Пепел сгоревших роз

      Эта смерть не похожа на то, что он испытывал раньше.       От крови, тягучей и пахучей, словно вязкая смола, в боку горячо — широкий порез пересекает живот, вгрызается в рёбра, с урчанием смакуя белоснежные кости. Дышать не больно, но тяжело: и хотя тело ломает и жжёт, такой конец нравится Джейсону больше, чем безысходность и холод страстно любимого озера. В недавно начатой им книге — он смог одолеть целых пятнадцать страниц — главный герой умер в самом начале почти также, как он — сражаясь на мечах со своим заклятым врагом, не имея права отступить назад. Джейсона поразили его мысли перед самой кончиной: воин вспоминал свою жизнь, победы и поражения, любовь и ненависть, так, будто это казалось самым важным. Почему-то Джейсон решил, что поступит также: когда смерть постучится в его сердце, он распахнет ей двери, но попросит несколько минут взамен — вспомнить то, что для него дороже всего на свете, перед тем, как забыть навсегда. И теперь, когда воздух вокруг снова наполняется знакомым льдом, Джейсон думает только об одном — об Уитни, о том, удалось ли ей найти машину и умеет ли она водить. Он думает о её последнем взгляде и о том, будет ли она в порядке и сможет ли добраться до своего брата. Этих мыслей так много, что за ними нет ничего — будь ему позволено последнее желание, Джейсон хотел бы знать, что она в порядке. Что солнце снова купается в её волосах, что её руки не измучены веревками и цепями, что она улыбается так, как никогда не улыбалась ему.       Что она забыла о том, что он сделал с ней в чёртовом подземелье.       Где-то далеко раздаётся крик — он уже не может разобрать, кому принадлежит этот голос, но слышит отчаяние, от которого перехватывает дыхание. Джейсон так и не поверил в Бога, но сейчас он просит, сам не зная у кого, просит вслепую, бесстыдно в своей наивности, чтобы этим человеком не оказалась Уитни. Он отдал бы всё — то последнее, что есть у него сейчас, каждую каплю крови, что могла спасти бы ему жизнь.       Он задолжал ей слишком много.

