Последнее лето

Гук стоит в позиции руки в бока и сверлит недовольным взглядом друга, чувствуя, что тот снова какой-то пиздец задумал, на который так и намекает фраза "только не бей меня, я же тебе помочь хочу". У Гука заранее руки чешутся, но он складывает их крестом на груди, и все же кивает. Чимин исчезает из вида на минуту и возвращается с коробкой, кажется, из-под обуви: - Вот, с днем рождения! - лыбится он, ставя на стол "подарок". - Ты в курсе, что он был два месяца назад? Чимин, у тебя с головой совсем туго? Ты же мне уже подарил. Пижаму. Розовую. В жирафиках. Я тебя за тот подарок не простил, особенно за то, что ты всучил его при бабушке, и мне пришлось примерять этот розовый кошмар и демонстрировать всей семье! Что ты ржешь? - Гук закипал негодованием. Смотреть на неизвестную хрень в коробке он точно не хотел, даже из-за обычного интереса. - Тебе идет розовый, - мужественно сдерживая смех, ответил Чимин. - И ты любишь жирафов. - Чимин! - с угрозой в голосе. - Ладно, ладно... Был не прав, осознал... - Задница твоя осознала, когда я тебя догнал, - поправил Гук. - В этот раз реально нужное и по-взрослому. Ты мне еще спасибо скажешь, - заплыл Чимин противной улыбкой. Гук хмыкнул, потянувшись к коробке, а друг отошел так, чтобы дотянуться до него сразу было сложно. Крышка снята, и Гук опасливо заглядывает внутрь. Содержимое на первый взгляд напоминает непонятный хлам: тюбики цветные, предметы странной формы. Гук фокусирует взгляд, тянется к непонятной штуке довольно плотной на ощупь. Конусообразное навершие, сужение и плоское круглое основание. Гук пытается понять, что это может быть и под одобрительное "очень качество хорошее", читает этикетку, и... - Что??? Анальная пробка? Блядь, Чимин, ты вообще ебнулся? - Гук метнулся к нему, но тот успел отбежать. Между ними стол, и Чимин почти ничем не рискует: - Я тебе лучшее выбирал! Цени! Или думаешь огурцом себя разрабатывать лучше? - Слышать не хочу, что ты там суешь в себя! Иди сюда, я тебе в рот эту поебень запихну! - кричал Гук, делая очередной вираж. - Да тебе же смелости не хватит купить то, что пригодится. Гук... фух, давай передохнем, - запыхавшись, попросил тот. Чонгук снова нырнул рукой в коробку: - Лубрикант, - прочитал он название на тюбике, - банановый. - Ты же любишь бананы. А этот тоже проверенный. Скользит идеально и не чешется... - Я тебя закопаю, если продолжишь, - чуть ли не со стоном проговорил Гук, и Чимин захлопнул рот. - А это, блядь, что? - протянул он, показывая. - Клизма. - Я в курсе, что это такое! Нахрена ты мне её даришь? - Наивное дитя, это необходимая вещь! Не делай вид, будто не в курсе. Это же пиздец, когда говно размазывается... - Чимин, ты мне интимную жизнь сейчас ломаешь! Гук прикрыл глаза и рухнул на стул рядом. Чимин тоже сел, но все также на расстоянии: - Гуки, ты ведь понимаешь, что я прав. Когда у вас дойдет до полноценного секса, и он начнет засовывать в тебя свой... баклажан, - полушепотом объяснял Чимин, очень доходчиво жестикулируя, - ты будешь рад, что готов... Гук со стоном уронил голову на стол - поверить сложно, что Чимин и правда купил для него настолько интимные вещи. - Я не уверен, насчет резинки, но она шла по скидке. Там еще... - Уйди, пока я в шоке. Отойду, точно что-нибудь тебе сломаю. Случайно, - прохрипел отрывисто Гук, смотря исподлобья. - Ну, приятных ощущений, - кивнул Чимин. - Ты мне еще спасибо скажешь, за то, что я так о тебе забочусь. - Спасибо! - сквозь зубы сцедил Гук. За Чимином закрылась дверь, и он еще минуту отходил, и снова подтянул коробку к себе. Спихнув горку презервативов, он увидел ярко-розовый фаллоимитатор, и, вынув его, снова простонал, сжимая веки. "Кошмар!" Ценник сообщал, что неработающий Чимин себе такое позволить вряд ли сможет, а значит вполне возможно, что в оплате, и не дай бог, в совместном выборе всего этого добра участвовал Юнги. "Убейте меня", - ноя, протянул он, стукаясь лбом о столешницу. *** Шок немного стих и, сидя на крыше, любуясь красно-розовыми облаками в лучах заходящего солнца, Чимин с Гуком вели неспешную беседу, потягивая (легкое для Гука, и крепкое для Чимина) пиво из жестяных банок. Как бы Чонгук не избегал обсуждения темы секса, все же понимал, что поговорить он может только с Чимином. И пока Юнги уехал в город по срочным делам, у него есть возможность обсудить волнующие вопросы. - Почему ты выбрал пассивную роль? - Он