Due nuvole

      Nizkiz - Цемра

через две недели (18.09.2004)

Ветер свистел в ушах и бил прямо в лицо. Джулия крепко сжимала поводья и следовала ритму Нико, приподнимаясь над седлом. Казалось, в такие моменты все мысли покидали голову и оставляли лишь жажду скорости и связь с любимым питомцем. Как хорошо, что Академия располагала достаточной площадью, чтобы построить не просто конюшню, но и обеспечить достаточное пространство для подобных активных забегов по широкой дуге.       Нико перевезли на территорию Пиньяно по просьбе Джулии. Все же это был ее конь и ему явно не хватало внимания своей хозяйки. В конюшне за ним хорошо ухаживали, постоянно выезжали, но этот жеребец радовался лишь тогда, когда на горизонте появлялась младшая из дочерей Марино. В какой-то момент он и вовсе перестал подпускать к себе других людей. Да и сама Джулия очень скучала по одному из своих питомцев.       С заслугой и поддержкой семьи Каваллоне еще во время обучения Карлотты Марино построилась шикарная конюшня со всеми удобствами. Что ни говори, а почивший глава Каваллоне всегда ценил свои активы, и юная наездница в лице нынешней Правой руки дона Ламенто была одним из самых выгодных вложений. Поэтому пусть конюшня и тренировочные помещения улучшались для всех, не секрет, что толчком послужил молодой талант, завоевавший множество наград и принесший дону Каваллоне приличную сумму за счет ставок.       И никто из дирекции не был против, что дочь этого таланта привезет и своего коня. В конце концов, кроме Нико имелись и другие лошади, а семья Марино ежегодно отстегивала более, чем круглую сумму в копилку Академии. А пока не встал вопрос о том, куда отдать младшенького Эннио, всегда можно подготовить почву за счет отношения к другому ребенку.       По итогу Карлотта Марино довольна, Джулия Марино довольна, довольно семейство Каваллоне, которое продолжало спонсировать эту конюшню. Значит, довольна и дирекция. И другие ученики также могли научиться верховой езде.       Конечно, не используя для обучения прекрасного ахалкентинца принцессы Ламенто.       Джулии нравилось ездить верхом. Не так, как матери. Когда Карлотта Марино садилась на лошадь, казалось, будто бы она превращалась в юную девушку, только без всех проблем, которые женщина успела пережить. И о которых ее дети не знали. Но Джулия походила на мать в этом хотя бы в том, что, когда была верхом, будто действительно отпускала все проблемы, терзающие ее. Нет ни тяжелого обучения, ни приближающихся экзаменов. Ни проблемной родни…       Синьорина Марино действительно на эти две недели запретила себе идти на контакт с Эмилией.       Слишком часто в последнее время именно она сама была инициатором разговоров и решений конфликтов или споров. К тому же, отец уже давно показал своим примером — оскорбления в адрес семьи никогда не останутся незамеченными. Поэтому тем более пробовать наладить общение с Эмилией, когда она так отозвалась о самых близких своей кузины, не хотелось.       Иногда Джулия думала, что Кёя бывает прав, говоря, что она слишком добрая. И явно не в качестве комплимента.       Доброй быть надоело. Когда о тебя пытаются вытереть ноги твои родственники — недопустимо. Не будущая ли она глава, в конце концов?!       Джулия сильнее потянула поводья на себя и заставила Нико замедлиться. Когда конь с галопа плавно перешел на рысь и уже после — на обычный шаг, девушка выдохнула. Она отпустила поводья и чуть ослабила крепление шлема для верховой езды, а затем направила животное в сторону ограждения у конюшни.       У ограды стояла троица — ребята из класса постарше, которые сначала наблюдали за быстрой ездой, а затем попытались привлечь внимание наездницы.       - Эй, синьорина Ламенто! Отлично смотришься в седле! Мой друг хочет взять пару уроков, — предпринял попытку один из них.       Все происходящее не походило на издевку. Ведь привлечь внимание симпатичной девчонки из хорошей семьи всегда приятно и полезно. Особенно, когда она не ходит, с кем попало, хорошо воспитана и очень хороша собой.       Даже если тебе шестнадцать, кто запрещает западать на четырнадцатилетних девушек?       Поэтому собравшиеся действительно были заинтересованы в том, чтобы привлечь внимание красотки на лошади.       Джулия в глубине души закатила глаза. Нет, она не была похожа на маму во время обучения. Карлотта с головой погрузилась в учебу и на всех тех, кто проявлял к ней внимание, но делал это неподобающе по ее картине мироздания, смотрела как на человека низшего сорта. Тогда еще синьорина Розетти, несмотря на следование манерам (в большинстве случаев), держала дистанцию со всеми, кроме близких. И факт того, насколько сильного расположения добился Габриэле Марино, удивил многих.       Джули же предпочитала не рубить с плеча и поддерживать нейтралитет. Какое ей дело до этой троицы, если они просто проявляют знаки внимания? Это иногда даже льстило. Всегда приятно знать, что ты кому-то нравишься или даже кто-то в тебя влюблен. Если кто-то уже покушался на ее свободу или личные границы — получал от ворот поворот так, что версия Карлотты из прошлого явно гордилась бы.       Да и что взять с подростковых симпатий? Обычно они заканчивались на парочке отказов. И тот, кто клялся в извечной симпатии, тут же находил себе другой объект обожания. Возможно, более сговорчивый.       - Обратись к синьору Тео, он как раз набирает новых учеников в следующем году! — громко сказала девушка с милейшей улыбкой.       Тот самый синьор Тео, преподаватель в возрасте, стоял у конюшни и ждал свою чересчур самостоятельную подопечную. Услышав ее фразу, мужчина ухмыльнулся и покачал головой.       Что говорили эти ребята, Джулия больше не слышала. Это ей было неинтересно. Интереснее было напоить Нико, что она и сделала. Подвела к поилке для лошадей и спешилась.       Нельзя сказать, что Джулия избегала отношений или не хотела их. Правильнее сказать, она не считала их сейчас важными. Дева Мария, ей четырнадцать и у нее есть гораздо более важные дела. Например, учеба и соответствие высокому статусу семьи.       К тому же в большинстве своем окружающие ребята не достигали той высокой планки, которую установил отец и дядя. Да, Адриано мог быть тем еще раздолбаем во многих вопросах, но его внимание к родным и отношение к противоположному полу (свидетелем другого Джулия пока еще не оказалась, пусть и знала о предпочтениях родича) сильно подкупали.       И даже Кёя внес свой вклад в список требований и формирование вкусов. Когда у синьорины Марино такой сильный друг, который при этом строит всех, вся, обладает внутренним стержнем и при этом еще достаточно хорошо относится к самой девушке, разве может Джулия посмотреть на кого-то более слабого? Да Кёя бы первым его развернул или загрыз бы до смерти.       Исключительно в качестве переживающего друга.       Поэтому одноклассники в Академии были ей неинтересны. Зато она с радостью просто проводила с ними время, как и со своими одноклассницами, если наследницу Ламенто приглашали на какую-то вечеринку. Правда после того, как девушка переехала в отдельный домик, таких мероприятий поубавилось. Особенно, когда она сказала, что не собирается отдавать ее кусочек ответственности и личного пространства на проведение каких-то громких вечеринок, прикрываемых кем-то с пламенем Тумана, чтобы не получить от преподавателей.       