Сестры ночи

Я помню, как мы сели за круглый стол с треснувшим стеклом. Говорят, столешница потрескалась во время одного из спиритических сеансов, когда одна дама разговаривала с дьяволом. Жуткое зрелище, но такое манящее, жаль, что я не видела его, ибо в тот сезон пребывала в закрытом пансионе. Наверное, не стоило мадам Александре держать этот стол дома и пора бы его выкинуть, разбитое стекло несет в себе несчастья, но хозяйка дома продолжала менять скатерти на нем. Именно за этот стол мы сели в тот раз. Мадам достала доску Уиджи, чтобы говорить с духами. Мы все взялись за руки, в предвкушении того, что будет дальше. Рядом со мной сидел тот странный незнакомец, который почти снял меня, как дешевую шлюху, и мне понравилось это. Вновь и вновь в голове вспыхивали его слова, вспомнила его взгляд, который лишь одним касанием опалял меня. Мужчина ничего не сделал, а я уже была его. Вся целиком. Мне было известно, что такое влечение. Я понимала его тонкую материю, похожую больше на тончайший шелк, но никогда не переживала это в жизни. Лишь только однажды и то все происходящее было таким странным. Это был поцелуй мадам Алекс, она утешала меня, когда я скорбела из-за смерти моей дражайшей сестры. Это был всего лишь поцелуй в губы. Просто касание, позволившее мне желать больше. Ночами порой я лежала без сна, представляя то, что могло произойти дальше. Мне хотелось, чтобы ее тело обвивало мое, чтобы ее нежные руки касались везде, но, кажется, скрытые желания должны остаться именно такими. Гости начали скидывать драгоценности в центр стола, ибо поговаривали, будто они притягивают к себе силу и могут помочь путешествовать во времени, или вызывать дух того, кто нам ближе всего. Мой собеседник стянул с пальца кольцо с большим камнем. Серый топаз сверкнул в искусственном свете комнаты. Я сняла с себя браслет, подаренный Мэри, ощущая благоговейный трепет во всем теле. Александра, как и всегда, бормотала какой-то бессвязный бред, как мог бы сказать мой отец. Все находились в каком-то странном оцепенении. Я чуть не подпрыгнула, когда начали дрожать драгоценности на столе. Мужчина, который сидел по правую руку со мной, просто сжал мою ладонь. Но мне не стало спокойней. Нет, я ощущала, как ужас мало-помалу начал сковывать мое тело. Я слышала хорошо знакомый с детства голос. Он звал меня. Призывал меня. Я первая разорвала круг, просто разжала медленно пальцы мужчины. Все теперь виделось в ином свете, будто все сняли с себя маски. Я видела за какими химерами прятались все гости. — Иди сюда, дочь моя, — этот шепот снова влек меня. Я наклонилась к странному мужчине, целуя его в губы. И только после этого потеряла сознание, ощущая, как в душе наступил покой. Тьма великодушна. Первый дар ее — покров. Наши истинные сердца таятся внутри нас, и никто не знает, что скрыто в них. Но величайший из покровов ложится не для того, чтобы скрыть нашу истину, он прячет нас от истины всех прочих. Тьма защищает нас от того, чего мы не смеем узнать. Второй дар ее — утешение. В объятиях ночи нас баюкают ласковые сны, красоту которых губит дневной свет. Но величайшее из утешений в иллюзии, что тьма непостоянна: ведь каждая ночь несет в себе новый день. Но это иллюзия. Потому что этот день — не навсегда. Ничто не вечно на свету, и вечно во мраке, так было и так будет. А третий дар тьмы — это свет. Дни потому и существуют, что ночь разделяет их; как не было бы звезд, не будь бескрайней черноты, сквозь которую они летят в своем вечном вращении. Но в каждой битве со светом побеждает именно тьма. Вот что шептал мне таинственный голос в моем детстве. Я никогда не понимала того, что он мне говорил. Никогда не догадывалась, что тьма может быть такой ласковой и гостеприимной. Я поняла это только сейчас, пока блуждала где-то во мраке, ища того, кто звал меня к себе. Я не видела его, лишь только ощущала его силу, как она тянет меня к себе. Я проснулась на малиновой софе мадам Александры. Надо мной склонился один из посетителей салона, наверное, он был доктором. Пробуждение было нелегким. Тело совсем не слушалось меня, словно оно мне больше не принадлежало. Почему-то знала, что я больше не я, но не могла никак это объяснить и понять. — Эмма… — Мадам Александра подала мне стакан воды. — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, — я села на софе, увидев, что мое платье помялось. Ничего страшного Энн приведет его в порядок. — Со мной все хорошо. — Вам стоит отдохнуть. — Я подняла голову, чтобы увидеть того, кто это говорил. Это был доктор. Он был очень старым, с выцветшими глазами и седой головой. Многое, наверное, повидал