давно хотел задать этот вопрос. Чимин повернул к нему голову: - Потому что так получаю больше кайфа, - пожал он плечами. Гук закрутил губами. - А ты что думаешь? - лукаво улыбнувшись, задал вопрос Чимин. - О чем? - Тебя это парит? - Что? - Гук все же обернулся на него. - Ладно... Друг, ты пойми, что в сексе главное удовольствие - твое и партнера. Если ты где-то там держишь мысль, - указательным пальцем Чимин ткнул себе в висок, - что активная - это круче, а пассивная - чуть ли не унижение, вряд ли сможешь в полной мере насладиться сексом. Во-первых, - он хохотнул, - это бред! Во-вторых, выбор позиции в гомосексе - это выбор тела и головы. Тут нет лучше, выше, круче. Сложно это объяснить в двух словах. У кого-то задница опухает от желания ощутить член в себе, а кто-то вообще кайфа от анала не испытывает - не чувствительны, либо не могут расслабиться, или болеют чем-то, физиология не позволяет, ну или просто не прет от этого. Бывает, что в пассивов переходят из-за проблем с эрекцией, а потом уже слезть с этого не могут, вкусив все прелести. Кто-то изначально видит себя только в одной роли и не хочет даже пробовать. Эх, Гуки, знал бы ты, какая проблема найти актива, который, трахнув, не заныл бы о том, что он тоже хочет в попку. Ненавижу таких! Строят из себя мачо, а в процессе так и наровят на спинку лечь. Знаешь почему? Гук удивленными глазами смотрел на друга: - Нет. - Да потому что пассивная роль дает кучу преимуществ. Тебя стараются ублажить, тебе не нужно так впахивать - это технически. Про разницу в ощущениях можно вообще бесконечно говорить. - Он прикрыл глаза, демонстрируя блаженство. - Меня дрожью пробивает когда чужой стояк к ягодицам прижимается, предвкушая момент погружения. А если мою задницу при этом держат так, что я двинуться не могу, уплываю. От ощущения заполненности внутри выть хочется от удовольствия. Это сложно описать словами. И когда он начинает вдалбливаться, задевая простату... Мужик, словив этот кайф однажды, его хочется испытать снова и снова. Я стонами захожусь так, что срываю голос. Мой перчик скукоживается, стоит только войти в меня, потому что центр удовольствия смещается в задницу, и я убить готов, если его трогают, пытаясь "оживить". Контролировать себя нереально, да и кайф в этом - пусть руководит тот, кто тебя имеет. Я.. я просто дурею от мысли, что могу доставить удовольствие своим телом... Обычный оргазм тоже приятно, но все же сравнить ощущения и эмоции сложно. - Он умолк ненадолго, почесывая затылок. - Кхм... Я не агитирую, если что. Тут и психология влияет и чувствительность. Все же анальный секс должен быть с партнером, который понимает, что делает и прислушивается к телу того, в кого всаживает. - Он снова хохотнул. – Правда, тут тоже свои нюансы. У меня был один… Ну брутал бруталом. Ноги от одного взгляда дрожали, а как до траха дошло, он без конца спрашивал "ну как?", "ты как?", "все нормально?", "тебе не больно? ", "все хорошо? ". И как расслабиться в таких условиях? Я не мог, и поэтому процесс входа в меня напоминал пытку. Психанул. Повалил его и сам оттрахал. Такой счастливой рожей он светился после... аж тошнило. Месяц по кустам от его преследований прятался. Гук слушал и слова выдавить не мог, но болтливому Чимину это было на руку: - Навязанные стереотипы и в гей среде присутствуют, но они индивидуальны. Родом из семьи, из детства, из-за социальных установок доминирования силы над интеллектом, и прочих барьеров. По моему опыту, чем агрессивней выглядит парень, чем больше в нем показной кичливой мужественности: знаешь, эта гора мышц, взгляд самца - тем больше вероятность, что он будет пассивом, либо универсалом максимум. Возможно, таким образом некоторые из них, пытаются компенсировать свой внутренний надуманный комплекс, что быть пассивом ужасно стыдно. Пару раз мне так и объясняли, я чуть рыло этим дебилам не начистил. Мало того, что они своими горошинами вместо мозгов будят во мне желание убивать, они трах обламывают. Мечтаешь, чтобы отодрали до радужных соплей, а они сидят на кровати и ноют, как им тяжело живется, скрывая свою ранимую душу от жестокого мира. Ёбнутые создания... - А чем отличается оргазм? - невпопад спросил Гук, оживившись. - А... Ну... - Чимин снова почесал затылок. - Вообще пунктик - достигнуть оргазма, когда тебя ебу... - Чимин! - не выдержал Гук, развязности друга. - Боже, какие мы