Сестры ночи

Я последовала за ним. Сама подала ему руку, улыбнулась ему. Не знаю зачем снова нашла его, и для чего был нужен весь этот фарс? Но газетные заголовки выглядели весьма эффектными. Так и представляю весь тот ужас, что застыл на лицах тех, кто был прошлым вечером в салоне. Наверное, они были весьма раздосадованы всем, но что поделать такова была воля того, кого они всегда тайно ругали и тут же молись, думая, что попросив у него все, взамен можно ничего не давать. Я знаю, зачем он делал. Для чего ему были нужны эти мелкие пакости. И какая цель у этого всего была на самом деле. Я знала все, хоть и не получила должного ответа. На его прекрасном лице я видела наслаждение, такое, наверное, можно увидеть лишь только в момент совокупления, когда мужчина, как удовлетворенное животное, смотрит тебе в глаза. Он смеялся над ними всеми и радовался как ребенок. Неужели, Дьявол может быть такими чувствительным? А может, как и всегда, во всех учебниках и книгах нас учили совершенно не верному? Мне трудно это понять, да и особо было не нужно. — Пойдемте, — он возник в тот вечер снова за моей спиной. Я знала, что это он, а не какой-то поклонник, ощутила это по темным волнам исходящим от него. Это приносило столько новых ощущений, будто заново открывал уже знакомый мир, познавая ее словно с изнанки. — Зачем? — не оборачиваясь к нему, спросила я, осязая кожей его желание. Во мне что-то мучительно сжалось, когда я вспомнила, как он брал меня на своей кровати, как портовую шлюху, совсем не заботясь о том, что я чувствую. По сути ему было все равно, что получу я взамен, но именно этого мне явно не хватало. Жаль только, если верить мистеру Веббстеру, все продлится не так уж и долго, и он снова исчезнет из города, ища новых простофиль. — Хочу проучить этих снобов, — он взял меня за руку, развернул к себе. Его глаза просто пылали огнем радости, а в теле ощущалось возбуждение. Я хотела его. В тот момент. И не могу не признать эту истину. Не смогу от нее отказаться даже на исповеди, если такое однажды случится. — Даже не думайте обо этом, — прошипел он, словно уловил мои мысли. Во истину это правда, когда говорят, что Дьяволу доступны такие мысли, о которых просто не знает Бог. Сатана может коснуться таких потаенных клочков души, куда свет божьего прощения просто не проникает. Не зря почти две тысячи лет все так боятся Дьявола, считая его виновником всех бед. — О чем не думать?— чопорно спросила я, словно вела с ним светскую беседу, обсуждая последние сплетни. — Об исповеди, — прохрипел он. — У вас нет пути назад. Есть только горстка идиотов, которая думает, что заключив соглашение со мной, можно будет потом его не исполнить. — Но находились же те, кто избегал ваших пут? — я улыбнулась, догадываясь, что мистеру Веббстеру это не совсем понравится. — Да, но теперь такой возможности совсем нет, — он угрожающе посмотрел на меня. — Я всегда забираю все то, что мне обещано. И всегда помню, кто мне задолжал. Если что-то попало мне в руки, то никакой Боженька вас не спасет. — А как же медицина и экзорцизм? — спросила я, и мой голос почему-то дрогнул. — Они глупцы, раз думают, что можно будет выпустить демона наружу, — он тихо засмеялся. — Идемте, хватит этих глупых разговоров. Он сказал, что демона совсем нельзя выпустить наружу. Но я сама видела его, а может быть, этим демоном была я. Кто знает? Он решил развлечься на сеансе спиритизма. Заставить всех этих глупцов, пришедших в салон, говорить обо всем. Выболтать все свои секреты. Самые ужасные и самые постыдные. Наверное, это было всего лишь совпадение, что там был журналист, которого всеобщие безумие совсем не захватило. — О, нет, он нам нужен, моя дорогая Эмма, — мягко сжал мои руки, словно кошка, желающая на время сохранить жизнь своей жертве. — Он все и расскажет. Представляешь, как завтра будет смешно. А теперь давай добавим каплю разврата, это уж точно не помешает. — Что? — я не понимала совсем о чем он говорил. — За каждый произнесенный вслух секрет — будем давать по одной желанной вещи. За правду, получить желаемое, что может быть прекрасней на самом деле? На многих это подействовало, ведь многие подумали, что ничего за этим не последует, все останется за закрытыми дверями, и тайны все же останутся тайнами, но это было совсем не так. — Люди всегда падки на соблазн. Они порой согласны на все, лишь бы получить свое. И пусть только хоть кто-то скажет, что человек может сопротивляться козням Дьвявола. Не