловала меня. - Теперь я твоя. - И я твоя тоже, Ульяна! После мы крепко обнялись, взялись за ручку и пошли к автобусной остановке. Мы дошли до остановки и сели на автобус до железнодорожного вокзала. Внутри автобуса было прохладно, Ульяна сидела у меня на коленях, весело рассматривая улицу, а я держала её, чтобы не упала. Из-за потери веса Ульяна была удивительно лёгкой, но всё же думая об этом, я расстраивалась. Но её волосы всё также неряшливо сияли детской красотой, и опять же из-за похудевшего тела Ульяны, они казались ещё гуще. Я прижала её к себе ближе, чтобы не упала, и приблизилась к её ушку. - Не надо было так себя мучить. Давай ещё картошечки съешь? - Давай. Улыбнувшись, Ульяна расслабила спину и прижалась ко мне, полностью затмив мои глаза и разум её волосами. К нам никто не подходил, и мы ни на кого не отвлекались, сейчас мне не хотелось никак отвлекаться от Ульяны, и никто не помешает мне снова поговорить с ней, потрогать, ощутить сердцем… Когда мы добрались до вокзала, я в тот же миг встала в очередь с Ульяной, чтобы купить билет. Перед нами было около десятка человек. Ульяна не отпускала мою руку с нашего выхода из детского дома, вот и сейчас она держит меня и осматривается по сторонам. - Мы за билетом? - Да. Смотри какая очередь, - я показала рукой в сторону кассы. - А мы успеем? - Успеем. Она робко подняла глаза и улыбнулась. - А даже если мы не успеем, я всё равно не беспокоюсь, потому что со мной ты. Мой ответ поступил незамедлительно: - Поэтому теперь ты можешь больше никогда не беспокоиться. - Нет, я буду беспокоиться о тебе всегда. Я улыбнулась. - Да, я тоже всегда буду беспокоиться о тебе. Поэтому, - я открыла вещмешок и достала оттуда пакет, - ты сейчас скушаешь яичко. Она свободной рукой взяла очищенное яйцо. - Да, как скажешь. - А когда сядем в поезд, я тебе бутерброд сделаю. Ульяна прожевала сразу вполовину откусанное яйцо и спросила, плохо скрывая сильный интерес: - Хорошо… А какой? - Ну, с колбасой, - я ответила радостно, зная, что у меня есть такой подарок для Ульяны. - Я люблю колбасу. Отрежешь мне побольше? - Конечно же! Я и сама так хотела сделать. Тебе кушать больше надо, чтобы ты снова на себя стала похожей. Ульяна задумалась и полминуты ничего не говорила, лишь молча пережёвывала. - Я буду такой, какой ты захочешь, - наконец сказала она. - Тогда я хочу, чтобы ты поправлялась. - Значит, я поправлюсь. Я буду такой же, какую ты меня в лагере видела, а потом вырасту и буду большой, как ты. - Какая ты у меня умничка! После этих слов я погладила её по голове. Через пять минут мы купили билет, за нами уже набралась очередь в несколько десятков человек. Поезд выдвигался через пятнадцать минут, нам очень повезло, что мы успели. Ульяна постоянно жалась ко мне и никогда не отпускала руку. Она шла всегда рядом и каждые две секунды перепроверяла, с ней ли я или нет. Даже в туалет она зашла со мной, только там она отпустила на минуту меня, но как только я вышла, она сразу схватилась. Так мы и дошли до поезда, сцепившись за руки, а в самом плацкартном вагоне Ульяна помогла мне выложить еду из сумки, сразу же залезла на меня, села на колени лицом ко мне и прижалась. Я отстегнула пальто, она полностью обняла меня, просунув под пальто руки, и уткнулась в мою грудь. - Я тебя никогда не отпущу. Я слегка посмеялась. Пытаясь сделать через Ульяну бутерброд, сказала: - А если мне нужно будет отойти? - Я пойду с тобой. - А если нельзя будет? - То всё равно пойду с тобой. - Ну, хорошо… - я радостно посмеялась, оценивая её привязанность. - Будешь? Я подала ей хлеб с колбасой, неловко покосившись из-за слишком близкого расстояния. Ульяна взяла и сразу надкусила. - Спафибо, - крошками одарив меня, сказала Ульяна. - На здоровье. Я прижала её