в этой жизни, и многое потерял, раз сейчас увлекается спиритизмом. — Да, конечно, — согласилась я. — Я провожу вас, — мужчина, который недавно так странно говорил со мной, протянул мне руку. Я покорно вложила ладонь в его, ощутив, как это прикосновение обожгло меня. Это было подобно току, проходящему по проводам, как это было в опытах Теслы. — Моя машина ждет нас. Он помог мне подняться. Я ничего не спрашивала у него, а он явно ничего не собирался объяснять. — Мистер Веббстер вас проводит, дорогая, — сказала напоследок Алекс, подавая мне мой кружевной зонтик и шаль. Мы вместе вышли на улицу, где уже перестал идти дождь. Изящный красный «Рено» ждал нас. Наверное, стоило бы испугаться, подумать о том, что будут обо мне говорить другие, но мне было все равно, да и трепаться о моей погибшей репутации будут только старушки, живущие представлениями о прошлых временах. Мы не поехали ко мне домой. Машина свернула на тихую улочку, где были милые дома достопочтенных семейств. Я совсем не могла поверить, что такой странный мужчина, как мистер Веббстер, может жить здесь. Он совсем не походил на тех, у кого есть жена и пара детишек. Я посмотрела на него, и наши взгляды пересеклись. В его голубых глазах полыхнул какой-то странный огонек. Я отодвинулась от него, касаясь спиной двери машины, но он взял меня за руку, и сомнения быстро рассеялись. Он вышел из машины, открыл мне дверь, снова подал руку. Я доверилась ему, хотя, наверное, совсем не стоило этого делать. — Мистер Веббстер… — хотела было что-то сказать я. — Тише, — он приложил палец к моим губам и завел в свой дом. Я знала, что должно произойти дальше. Мне бы стоило уйти, сказать, что не могу остаться, но нет, я шла по лестнице с мистером Веббстером, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Он открыл дверь, впуская меня в большую темную спальню. Стены темно-бордового цвета, мебель из темного дерева, тяжелый декор — все это совсем не располагало к романтике. Мистер Веббстер закрыл дверь на ключ. — Все хорошо, — прошептал он, вставая позади меня. Он стал ловко расстегивать пуговки на шее. Нет, мистер Веббстер не стремился быстро стянуть с меня одежду, он медлил, растягивал наслаждение, желая насладиться этим моментом. Когда подушечки его пальцев касались кожи, то я ощущала, как возбуждение охватывает каждую часть тела. Я начинала дрожать, изнывать, испытывать жажду. — Пожалуйста, — прошептала я, понимая, что больше не могу это терпеть. Мука стала просто невыносимой. Мистер Веббстер развернул к себе. Я подняла на него лицо: в его глазах плясал бесовской огонь, на губах играла хищная улыбка, ничего не осталось от былого благодушия. Он словно стал другим, и я испугалась. Мужчина взял меня за руку, резко притягивая к себе. Он положил мою руку к себе на брюки, я догадывалась, что это может означать, и чего он хочет. Он не сводил с меня взгляда, продолжая водить моей ладонью по бугорку на своих штанах. — Будешь меня умолять? — вдруг прохрипел он, ведя меня в постель. — Да, пожалуйста, — хотя я была не очень-то уверена в этом, но и уйти не могла. Я была прикована к нему. Внутри что-то мучительно сжималось, и если я не получу того, что хочу, то, наверное, умру. Я была просто уверена в этом. Мне показалось, прошло слишком много времени, прежде чем мистер Веббстер вернулся ко мне. Я не видела, как он раздевался, лишь только слышала, как одежда падает на пол, и как мужчина нетерпеливо рычит — ему явно тоже не терпится. Матрас прогнулся под ним. Его тело было похоже на древнегреческую статую из мрамора. Такая гладкая кожа. Такие упругие мышцы. Не знаю, пылала ли его кожа под моими пальцами, когда я неловко его обнимала, но мое тело точно горело под его губами. Он сводил меня с ума, знал, как это сделать. Губы спустились вниз от мочки уха к пупку, а потом еще ниже. Мне казалось, еще чуть-чуть, и я улечу. — Пожалуйста… — прошептала я. — Еще немного, — он и не собирался торопиться. И не думал это делать. Мама всегда говорила, что мужчины не очень-то любят терпеть долго. Они обычно быстро делают свое дело и уходят к себе в спальню. Но мне всегда казалось, что в жизни тоже бывает как в романах, когда оба наслаждаются этим и клянутся потом в вечной любви. Он не был нежным. Он вошел резко одним толчком. Мне было больно, но, кажется, он совсем не собирался ждать, когда боль утихнет. Мистер Веббстер просунул руку под коленом, поднимая ногу вверх, принял более удобную позу и начал двигаться. — Смотри в глаза своему хозяину, — он тряхнул меня за плечи. — Смотри в глаза, Урд! Я ничего не поняла. Совсем не поняла, почему он называл меня