Теплый асфальт

      Шерил выбросила свои туфли. Тони вспоминает об этом, когда моет посуду, а сама Шерил сидит на диване, листает комиксы и хохочет, как ребенок. Шерил – босоногая принцесса в скромной обители Тони. Шерил никогда раньше не читала комиксов.       - Никогда-никогда? – изумляется Тони. Она-то впитывала в себя юмористические колонки из газет с молоком матери. Шуршала страницами, вырезала картинки, сидя у дедушки на коленях. Да Тони по комиксам читать научилась.       - Не-а, никогда, - Шерил выглядит смущенной, и Тони обхватывает ее кисть своими пальцами (молоко и кофе, тропический дождь в центре мегаполиса; все в порядке, Шерил).       Шерил понравились комиксы. Она называет их отвратительными, глупыми до ужаса, и улыбается так счастливо и открыто, что Тони омывает волнами нежности.       Шерил ложится, закидывает ногу на спинку дивана, откидывает голову на подушки. Тони наблюдает, как медленно поднимается и опадает ее грудь, как подрагивает живот, как переливаются кружева бюстгальтера под расстегнутой рубашкой. У стены поблескивает гладкая поверхность лонгборда. Тони забирает у Шерил комиксы, берет ее за руки и стаскивает с дивана. Шерил брыкается и смеется, но неизбежно оказывается на полу, на мягком ковре, а Тони стоит над ней и смеется тоже.       - Кто-то хотел научиться кататься, - выдавливает Тони, выдыхая полупрозрачные смешинки.       - И все еще хочет.       Шерил все-таки застегивает рубашку.       Колени Шерил в траве и песке, босые бледные ступни – тоже. Дорога пыльная, лазурная, бесконечная, а дальше по бокам – желтые пески плавятся, стекают вниз апельсиновым соком. Они почти у черты города, и на трассе пусто. Шерил поднимается, отряхивает ладони. Лонгборд укатился на обочину. Тони осматривает руки и ноги Шерил на предмет повреждений, но видит только пятна зеленого сока и черные разводы. Маникюр ободрался. Шерил говорит, что ей все равно. Тони обнимает ее. Обнимает посреди трассы, на границе бетона и оранжево-желтых песков, а потом быстро целует в лоб. Шерил проводит рукой по ее волосам (сладкая вата, Тони, ты – пестрые ларьки в парке развлечений) и идет к лонгборду.       У Шерил пока много чего не получается, но она быстро учится. Шерил чуть-чуть наклоняется вперед, изящно сгибает руки, и жаркий сухой ветер вплетается в ее волосы. Тони достает телефон, хочет сфотографировать, но Шерил поднимает доверчивый взгляд и улыбается, хвастаясь своими успехами. И Тони улыбается в ответ, и машет рукой, и прячет телефон в карман. Она будет просто смотреть. Она заставит свою память выжечь каждую чертову секунду этого дня на сетчатке, поймает солнечный луч и посадит в оранжерею собственного сознания.       Шерил подъезжает ближе, встает на землю и отталкивает доску ногой. Асфальт становится все горячее, и Тони достает кроссовки, которые взяла специально для Шерил. Кроссовки жмут, но Шерил не жалуется.       Шерил хочет гулять по песчаным склонам, тащит Тони вперед, к ярким оранжевым пикам. Песок засыпается в кроссовки, но Тони плевать, и Шерил – тоже. Шерил берет руку Тони в свою и бежит, разбрызгивая песчинки, и заливается хохотом, и просит Тони потанцевать вместе с ней. И Тони сдается. Включает музыку в телефоне и кружится вместе с Шерил, сцепив пальцы. Они валятся на горячий песок, зажмуриваясь от застилающей глаза пыли, поднимаются на ноги и танцуют уже по отдельности. Шерил расстегивает рубашку, разводит руки в стороны и кружится, кружится, кружится, задрав голову. Полы рубашки раздуваются, обнажая белый живот и кружевной красный лифчик. Тони сидит на коленях, зарыв руки в теплую землю, обжигается и чувствует, как лето сладко и терпко течет по ее венам.       - Мне нужно домой, - говорит Шерил и мрачнеет.       И небо мрачнеет, и сереет асфальт, и мыльные пузыри внутри Тони лопаются. Они возвращаются назад, и трейлер Тони совсем близко.       - Послушай, Тони, - Шерил хватает ее за плечи, заглядывает в глаза, - у меня есть гениальный план. Сейчас я уйду домой в твоих кроссовках и твоей одежде, и мне, конечно, надо будет ее отдать, и у меня будет предлог, чтобы вернуться, а ты запрешь меня в своем дурацком трейлере и не выпустишь, даже если туда заявится полиция. Ну, как тебе?       Шерил дышит тяжело, и Тони тоже едва может сделать глоток пряного летнего воздуха. Шерил хочет вернуться к ней, Шерил не хочет покидать ее.       - Ты вернешься домой, Шерил, - отвечает Тони. – Вернешься в моих кроссовках и в моей одежде, но тебе никогда не нужно будет искать повод, чтобы прийти ко мне. Приходи тогда, когда захочешь.       Шерил усмехается, шмыгает носом и обещает вернуться к Тони столько раз, сколько песчинок прилипло к их коже за этот день.       Шерил забирает одежду, в которой Тони обнаружила ее на дороге прошлым вечером, находит в кармане шорт помаду и пишет ей свой номер на зеркале Тони. Тони больше никогда не будет мыть зеркало.       Шерил просит проводить ее только до северной части города, где Тони прижимается к ней порывисто и не отпускает долго-долго. Без Шерил в трейлере пусто. Тони жарит помидоры.