голову к себе и стала утешающе гладить, смотря в окно, где открывались новые горизонты, точно так же, как и откроется моя новая жизнь с Ульяной. ~ Теперь я однозначно могу развестись. В скором времени приду к нему и скажу, что мы друг другу не подходим. Самым сложным будет объяснить родителям свой развод, я не могу рассказать всю правду, поэтому придётся что-то придумать. Наверняка опозорюсь перед всем городом, но я пошла на это осознанно, зная, что будет. Я всегда буду любить Ульяну, хотя бы потому, что слишком много сделала ради неё, и теперь я уже даже не могу представить, что будет, если она в один момент просто уйдёт… ~ Ульяна размеренно пережёвывала, то и дело дотрагиваясь скулой до моей груди. Я приложила губы к её волосам, пытаясь полностью утонуть в них. Они пахли детским шампунем и мылом. Я больше чем уверенна, что Ульяна в последние дни часто купалась, чтобы в один момент я могла вот так насладиться ею. - Тебе нравятся мои волосы? Я прижалась лицом к её волосам, нежно вздохнула воздух и лишь потом ответила: - Да, мне очень они нравятся. - Тогда я каждый день буду ухаживать за ними и никогда не буду постригать, - услышала я из-под груди, как и когда-то раньше. - Спасибо. - Тебе спасибо. … Мы с Ульяной без неприятностей добрались до дома. Когда приехали, время было почти восемь. Я оставила её в квартире, попросила разобрать сумку, а сама побежала на работу. Выйдя из подъезда, я посмотрела на свой балкон, и оттуда на меня смотрела Ульяна, махая рукой. ~ Провожает… Как приятно, когда ты больше не чувствуешь себя одинокой! ~ Я заторопилась и ускорила шаг, чтобы не опоздать. … Нам с Ульяной было очень тяжело. После предложения о разводе, за Ваньку вступились его родители, как и мои родители, они были против развода, но я до последнего настаивала на своём и никак не меняла решение – за это стоит отблагодарить Ульяну, она была заинтересована в разводе не меньше моего. Неожиданное появление Ульяны дало понять, почему я вышла замуж, и по этой причине мать с отцом делали всё возможное, чтобы отобрать её от меня. Дошло до суда, на котором решалась судьба Ульяны, где она настояла на своих правах быть со мной. Помогло ещё и то, что она сильно похудела в детском доме, поэтому стало намного легче доказать, что я желаю ребёнку только лучшего, так как Ульяна быстро поправилась, когда приехала ко мне. Второй раз меня вызвали в суд через несколько дней. Это был суд по причине развода, там меня также поддерживала Ульяна, а её голос был весомым, так как она ребёнок, который будто бы видел, что отец, то есть мой муж, к ней относится ужасно – это и была моя с Ульяной выдуманная причина развестись. На том же суде я развелась, после чего и мои и его родственники возненавидели Ульяну даже больше, чем меня. После развода нам стало ещё сложнее. Так как мы договорились, что Ванька никаких алиментов мне платить не будет, я могла рассчитывать только на себя. Моей зарплаты хватало на нас двоих, но ничего роскошного мы себе позволить не могли… Прибавились сложности с поступлением в школу Ульяны. Ей нужно было купить школьные принадлежности (нам сильно помогла моя школьная форма, иначе я бы не смогла собрать Ульяну в восьмой класс), на что ушла добрая часть зарплаты, поэтому один месяц мы ели плохо, из-за чего стали немного раздражительными. Но Ульяна всегда шла мне на уступки. Когда я начинала ругать её, она признавала вину и сразу пыталась всё исправить, если я была в чём-то виновата, Ульяна мне ласково скажет об этом и предложит помочь с проблемой. В таком сложном положении нам было опасно сердиться друг на друга, поэтому любые неприятности мы сглаживали и в скором времени исправляли. У нас было мало денег, поэтому я не могла в полной мере снабжать Ульяну одеждой. Она