Замок без ключа

Мистер Голд не был мстительным человеком. Конечно, под горячую руку ему лучше было не попадаться, но к своим врагам он относился довольно снисходительно. Легко забывал мелкие пакости, которые регулярно устраивали ему самопровозглашённые «герои» всех мастей и калибров, пропускал мимо ушей разнообразные оскорбления в свой адрес и даже простил пару покушений на собственную жизнь, благо, ни пущенные в спину стрелы, ни яды не смогли нанести Тёмному существенного вреда. Но забыть то, что мадам Лукас видела его беспомощным и больным, отчитывала так, словно имела на это право, и даже кормила с ложечки, у мистера Голда никак не получалось. Благодарность за нежданную заботу мешалась с раздражением. И от того, что при каждом посещении диннера мадам Лукас бросала на мистера Голда понимающие взгляды и даже перестала донимать мага своими колкостями, раздражение стало преобладать. Пусть жизнь мистера Голда мало напоминала то «долго и счастливо», о котором он когда-то осмеливался мечтать, он меньше всего нуждался в чьём-то сочувствии. Да ещё выставляемом напоказ. Впрочем, совершённое мадам Лукас доброе дело, возможно, так и осталось бы безнаказанным, если бы в этот не самый прекрасный для неё день она бы так отчаянно не торговалась за каждый доллар. Когда мадам Лукас после недолгих колебаний согласилась поужинать с ним, Голд еле сдержал торжествующий смешок — наживка на крючке. Может быть, это было слишком жестоко, но… ему было необходимо проверить действие амортенции. А мадам Лукас сама напросилась. «К тому же, — заметил он про себя, — зелье может и не сработать». Пусть до этого рецепты Снейпа его ещё не подводили, но мистер Голд привык никому не верить на слово. Тем более таинственным магам из других миров. Мадам Лукас высвободила руку, которую Голд, по всей видимости, задержал в своей дольше, чем требовалось для заключения сделки, и оттёрла ладонь о пёструю юбку. «Я ей противен?», — предположил Голд почти удивлённо: он знал Бернадет дольше, чем могли догадываться большинство сторибрукских обывателей, и уж чего-чего, а брезгливости в ней не подозревал. — «Или она смущена?» — Стало быть, мы поужинаем у меня, — заключила мадам Лукас самым обыденным тоном. — Нет уж, — решительно возразил он решительно, — я вас пригласил, мне и выбирать место. — Только не рассчитывайте, что я потащусь за вами в эту «Кроличью дыру», — перекрестила она на груди руки. — Я обещала составить вам компанию, а не опозориться на весь город. — Ничего такого я и не планировал, — Голд всё же не удержался от короткого смешка. — Мне показалось, любезнейшая, что афишировать наши отношения ещё преждевременно. — Мадам Лукас поджала губы и бросила на антиквара пламенный взгляд, должный по всей видимости, изображать презрение, но Голд и бровью не повёл: — Так что я предлагаю устроить всё скромно. Приходите в ломбард сразу после закрытия, здесь и поужинаем. Пальцы мадам Лукас теребили рукав видавшей виды шерстяной кофты, а на лице отражались самые противоречивые чувства. Может быть, кого-то и могли обмануть сурово поджатые губы «бабушки» всея Сторибрука, но от Голда не укрылось ни тщательно скрываемое смущение, ни страх, ни блеснувшее в её взгляде любопытство. — Хорошо, — согласилась она негромко. — Я пойду… Но сначала, — она многозначительно взглянула на сложенные на прилавке золотые монеты, — закончим с этим. — О, разумеется, — откликнулся Голд с профессиональной любезностью. — Я сейчас же с вами расплачусь. Я доверяю вам, … Бернадет, — он нарочито медленно произнёс её имя, хотя в этом не было никакой особой нужды. Просто ему нравилось смущать её, видеть, как на лице суровой трактирщицы трескается маска привычной невозмутимости и за ней проглядывает тень той девушки, что пришла когда-то в Тёмный замок с тем, чтобы заключить самую важную сделку в её жизни. Возможно, это была его маленькая месть за то смущение, что он сам с недавних пор испытывал в её присутствии. Впрочем, мадам Лукас хватило несколько секунд, чтобы подавить овладевшее ей на миг смятение, и вернуть беседе деловой тон. Что же, Голд не возражал против того, чтобы мадам Лукас ненадолго почувствовала себя победительницей и исполнилась уверенности в том, что ей под силу контролировать ситуацию. Тем большее разочарование ожидает её вечером. — Скоро увидимся, мадам, — произнёс он на прощание, а когда за вдовой Лукас закрылась дверь, вцепился обеими руками в стеклянную витрину и согнулся от беззвучного хохота. Губы его дрожали от долго подавляемого смеха, а воздух рывками рвался из лёгких. Отсмеявшись, он оттёр проступившие на глазах слёзы. Давно он так не веселился. С тех самых пор, как… Голд не стал формулировать эту мысль до конца, но и этого хватило, чтобы с него мигом слетела напавшая на него беспечность. «Впрочем, — сказал он себе, — сейчас я всё равно ничего не могу поделать. Нужно ещё выждать». А пока… пока ему предстоит совместить приятное с полезным. И, пожалуй, как раз с этим стоит поторопиться.