ты был тем, о ком я думал каждую ночь

      Дружба крепла, незапланированно росла, но как же Чон страдал, почувствовав нечто иное, зависимость от Пака. Каждую минуту, каждую секунду, когда Чонгук находится с Чимином, его сердечко дребезжит как и он сам, всеми силами пытается отрицать свое влечение. Парень отдал ему первый поцелуй, а тот про него ничего не помнит.       На утро, после пьяного бунта, Чимин лишь расспросил, почему его достоинство торчит из штанов, но Чон смахнул это на небольшой удар алкоголя, парню не особо хотелось рассказывать о том, как он прыгал на, как выяснилось, хёне стонал и хотел было пойти дальше, но партнер уснул, обливаясь сладкими, сонными слюнками.       С Гуком Чимин становился раскрепощеннее, попробовал много нового: легкие наркотики, разное дорогое бухло, у него были деньги и тратить он их не боялся, покупал небольшие подарки, как другу, чернышу, который краснел от искренней заботы парня, но от подарков отказывался, так как Пак не обязан. Все шло своим чередом, учеба в школе подходила к концу, время думать о будущем. Большинство экзаменов сдано и теперь есть много свободного времени.

***

      Чимин уехал с отцом по делам компании, выходной Чонгука скучнее некуда, за окном его маленькой квартирки сияет солнце, пищат мелкие ребятишки, играющие на площадке. Единственный, и очень желанный, выходной на этой неделе парень проведет за железякой с искусственным интеллектом.       День сравним с типичным днём задрота-извращенца. Залипать в компьютерные игры и кадрить в них парней, притворяясь девушкой, является прерогативой, но, внезапно возникшее неутолимое желание посмотреть порнушку, возрастает в приоритете.       Смотря традиционное порно, Гук разве что немного возбуждается и то, наверное, от стонов мужика. Чон убедился в своей гомосексуальной ориентации после попыток просмотра гейского секса, в целях изучения. От чего в штанах заметно потеснилось и спереди, и сзади.       Исследуя и справляя нужду рукой, парень не раз задался вопросом, действительно ли пассивный партнер испытывает такой экстаз? Неужели можно получать наслаждения от того, что тебя тупо ебут в зад?       Чон Чонгук — парень непростой, и любитель отвечать на свои же вопросы, любопытный человек, который проверяет занимательные вещи. Черныш нелепо поворачивается и повисает на спинке кресла, стягивает домашние шорты. Нащупывает розовую дырочку, Гук не сильно давит указательным пальцем, попытки безрезультатны с таким-то подходом.       Парень осознает, что просто так на отъебись не выйдет, заходит на форум, где анонимно задает вопрос «как правильно вставить себе в зад и получить наслаждение?». На что последовал незамедлительный ответ «купи смазку и член».       У Чона была заначка, но тратить ее на секс-игрушку и ненужную жидкость, которую, возможно, он использует один раз в жизни, хотелось не особо. Он принимает прежнее положение, свисая с кресла, облизывает палец, оставляя на нем большой сгусток собственной слюны, и надеется, что такого рода смазка сойдет. Возбуждение от порно еще не прошло, коленки дрожат как у девчонки. Гук подставляет палец к проходу, мягко массирует его, резко надавливает и входит, немного царапает ноготком, проходит до середины. Прикусывает губу, он чувствует боль внутри себя, постепенно привыкает и разливается в наслаждении, член вздрагивает и колом стоит, упирается в живот. Он плавно двигает, не заходя дальше середины, Чон стонет от приятной покалывающей боли, двигает ягодицами навстречу пальцу и входит дальше. Когда одного указательного пальца становится недостаточно, в дело вступает средний, а позже и безымянный. Чон протяжно стонет, прогибается и получает неожиданное извращенное удовольствие. Не занятой рукой помогает дрожащему органу и через несколько минут кресло обливается спермой, обтекая по кожаному покрытию. «Теперь я понимаю», — подумал про себя Чон, тяжело дыша, и направился в душ. После такого он заимеет себе пару игрушек, но не сейчас, а как вылечит мать, ну а для начала и морковь сойдет.