именно так. Мистер Веббстер был таким жестоким, словно я была его собственностью, его безвольной игрушкой, с которой он мог сделать все, что угодно. Заняться этим во всех немыслимых позах, задушить после того, как стану не нужна. Но почему-то мне начало это нравиться. Мне казалось, что в меня словно вливают новую силу. Когда все окончилось, то я не понимала, где я. Не соображала, что со мной только что произошло. Пальцы коснулись кровавого лепестка на белых простынях. Я стала женщиной, пусть и не так, как в романах. Не ощутила полет, наверное, я склонна к тому, чтобы с помощью боли получать удовольствие. — Почему ты назвал меня Урд? — вдруг спросила я, понимая, что обрела способность говорить. — Потому что ты и есть Урд, — он не стал ничего объяснять, словно это и не нужно было. — Ты просто ничего не помнишь. — Я не Урд… — я приподнялась на локте. — Я Эмма. — Ты ведьма Макбет, одна из тех, о которых Шекспир когда-то писал. «Зло есть добро, добро есть зло. Летим, вскочив на помело!» [1] — Его пальцы больно впились в предплечья. — Ты слышишь меня. Ты моя собственность. Посмотри сама, у тебя на лопатке есть родинка. — Господи, я не верю в подобные суеверия, — отмахнулась я. — Однако, занималась сексом с самим дьяволом, — я хотела отодвинуться от него. Его слова можно растолковать по-разному. Все зависело от того, во что я сама верила. Однако, когда я увидела, как странно сияли его глаза в полумраке комнаты, то многое стала понимать. Дьявол… Вот, кому я отдалась, подарив свою невинность. По крайней мере, он так сказал. — Отпусти меня, — прошептала я. — Ты можешь идти, но ты все равно вернешься ко мне, — его слова звучали угрожающе, и я даже не стала спорить с ним, потому что это было совсем ни к чему. Может быть он не дьявол, а тот самый убийца, о котором писали в газетах еще в апреле? Я быстро оделась и без помощи мистера Веббстера, хоть это было и не так просто. Он сидел в темном кресле, и внимательно наблюдал за тем, как я облачалась в свое одеяние. Он не стал держать меня, наоборот проводил вниз, помог поймать омнибус, чтобы я добралась до дома. — Всего хорошего, Эмма, — тихо проговорил он, и растворился в толпе, словно его не было рядом со мной. Я ехала не одна в повозке. Со мной рядом сидела темноволосая девушка, которая увлекательно читала какой-то роман, несмотря на то, что свет был очень тусклым, но ей, похоже, это никак не мешало. Она была одета в простое розовое платье, оттенявшее прекрасно ее смуглую кожу, а на голове была милая маленькая шляпка. — Что вы читаете? — вдруг спросила я. — Научный труд по скандинавской мифологии, — без тени недовольства или раздражения сказала она. — Мифология… — зачаровано повторила я, вспоминая, как мистер Веббстер назвал меня странным именем. — Вы изучаете в университете? — О нет, — она улыбнулась. У нее были очень красивые полные губы. Такой рот, наверное, привлек к себе ни одного мужчину. — Мне просто стало интересно. Иногда мне снятся такие странные сны, если верить Зигмунду Фрейду, то у каждого сновидения есть свое толкование, способное рассказать о наших скрытых желаниях и мотивах. Как оказалось, но мои толкования нужно искать в глубинных знаниях. Мне повезло, что мой отец был исследователем древних народов. — Какой интересный рассказ, — я улыбнулась ей. — Можно у вас кое-что спросить? — Да, конечно, — она закрыла книгу, поворачиваясь ко мне. — Скажите, кто такая Урд? — моя случайная спутница замерла, и только спустя время заговорила: — Это означает прошлое или судьба. В сказаниях Урд всегда изображали дряхлой, потому что считали, будто она слишком много повидала в своей жизни. Но я думаю, что это совсем не так. Она точно была прекрасной, ведь не зря Шекспир назвал ее одной из ведьм Макбет. Да, изображение ведьмы в то время было своеобразным, но, как показали исследования, именно молодые и красивые девушки оказались на кострах. Урд уж точно была красивой богиней, а потом уж ведьмой. Дочерью Дьявола, как потом назвала церковь. Голубые глаза девушки страстно горели в полумраке, было видно, как ей было все интересно, как ей нравилось делиться со мной своим знанием. Она явно хотела было что-то еще сказать и, осторожно взяв меня за руку, продолжила: — Говорят, что ведьмы Макбет снова появляются накануне важных событий. Сначала их ищет Люцифер, чтобы наделить своей особой силой, а потом позволяет им посеять хаос, после чего убивает, забрав их силу обратно. — Весьма странно, — пробормотала я. — Мисс… — Кингсли. Эдисон Кинглси. — Эмма Лаймонт, — она пожала мне руку, и меня кольнуло током. Тогда я поняла, о чем говорил мистер Веббстер.