***

      Дом не так уж и плох — Уитни постепенно обходит комнаты и приходит к выводу, что люди, жившие здесь, были достаточно осторожными. Огромное панорамное окно в гостиной могло бы обрадовать её, но не теперь, когда не хочется быть на виду. Входная дверь, через которую они пришли, тоже не внушает доверия — она хлипковата, и Уитни предпочла бы как-то укрепить её. Странно, что она думает об этом, но сил уходить сейчас нет: её всё ещё мучает кашель и слабость, стоит только сделать чуть больше движений. Уитни нужно чувство безопасности — никто не должен ворваться в дом, что станет для неё временным укрытием. Отсюда есть ещё один выход — боковой, снаружи увитый диким виноградом, теперь уже изрядно подсохшим. Эта дверь намного крепче — тяжелая и плотная, закрывающаяся на задвижку и два оборота, и благодаря ей Уитни хоть немного ощущает себя защищенной. Смешно, потому что самая главная опасность сейчас в другой комнате, но она почему-то знает: Джейсон — не самое худшее из того, что случилось. Ей странно находиться с ним так близко, странно звать его или говорить, но от этого почему-то спокойно.       От его присутствия здесь, неподалёку.       Уитни исследует всё — начиная от подвала и заканчивая чердаком, и находит то, что ей нужно. Чистое бельё, носки и сменная одежда — от них веет залежавшимися вещами, но она отнюдь не брезглива. Главное сейчас — привести себя в порядок, потому что больше невозможно мириться с собственным запахом и грязью, отпечатавшейя на теле неприятной липкостью. В ванной на втором этаже есть вода, но она слишком холодная для мытья. Здесь же находится нагреватель — включить его не составит труда, вот только он полностью зависит от электричества. Придётся идти в подвал и пытаться разобраться с щитком, и, если повезёт, то проблема окажется в нём.       В этом случае у неё есть шанс получить тёплую воду и свет.       Уитни спускается на первый этаж, замечая неподвижно сидящего на диване Джейсона. Кажется, он не сдвинулся ни на миллиметр — всё то же неподвижное изваяние, замершее на краю софы. Он всё такой же, каким она помнила его, но какой-то другой — теперь, когда её восприятие не изменено болезнью, Уитни видит разницу между тем, кто находится здесь сейчас, и тем, кого она знала раньше. Он будто стал человечнее — поза, сложенные на ногах руки, наклон головы — от того Джейсона осталась только маска, и когда он резко оборачивается на звук её шагов, Уитни не вздрагивает.       Он настолько внимателен?       Или, как и она, пуглив? — Нам нужно электричество. — Он не двигается, но Уитни уверена, что Джейсон понимает её. — Я иду в подвал.       Он кивает и медленно поднимается с дивана, будто не хочет совершать пугающих её движений. Но Уитни знает — по тому, как он прижимает к раненому боку руку, она догадывается, что ему просто-напросто больно.       И тяжело. — Не нужно идти со мной. — Она включает фонарик, подходя к тонкой двери. — Тебе нужен отдых.       Джейсон мотает головой, и протягивает ей листок бумаги, на котором неуверенным почерком выведены четыре слова. Уитни уже не удивлена — кажется, за это время он научился писать, но её интересует другой вопрос.       Зачем? — Я. Уходить. Эээ… — Она всматривается в каракули, пытаясь понять, что там написано. — Не… бойся?       Джейсон кивает и отходит назад, очевидно, собираясь уйти прямо сейчас. Он хромает — возможно, повредил ногу, и вся его фигура какая-то сгорбленная — словно побитый щенок, которого выгоняют на улицу.       Но Уитни не гонит его.       Сейчас она предпочла бы, чтобы он остался здесь. — Ты можешь не уходить. — Она испытывает двойственные чувства, произнося эти слова. — Ты нездоров.       Он замирает у двери, и кажется, будто удивление сковывает его по рукам и ногам. Уитни смотрит на него, слушая стук собственного сердца: оно колотится быстро-быстро, и она не знает — причина тому то, что он собрался уходить или то, что он может остаться? — А… Йа…       Она вздрагивает, слыша звук его голоса — низкий, хрипловатый, будто прорывающийся сквозь толстые дебри. Это голос мужчины — не мальчика, но Уитни не уверена, говорил ли он с кем-то с тех пор, как остался один. Она подаётся вперёд — потому что хочет услышать, но он умолкает и склоняет голову, будто бы стыдясь своей попытки. — Ты… — В горле сухо от волнения, но она желает знать. — Ты умеешь говорить?       Джейсон отрицательно качает головой, не поднимая взгляда. Весь он будто горбится сейчас, и Уитни вдруг прорезает острое чувство понимания. Должно быть, для него это слишком сложно, но он предпринял попытку, отчаянную, опрометчивую, и теперь сгорает от стыда.       Откуда в ней эта уверенность, что он может чувствовать? — А… писать? — Этот разговор и эти вопросы сейчас интимнее любой близости и Уитни испытывает неловкость, задавая их. — Кажется, у тебя неплохо получается.       Джейсон странно дергаётся, поднимая на неё взор, и Уитни едва выдерживает взгляд, что встречает её за прорезью маски. Хвалил ли его кто-то, кроме матери, и помнит ли он значение этих слов? Уитни надеется, что да, потому что она в самом деле могла бы поговорить с ним.       Наверное, после болезни она сошла с ума.       Он копошится в карманах и идёт к окну, поворачиваясь к ней полубоком. Уитни замечает в его руках карандаш и листок, и видит, как он медлит, то становясь к ней спиной, то оборачиваясь профилем. Она может понять его — стеснение, опасение повернуться незащищенной стороной, и сама встаёт полубоком, отводя взгляд.       Никто из них пока не способен встать к другому спиной.       Минута — и Уитни слышит его шаги. Она сама тянется за бумагой, и жадно вчитывается в слова, написанные ещё хуже, чем предыдущие.       Спасибо.       Двери защита.       Уйти. Вернуть.       Что ж, это больше похоже на шарады, но она постарается угадать. Уитни отводит взгляд, стараясь не думать о том, какие эмоции вызывает в ней первое слово, и спрашивает, надеясь, что поняла верно: — Ты хочешь защитить дверь?       Он кивает и вытягивает руку, указывая на вход. Уитни могла бы спросить о том, как он хочет это сделать, но сейчас важнее понять другое. — Тебе нужно уйти? А потом вернуться?       Он снова кивает и Уитни видит, как опускаются напряжённые плечи. Он будто рад, что она поняла его и теперь ждёт её ответа. — Хорошо. — Разве может она что-то запретить ему? — Иди.       Он медлит около секунды — и отворачивается, направляясь к выходу. Уитни провожает его взглядом и, когда за Джейсоном закрывается дверь, выдыхает.       Он совсем другой.       Но это ничего не меняет.