гуляла всегда в одних и тех же штанах и сапожках, хотя и делала это редко и почти всегда только со мной. Начальница, узнав о моём разводе, сильно разозлилась на меня из-за квартиры, с которой она мне по доброй душе помогла, из-за чего снизила зарплату. Нехватку денег было сложно не заметить, поэтому Ульяна по возможности искала работу. Конечно, я была против, и первое время она переставала искать, но когда наступил период, когда мы ели один хлеб с водой, я уже не могла в полной мере отказать Ульяне в нахождении работы. Она в тот же день устроилась почтальоном, бегала по подъездам и раздавала газеты. Пообещали платить около сорока рублей в месяц, но через месяц ей так и не выплатили, сказали, что зарплату задержат. У Ульяны не было выбора, она так дальше и работала почтальоном, тешила моё и её надежды. Ульяна хорошо училась. Она уходила со школы в восемь, приходила в половину первого, ела, а потом бежала на работу. К трём часам она приходила домой, что-нибудь варила мне и садилась за уроки. Когда я приходила домой, Ульяна всегда радостно обнимала меня и провожала до кухни, а немного позже я сидела с ней и разбирала уроки, помогала. Так происходило каждый день, за редким исключением. Если оставалось время, мы ходили гулять, но обычно занимались уборкой по дому, а если и этого не нужно делать, мы наливали горячий чай в кружки, вытаскивали два стула на балкон и долго смотрели во двор, разговаривая друг с другом, любуясь дворовым пейзажем. Смотря на ребят внизу, играющих в хоккей, я уткнулись подбородком о перила балкона. Была уже зима, ветер продувал всё и вся, мы как можно теплее укутались. Ульяна снова взялась перечитывать мой дневник. Она сидела сбоку, краем глаза я решила осмотреть Ульяну, повторяя себя каждый раз, когда мы выходим на балкон. На небольшой табуретке сидело, укутанное в шарф до носа, уже выросшее не несколько сантиметров, набравшее в теле солнышко. Оно, закрывая лико ярко-красными лучиками, склонилось над моим дневником, а судя по телодвижениям, страницы уже давно не менялись. - Алиса. - Что такое? Я повернула голову, допивая чай. Ульяна медленно отложила мою тетрадь на подоконник. - Ты в своей книжке рассуждала, кто будет главным у нас, помнишь? - Да, что-то такое было… - начала угрюмо вспоминать я. - А почему ты спрашиваешь? - Я хочу поговорить об этом. - Ах, конечно же, я только за, ты же знаешь. - Только давай, наверное, домой зайдём… Я вскочила со стула. - А что же ты сразу не сказала, что замёрзла? Пошли-пошли… Шагая по хрумкому снегу, мы вышли из балкона и очутились в зале. Слева своё отстаивала ещё с древних времён, ободранная по бокам и видавшая не один вид, старая двуспальная кровать с одной оторванной спинкой, над ней висел расписной ковёр, чуть дальше, у входа в коридор за кроватью, стоял небольшой дряхлый столик, на котором разве что можно уместить цветы, а справа была лишь голая стена, лишь в дальнем углу расположился среднего размера саморучно кем-то до этого сделанный полупустой шкаф. Мы жили бедно, но от этого нас нельзя было назвать несчастными. Постоянная забота друг о друге перекрывала всё, что было связано с отсутствием у нас денег. Хоть нам и было холодно по ночам, из-за сквозившейся, неоднократно перемотанной малярной лентой, форточки, мы укутывались одним большим одеялом, как можно сильнее прижимались друг к другу и тихо разговаривали, пока не уснём, заплетая и смешивая друг дружке волосы, – мы никогда ночью не промерзали в таком состоянии, а если одной из нас потребуется на минуту выйти из нашего комочка, вторая терпеливо дожидалась, а потом мы снова укрывались и прижимались друг к другу. Выйдя с балкона, мы в тот час сняли одну пару носков, оставив на ногах лишь две, с себя я сняла пушистое, доставшееся