Конечно, преподаватели прекрасно знали, как их подопечные могли проводить время. Но считали, что этим золотым детишкам лучше давать ощущение, что они умнее всех, а самим осторожно следить за происходящим и вмешиваться лишь тогда, когда ситуация станет опасной.       Ведь, к сожалению, период жесточайших запретов и тотального контроля ни к чему хорошему не привел.       По итогу домик, который выделили Джулии Марино, оказался ее тихой и спокойной гаванью. На самом деле, даже других она приглашала туда очень редко. Читала очередную книгу или учебную литературу, слушала классическую музыку и наслаждалась своим одиночеством. Иногда к ней присоединялась Эмилия, но в последнее время кузина отдалилась от нее. А после их ссоры и вовсе даже в классе перестала здороваться.        «Тревожит ли это меня?» — подумала Джулия, когда спешилась с Нико и завела его в стойло.       Конь послушно следовал за своей хозяйкой в надежде получить лакомство. Это с Карлоттой Марино не забалуешь, а уж ее дочь можно попробовать развести на морковку, яблоко или кусочек сахара.       Потому еще до того, как девушка сняла седло и узду, это огромное создание чуть повернуло голову набок и заискивающе посмотрело на хозяйку. Уже проверенный и действенный способ получить что-то вкусное.             Синьорина Марино улыбнулась и погладила жеребца по морде.       - Попрошайка, — сказала она и чмокнула питомца в нос. Тот ожидал явно не этого, но тоже согласился. Особенно после того, как в руках хозяйки все же оказалась сочная морковка.       Под громкий хруст морковки девушка накинула поводья на руку и принялась снимать амуницию. Сейчас в конюшне на удивление не было никого, кроме роскошных лошадей, закрытых в своих стойлах. Даже удивительно, но итальянку это радовало — в последнее время именно нахождение в этом месте дарило ей легкость, спокойствие и безмятежность.       Почти как в Японии дома у Кёи.       Мысленно Джулия оставила себе заметку написать другу после того, как она вернется в домик.       В последнее время ей стало казаться, что Хибари стал еще более напряженным и озлобленным по отношению к своим «травоядным». Он был не из тех, кто будет жаловаться и рассказывать во всех подробностях про новую компанию, что решила вывести его из себя. Но иногда все же проскакивало в диалоге про неудачника, который с заядлой постоянностью попадал в различные глупые передряги. Мысленно девушка была готова помолиться за этого несчастного, чтобы тот остался с целыми конечностями после встречи с Хищником Намимори.       А вообще… Джулия была бы не против встретиться со своим другом. Конечно, напрягало немного, что Кёя не собирался приезжать в Италию. Точнее, когда про это заходила речь, он отмалчивался или переводил разговор в другое русло. Синьорине Марино хотелось показать ему как можно больше мест, которые для нее значили многое. Или просто поделиться кусочком своей жизни. Но приходилось мириться с нежеланием Хищника Японии покидать свои владения. Зато с ним она не ругалась, не спорила, с этим некомфортным для многих парнем она чувствовала себя уверенно.       Наследница Ламенто вздохнула и погладила коня по шее. Да, сейчас ей бы определенно хотелось попасть к другу в Намимори.       Но у нее учеба, куча дел. Да и отец тоже, скорее всего, не одобрит идею отправить дочь в Японию раньше. Не до того ему – сейчас в самом разгаре налаживание контакта с соседним регионом Пьемонт. Если все пройдет гладко, то Габриэле Марино возьмет под свое начало еще часть территорий, а в ответ — поможет с защитой и разборками. Джулию пока никто не погружал в подробности, но всю серьезность она могла понять по лицам и состоянию родителей. И пятерым хранителям отца, которые стали бывать у них слишком уж часто.       