может и все тут. Каждый хотел что-то обычное: украшения, как у подруги или королевской особы, денег, богатства, предметы роскоши. Никто не желал счастья или здоровья, любви или друга. Нет, всем нужно было нечто материальное, ведь если верить мистеру Веббстеру, то только это приносит истинное наслаждение простым смертным. — Моя дорогая, мы ведомые желаниями, — проговорил Дьявол, наблюдая за всем с неким наслаждением. Я не знаю, что он сделал, какие шлюзы открыл во мне, что я стала читать чужие мысли, а потом уже направлять их в нужное русло. Я была частью этого представления, словно звезда немого кино. Мистер Веббстер говорил о том, что все это будет забавно и весело, но в итоге именно так все и было. Моя неприязнь быстро растаяла, мои принципы исчезли, словно их никогда и не было. Я была пустым сосудом до этого, а сейчас наполнена тьмой и наслаждалась тем, как она плескалась во мне, шепча всякие разные словечки. Я никогда не была такой сильной и не пребывала в таком приподнятом настроении. Мистер Веббстер прошептал мне на ухо, что это наслаждение от созерцания того, что я видела перед собой и от того, что заставляла делать других. — А что вы бы пожелали, мисс Лаймон? — тихо задал вопрос Дьявол. — Вас, — выдохнула, отпивая шампанского. — И только вас. — Вы получите это. Мы ушли вместе, взявшись за руку, оставив всех этих лицемеров, признающихся в любви к Богу, но принимающих так легко подарки Сатаны. Я не догадывалась, что последует дальше, ибо это было все равно. Он имел меня, как шлюху. Это случилось в переулке, неподалеку от моего дома. Всегда хотела узнать, что ощущают уличные девки. Он шептал мне всякие грязные слова, а потом, когда все быстро окончилось, попросил утром прийти к нему. Мне осталось только согласиться, потому что я хотела этого. Больше всего на свете сейчас. Хотела, чтобы его разбухший член двигался во мне, и это длилось бы вечно. — Я жду тебя, — и он скрылся в ночи. Утром я решила, зайти выпить кофе, почитать газеты. Меня так и подмывало узнать: напечатали ли о вчерашнем или нет. Я села за столик в глубине зала, скрываясь от яркий лучей солнца, словно мне не нравилось это. В этом была некая доля правды. Мне действительно не нравился дневной свет. Теперь. После того, как я поняла кто я. — Берти, — услышала я противный голос женщины. — Посмотри, что вокруг происходит. Совсем с ума сошли! — О чем ты, моя дорогая? — мужчину явно не интересовала светская хроника. — Вчера такое было у этой шарлатанки мадам Александры, а потом все ушли, и утром обнаружили, что совершилась кража в ювелирном салоне по соседству. Заметь, все вчера вышли в дорогих украшениях и вещах, — продолжила делиться сплетнями дама. Я лишь только улыбалась на это. Интересно, как долго об этом будут говорить. Как долго будут шептаться? Может быть, завтра забудут, а может быть… Может быть, это станет историей года? — О, приятно увидеть здесь вас, — услышала я, поднимая медленно голову. Я знала, кто она, не нужно было ни о чем говорить. Все было понятно и так без лишних слов. Однако нужно было начать светскую беседу, несмотря на то, что я знала, что Эдисон Кингсли была в постели мистера Веббстера, и он имел на нее свои виды. — Мне тоже, — ответила я, откладывая в сторону газеты, и складывая руки на коленях, замечая складки на бежевой ткани. — Присаживайтесь, Эдисон. Она изогнула правую бровь, немного не понимающе смотря на меня. Эдисон присела рядом, не знаю, почему-то она ощущала себя неловко. — Что же вас сюда привело? — спросила я, подзывая официанта. — Хотела выпить с утра кофе в более приятной обстановке, — спокойно произнесла Эдисон. — Мне, пожалуйста, венский кофе и булочки с маслом. — Не боитесь поправиться? — подколола ее. Не знаю, но мне почему-то хотелось ужалить ее, чтобы она ощутила себя не ловко. Наверное, я ревновала ее к мистеру Веббстеру. — Все это мучное… — Не думайте, что можете меня как-то задеть, — Эдисон оставалась спокойной и это слегка раздражало. — О, простите, — я отпила кофе, почему-то улыбнулась. — Не хотите устроить небольшое представление? — Простите, что? — она уставилась на меня, словно совсем не понимала, что происходит. Какой неоперившийся воробышек. Ничего не смыслит в этой трудной жизни. — Ведь мы можем это сделать, — тихо сказала я, беря ее за руку, стискивая пальцы, так что на ее лицо застыло недоумение. — Может использовать все свои скрытые таланты. К примеру, заставить этих снобов танцевать и выглядеть при этом глупо. А