мне ещё давно от бабушки, покрывало, а Ульяна сняла тяжёлую мужскую дублённую куртку, которую я нашла здесь, когда только переехала. Мы разделись, оставшись в юбках (на Ульяне была пионерская юбчонка), колготках и свитерах, аккуратно положили вещи в шкаф, сели рядом на кровать. Ульяна была немного смущена и долго не могла начать. Она скомкала несколько раз юбку, но так ничего и не сказала. Тогда я решила начать первой: - Ульяна, ты снова перечитывала мою тетрадку, да? - Угу. - Уже который раз ты это делаешь… - добродушно напомнила я. - Мне это очень нравится. Я и письма твои тоже иногда перечитываю. - Мне очень приятно, - я, щурясь, от души улыбнулась. И снова тишина на несколько секунд. Ульяна взволнованно заёрзала. - Помнишь, ты рассуждала в своей тетрадке о том, что кому-то из нас нужно быть обязательно главным? - Да, помню. Я начала потихоньку вспоминать первые два месяца лета и свою писанину. - Ещё ты написала, что если я захочу покомандовать, то ты будешь не против… - нотки неуверенности в её словах закладывали в меня подозрительное волнение. А, я помнила, как в тот вечер писала это письмо и безумно хотела, чтобы кто-то смог защитить меня от моего, в тот день, дряблого и грязного мира. Какой-то Ваня, родители, работа, товарищи… Всё это давило на меня сверху и никак не давало расслабиться. Тогда мне было очень грустно, я даже не знала, куда сбежать от всего этого, кроме как написать ещё один день в дневнике для Ульяны. Просто хотелось, чтобы кто-то меня укрыл от всего этого или хотя бы просто отвлёк… Ульяна спрашивала меня слишком робко и по-детски, а учитывая такую тему, я всё-таки не смогла скрыть улыбку. - Да, я и сейчас так думаю, - я пододвинулась ближе и взяла её за руку, успокоив себя, продолжила: - а ты хочешь… - я специально промедлила, чтобы казаться взволнованной и чтобы не нарушить эту робкую атмосферу, - быть главной в наших отношениях? Ульяна легонько дёрнулась, крепче схватив меня за руку. - Да, я хотела бы попробовать… - она не закончила предложение, вспыхнула и подняла голову. - Если ты не против. А разве я буду против? - Если ты хочешь, я с радостью передам командование тебе. Она усмехнулась: - Командование… - но потом посерьёзнела и подняла голову. – Хочу. Я ещё в лагере тебе говорила, помнишь? Что буду дома чинить розетки, ставить полки, забивать гвозди, вкручивать лампочки, когда ты меня заберёшь. А по твоему дневнику я поняла, что это, получается, дело мужчины, вроде как… - Ну, конечно. - А он, как ты написала, в семье главный, помнишь? - Помню. - Ну, получается, мне и быть главной, наверное… - Значит, быть. Хорошо, теперь твой голос из нас двоих будет решающим. Я легонько приобняла её и отодвинулась, не сумев убрать всё той же глупой улыбки. Ульяна же улыбалась как-то натужено и взволнованно. - А ты точно не против? Просто, может, я ошиблась… Я приподняла бровь. - В чём? - Ну, что ты хочешь… как бы это… ну, быть второстепенной, что ли… - Второстепенной? – переспросила я. - Ну, не главной, а вот, второй. Тёмная лампочка без люстры слабо освещала комнату, под неярким светом лицо Ульяны было слабо заметно, но всё же я поняла, что она разволновалась. Я начинала понимать Ульяну, но сама тоже не могла сформулировать её мысль правильно. - Я поняла тебя. Да, наверное, я больше отношусь к тем девушкам, кто хочет больше подчиняться, чем командовать. Ульяна слабо улыбнулась, будто её догадки подтвердились. - Значит, теперь буду главной я, - тихо сказала она, но в её голосе было что-то странное и необычное. То ли радость, то ли восхищение, то ли вовсе удивление. – И моё первое задание для тебя… Приказываю обнять меня! После небольшой задержки я громко засмеялась, а чуть позже нечаянно повалила её на спину, не рассчитав своих сил. ...