Почему же именно сейчас все должно было стать таким сложным? Поскорее бы отправиться к Кёе в Намимори.       Это желание сильно выделялось на контрасте с тем, как сейчас все складывалось с Эмилией. Кузина будто показательно продолжала игнорировать ее, проходила мимо, даже не здоровалась. Марино отвечала ей тем же. Несмотря на то, что она действительно была обижена, иногда все же в груди возникало чувство нестерпимой тоски.       Не скажи синьорина ди Клементе про семью, Джулия бы пошла навстречу, попробовала бы помириться первой. Но гордость была задета, чтобы проявлять инициативу.       Джулия заперла стойло. Сейчас она отвяжется от троицы, которая ждала ее снаружи, и вернется в свой домик. Надо будет хорошенько подготовиться к завтрашним урокам, чтобы со спокойной совестью отправиться на неделю в Японию. Никто уже не задавался вопросами о частых разъездах что Джулии, что Эмилии. Дополнительная денежка и домашнее обучение на этот период творили чудеса. А если какой-то преподаватель и возмущался особому отношению, то та же Джулия с легкостью отвечала на любые вопросы, связанные с предметом. Исключительно чтобы показать — ее поездки к родителям или в Японию не влияют негативно на успеваемость.       К тому же, Карлотта Марино, которая считалась оплотом воспитания и манер, не противодействовала путешествиям дочери. Ничего страшного, пусть подтянет тот же японский среди носителей.       Справедливости ради, сейчас голову донны Ламенто занимали совсем другие вещи. И она хотела как можно лучше оградить своих детей от всей грязи, которую легко можно было раскопать про их семью, даже если речь идет про двоюродную тетю. Не только мафиозному — любому миру, наполненному богатством и сплетнями, — только брось подобную кость. Сразу найдутся и фантазеры, которые раздуют истории необычайных масштабов, и свидетели самых невиданных событий. А Лаура ди Клементе сдержанностью не отличалась никогда. В этом с Адриано они периодически совпадали.       И пусть синьору Марино часто за глаза злые языки называли холодной из-за ее сдержанного на публике поведения, а сама двоюродная сестра называла женщину святошей, все, что делала Карлотта, было связано не с тем, что о ней подумают другие люди. Она действительно очень беспокоилась за своих близких.       К сожалению, та же Лаура ди Клементе в последние годы планомерно делала все, чтобы отдалить себя от этого слова.       Сейчас донна Ламенто беспокоилась лишь о Микеле, которому и без того не доставалось внимания от родителей. Об Эмилии, которая как раз была в том самом возрасте, когда все воспринимается гиперболизировано и чересчур травматично.       И, конечно, об Адриано. Чтобы он не наделал никаких глупостей. Пусть мужчина действительно не собирался продолжать эти неправильные отношения.       Конечно, обо всем этом Джулия не знала. Не знала она об этом, не знала о том, что Лилиана заинтересовалась одним из убийц Варии. Ничего этого Джулия не знала. Сейчас ее больше беспокоило большое число предметов в расписании и то, не прибьет ли кого-то Кёя до ее приезда.       Вот только когда девушка пришла в свой домик, то увидела прямо на двери сложенный листок. Его будто придерживала бабочка, которая вмиг растворилась в фиолетовом пламени Тумана, стоило Джулии коснуться бумаги.       Тонкие пальцы развернули записку, а взгляд впился в каллиграфически выведенные буквы.