***

      Пахнет больницей. До боли раздражающий запах, который так и заставляет тебя скрестись и хвататься за волосы, настолько эта вонь засела в носу у парня, настолько сильно он ненавидит это. Медсестры в белых халатах, яркий белый свет, который так и олицетворяет прямую дорогу на небеса. И Чонгук, ломающий систему, идет во всем черном, держит в руках пакет, направляется к единственному месту, точнее, к единственному человеку, который действительно освещает это место.       Заходит в палату, как в давно знакомое место, точнее, как во второй дом. Дурной соседки нет: она вспыльчивая и пугающая, поэтому Гук всеми силами пытался обходить ее стороной, но это тетка, словно присоска, увидит и бежит, как на новую жертву. Жутко.       Мать сопит, быстро водит глазами сквозь веки, Чонгук подходит медленно и садится на край кровати, берет руку матери и удивляется насколько его мама красива, даже после химиотерапии. Неприятный, душераздирающий звук кардиомонитора, раздражает и в голову парня часто приходит мысль выкинуть его нахуй в окно. Пакет приземляется на твердую поверхность тумбы неожиданно громко, от чего голова женщины вздрагивает.       — Ты здесь, мой дорогой? — говорит мягкий, нежный, такой успокаивающий голос, Чон невольно лыбится. Мама перекладывает руку на щеку парня, он ластится и бессознательно трется о мамину руку, как ему этого не хватает. Гук много рассказывает, говорит как поживает и чем занимается (не про анальные утехи разумеется). Мать безжизненно лежит и лишь слабо улыбается, пытается открыть глаза, чтобы взглянуть на своего милого сына, но несколько десятков попыток безрезультатны. Бессонные ночи ради матери, которой лечение никак не помогает, каждое посещение она лишь выглядит более вяло, ее свет потихоньку угасает, но они оба продолжают бороться.       Чонгук встает с кровати, разглядывает фотографии на тумбах, там они полной семьей: отец, мама и Чони. Здесь они все еще счастливы, здесь они еще являлись семьей. Уши заглушаются, слышно приглушенные крики докторов, вбегающих в палату, писклявый, протяжный звук, женщина, которая ведет парня к выходу, мямля что-то на подобии «успокойтесь, все будет хорошо». Гук долго не приходит в себя, ну, а когда приходит — пытается вырваться из рук докторов, которые оттягивают его все дальше от палаты.       — Господин Чон, Ваша мать в реанимации, у нее кровоизлияние в мозг, она терпит сильные осложнения, но Вы должны сохранять спокойствие, — проговорила обеспокоенный доктор и быстро скрылась, оставляя парня наедине с собой. Руки Гука дрожали, мозг отказывался думать, слезы лились из глаз, как из водопада, ему было так больно, он хотел просто сдаться и спрыгнуть с моста или чего хуже. Его размышления прервал звук поступившего сообщения.       Чимин: «Гуки, мне так жаль, мне правда жаль, что такое случилось, я не хотел, правда не хотел, чтобы наше общение прервалось именно так. Живи дальше, крольчонок, не думай о прошлом, с любовью Чимин».       Был бы это обычный день Чонгук бы подумал, что тот прикалывается, да еще и в манере письма даме того же девятнадцатого века, но день был не до шуток. Гук вскакивает с сидушки, зарывается руками в растрепанные волосы, пытается сдержать слезы. Что Пак имел ввиду? Мозг разрывался и выявил единственное здравое решение.

Чонгук: «Чимин-щи, что это значит, я… Я не понимаю».

      Доставлено. Ответа нет. Не думать о прошлом? Что значит это блядское предложение? Не думать о прошлом? Чонгук вспыхнул и выбежал на улицу. Шел дождь, ливень. Тучи заволокли небо. Парень, полностью мокрый, кричит, что есть мочи в небо, вырываются самые, что ни на есть ужасные слова:       — Пак Чимин! Что не так с этим мажором?! — орал во весь голос Гук. Ненавидя все, весь этот день, захлебываясь слезами и падая коленями на асфальт.       Звонок телефона еле слышен из-за сильного дождя, но вибрация по всему телу оповестила Чона. Он загорелся и, спохватившись, начал быстро вынимать телефон из закрытого кармана. Быстрое движение пальца и вызов принят.       — Чимин? захлебываясь произнес Чон в ожидании ответа. — Если это ты, я не знаю что… — досказать ему не дал женский мягкий, но опечаленный голос.       — Извините, Вы Чон Чонгук? — спрашивает женщина.       — Да, да это я, — не понимая, отвечает Чон в отчаянной надежде.       — Хочу передать Вам свои соболезнования, — женщина громко выдохнула в трубку, а у Чона сердце сжалось. — Ваша мать скончалась в реанимации, мы ничем не смогли ей помочь...