может быть, сделать так, что по комнате будут прыгать лягушки и эти напыщенные индюшки будут визжать так, что все подумают, будто они сошли с ума. Подумайте, как это будет здорово. — Послушайте меня, мисс Лаймонт, я не испытываю ни малейшего желания играть в подобные игры, — холодно ответила она. — Зато я желаю, и вы мне поможете в этом, моя дорогая. Я метнула взгляд в сторону парочки, которая завтракала в месте. Явно любовники, которые провели ночь вместе, потому что его жена загородом вместе с детьми, а ее муж, наверняка отъехал по делам. Ничего такого, но все же… Можно добавить немного красок. Что если она будет громко говорить и правду? Все будут обсуждать, как жена чиновника изменяет мужу. — Эдисон! — я сжала ее руку, словно принуждая, чтобы она помогла мне. — Ну же давайте! — Что давайте? — тихо спросила она. — Примените немного воображения. Тут не надо ничего делать. Читать заклинания, проводить ритуалы. Все, что пишут в книгах — оказалось настоящим враньем. Он сам мне это сказал. Она кратко посмотрела на меня, поняв, кто скрывался под этим безликим «он». Эдисон кивнула, и я была полна решимости устроить настоящий цирк. Кофе с мышами. Визг. Ор. Немного баловства. Смятое платье, будто его мял только что любовник. Испорченная прическа. И жена неожиданно оказавшаяся здесь. Только сила воображения. Попытка заставить увидеть то, чего никогда и не было. — Я так и знала, Реджи, что ты мне изменяешь! — послушалось в зале. — И с кем с этой патаскухой. — Милли, ничего не было. Это не то, что ты подумала. Мы с Эдисон начали давиться от смеха. Вот как она работает — темная магия. Наверное, через час жена даже и не вспомнит, как оказалась здесь, в этом ресторане, что она попала сюда, прилетев словно буря. Любовница так и не поймет, как так получилось, что она в таком виде. Никто ничего не будет помнить. Лишь только магия. Зато все будут говорить обо этом. Еще очень долго. Мы наблюдали за всей этой сценой, словно находились в дешевом театре, где актеры играли просто бездарно, а декорации настолько были плохи, что еще чуть-чуть и они развалятся. Это была настолько ужасная пантомима, что нам казалось, в нее так сложно поверить. Но все кафе верило. С любопытством наблюдало за всем происходящим. Все перешептывались. Дамы постарше охали. Молодые девушки стыдливо прятали глаза, но они явно были заинтересованы этим действом. Обслуживающий персонал все же вытолкнул на улицу жену, мужа и любовницу, чтобы не нарушали общественный порядок. Но уже было поздно. Зараза начала перекидываться на других. И они тоже начали выяснять отношения. — Надо уходить отсюда, — прошептала я на ухо Эдисон. Прежде чем мы поднялись на ноги, я протянула к ней руки, нежно дотрагиваясь до щек, а затем кратко ее поцеловала. Она не оттолкнула меня, не застыла в моих руках. Нет, это было совсем иное. Эдисон просто улыбнулась мне, словно я вдохнула в нее нечто новое, или она ощутила это нечто новое в себе. — Да, надо уходить, — согласилась она. — Иначе все накинутся на нас, потому то мы не в этой своре. Мы покинули, не заплатив. Раньше я бы никогда не сделала такого, но сейчас многое просто не имело никакого значения. Все стало совсем другим. На улице солнце уже так ярко не светило, оно было затянуто тучами. Но я все равно по привычке раскрыла кружевной зонтик, словно все еще была вероятность испортить кожу. Я знала, что нет. Ведьмы всегда прекрасны. Они такие, словно возраст и болезни никак не тронули их. Они такие, будто красота действительно дар Дьявола, но никак не Бога. — Это так странно, — проговорила она, щурясь от света. — Это странно, но весьма забавно, — продолжила я. — Эдисон, вы не должны бояться того, кто вы на самом деле. — Я не боюсь этого, но мне кажется, что все это миг, что лишь на время может застыть в этом мире. Еще чуть-чуть и все рассеется. — Это понятно. Ты же настоящие, а значит для тебя все происходящее важно, — утешила ее я. Я хотела, чтобы она не переживала по этому поводу. Она должна принять себя, а мне все что осталось — собрать всех нас вместе, ведь Дьявол готовил настоящий шабаш, если верить ему самому. — Нам надо идти в одно место, — Эдисон посмотрела на меня. Она явно понимала, куда надо идти. — Мы к нему? — ее голос почему-то слегка дрожал. — Именно, — подтвердила я. — Он ждет нас? — она опустила взгляд, смотря на брусчатку. — Да, — выдохнула я. — Идемте тогда, — и, взяв меня за руку, Эдисон стала ловить онимбус. — Но сначала надо зайти в одно место.