Извиняться не буду. Но я с мамой улетаю в Штаты. Было бы здорово увидеться к этому моменту.

Эмилия.

      Марино шокировано перечитала короткую записку несколько раз и все никак не могла поверить в увиденное. Она залетела в дом. Нашла свой телефон на дне сумки для тренировок и набрала контакт, которому могла позвонить, когда не хотела тревожить родителей.       И который ей всегда отвечает.       Правда, в этот раз гудки казались вечностью.       - О, это же моя любимая племянница. Как дела, Джулс? — все же послышался из трубки голос Адриано Розетти.       - Дядя, тетя Лаура и Эмилия уезжают?       - Куда уезжают? — казалось, мужчина сам был шокирован.       - В Америку. Мне Эмилия записку оставила. И сегодня я ее в Академии не видела.       - Кхм… Это понятно, Эмилию сегодня должны были забрать домой. Но Штаты… Крошка Джу, не бери в голову, ладно? Я узнаю. Скорее всего, это какая-то ошибка.       Марино обняла себя одной рукой за плечо.       - Адри… неужели все так плохо?       - Ты о чем?       - Тетя с дядей разводятся так неожиданно… и Эмилия срывается на всех. А сейчас и вовсе… может, я что сделала не так? Или наша семья?       Голос Розетти посерьезнел.       - Джулия. В том, что Лаура решила развестись, нет ни чьей вины. Ни твоей, ни Эмилии. И Эмилию тоже постарайся понять. Ей… ей сейчас тяжело. Она все это переживает иначе. Не как мы. Но ни ты, ни Лотти, ни Габриэле, ни кто-то еще не виноваты в происходящем. Запомни это, поняла? Не вини себя лишь потому, что не находишь причин. Вы дети. И мне жаль, что вам пришлось это пережить. Даже так в стороне.       - Но…       - Не думаю, что Эмилия куда-то уедет. Знаю, что Лаура собиралась уехать сама, а место главы передать Микеле. Вряд ли она заберет с собой Эмилию. А когда это вскроется, Джу… — секундная пауза. — Будь, пожалуйста, рядом с Эмилией. Я знаю, с ней бывает непросто. Но у нее не так много близких людей. А ты еще и ее подруга в том числе.       - Хорошо… хорошо, дядя…       - Эй, не хмурь свои очаровательные бровки, Джулс, — в голос дяди вернулись бодрые и веселые нотки. Но только дурак мог не понять, что они служили ширмой. — А то морщины появятся, и твой японец на тебя и не посмотрит.       И все же фраза привела к желаемому результату и переключению на другую тему.       - Фу, дядя! Мы с Кёей дружим!       - Да-да. Все так сначала только дружат. Прости, моя дорогая, но мне пора. Если снова решишь зарыться в себя, то пиши мне, хорошо?       Джулия выдохнула и осела на пол.       - Хорошо…       - Вот и умница. Пока, Джули. Люблю тебя.       - И я тебя, дядя…       Послышались частые гудки. Девушка выдохнула и уткнулась корпусом телефона себе в лоб. Что же такое происходит? И почему у нее семья, полная взаимопонимания, любви не только к детям, но и друг к другу, а кто-то разводится и разъезжается так далеко? Почему же не задумываются о чувствах старшего сына или младшей дочери?       Почему так несправедливо?       И, кажется, ее дядя сказал немного лишнего.       Все же Джулия подумала и все же зашла снова в телефон. Нашла в контактах номер ее сестры.

«Эмилия, ты всегда можешь мне обо всем рассказать. Я буду рядом»

      Кажется, поездка в Японию может отложиться.

***

      В темной комнате были двое.       - Реборн?       - Он сейчас в Японии. Следит за…       - Да, понял. Поручи кому-нибудь разобраться с Лаурой. Пусть уже мой племянник отрастит себе яйца и встанет на место босса. Хватит уже этих унижений. Только сделай все это до их развода.       - А если рядом будет Розетти?..       Молчание длилось не больше двух секунд.       - Если будет рядом… избавься от него тоже. Пусть эта семья уже научится уважению.       - А если дон Амато попробует помешать?       - Если ему не хватает гордости, и он готов цепляться за ее юбку, то сделай то, что посчитаешь нужным.       - Как скажете, дон Тимотео.       Хранитель Облака Вонголы поклонился и вышел из кабинета. Ноно откинулся в кресле и сплел пальцы между собой.       Он не чувствовал сожаления или мук совести. Лишь расчет, бизнес и родственные и дружеские связи. Возможно, если бы донна Орфано не решила уйти от Амато, махнув хвостом, дон Тимотео бы проигнорировал просьбу давнего друга приструнить семью из Эмилия-Романьи, которая стала мешать его делам. А так эта женщина мало того, что изменяла одному из его родственников, так и унизила едва ли не перед всем мафиозным миром Италии.       А унижение Амато — это унижение самого дона Тимотео. Кажется, кто-то начал забывать о своем месте.       Почему же он не вмешался и дал согласие на этот развод?       Все просто — Тимотео знал, что Лаура ди Клементе не должна дожить до этого момента.       Когда его ладья пытается встать на место выше, ее всегда можно сбросить с доски.       И плевать на то, насколько она может быть преданной ему самому.