нежные. Ебут, трахают, имеют, натягивают, засаживают по самые яйца... Ай! Больно! - вскрикнул он, потирая коленку, которую только что лягнул Гук. - Снова ты дерешься! - Не отвлекайся, но и не заговаривайся. Ты старше, чему ты меня учишь?! - скривив в деланном осуждении лицо, спросил Чонгук. - Я тебя к жизни готовлю, а моралистов и культуристов ищи в другом месте, - пробубнил Чимин, открывая новую банку. - Холодно. Я задницу отморозил, а она самое драгоценное в моем организме. Пошли в дом, пока сопли со всех концов не потекли. - Чимин, ты неисправим! - проныл Гук, скидывая плед и поднимаясь. - Культурист. Скажет тоже. Удобно расположившись в доме, они вернулись к разговору. - Так вот, когда ты... принимающий, оргазм не главное. У меня бывает, что его и нет, но сам процесс - удовольствие такое, что членистому оргазму и не снилось. - Какому? - Вот теперь Гук уже не смог сдержать смеха. Чимин тоже засмеялся: - Юнги его так называет. Анальный и членистый, правда он не любитель анала и оргазм не получает от него, но говорит, что это приятно... - ЧТО??? - У Гука челюсть съехала. - Что? - непонимающе переспросил Чимин. - Юнги позволяет тебе его... Ну, это, - не смог словами выразить Гук, показав жестами. - Что значит "позволяет"? Звучит так, будто он снисходит до смертного, - с обидой в голосе, возмутился Чимин. - Мы в отношениях, и иногда мне тоже хочется смены позиции, и он не делает мне одолжение - он хочет доставить мне удовольствие, и поверь, при этом не муки принимает, а вполне себе кайф ловит. Нам повезло. Мне точно. Он прекрасный чуткий актив, не зацикленный на личном удовольствии. Знаешь, встречаются уроды, которые вот как раз считают себя выше всех. Такие кадры еще хуже латентных пассивов. Члену своему, словно богу поклоняются, считая, что все, кого они еб... Черт, ты бесишь. И каким термином мне заменять это действие, чтобы твои девственные ушки не сворачивались? - прохрипел недовольно Чимин. - Своими рассказами ты давно меня её лишил, - цокнул Гук, слегка поплыв от пива. - Говори, как хочешь. - Спасибо, сладкий, - приторно просюсюкал тот под обреченный вздох Гука. - Так вот, они считают, что те, кого они ебут, должны от счастья визжать, что им такая честь представилась. Всунет, подолбает пару минут, кончит и пошел. Мудаки. Еще искренне удивляются, что партнер возмущается. Один мне заявил - "ты же баба - твое дело давать и не ныть". Я ему нос сломал. Хотел вырубить и дилдо отыметь, но добрый Чимин во мне победил. Все равно однажды нарвется на слишком нервного, либо же у него как раз такой опыт в прошлом, и он теперь самоутверждается. Хорошо, что мне везло в целом на адекватных, а Юнги вообще... Я его люблю. Иногда кажется, что дышать без него трудно... - Шумный вдох. - Я ведь такая скотина аморальная, и как вы меня терпите, - совершенно неожиданно всхлипнув, голос оборвался. Гук растеряно смотрел на друга. Резкая смена настроения Чимина выбила из колеи. - Эй, да ладно тебе. Не такой ты аморальный, каким пытаешься казаться. Не реви, а то начну пытать песенкой про медведя. - Он подошел к нему и потрепал по волосам. - Боже упаси, - сквозь слезы, произнес Чимин, смеясь. - Просто я не думал, что ко мне когда-нибудь будут так трепетно относиться. Когда я добивался его внимания, я не мечтал даже о том, что мы с ним будем общаться вне кровати. Первое время я походил на тормоза. Боялся что-то сделать не так или сказать. Я молчал большую часть времени, не веря, что он действительно мной заинтересовался. Я привык к тому, что все заканчивается на сексе. Самые длительные отношения до Юнги у меня были три месяца, хотя отношениями это трудно назвать. Был только секс. Во всех позах, в любом месте и в любое время. Мы трахались часами, но практически не разговаривали. Признаюсь, Джихун лучший любовник из всех, кто у меня был, но я ни за что бы не променял свои отношения с Юнги на сногсшибательный секс. Не подумай, Юнги тоже прекрасный любовник, но с Джихуном не сравнить. Еще год назад помани он меня пальцем, я бы бросил все и побежал. Теперь и думать о таком неприятно. У меня... появился страх потерять то, что у нас есть с Юнги. Я боюсь его потерять. Не знаю, чем я его заслужил?! Минор в разговоре, появившийся благодаря выпитому, напрягал, но Гук не пытался что-то изменить - Чимин на самом деле редко делился подобным, и он гордился тем, что друг доверился ему. - Да, так вот, - неожиданно громко произнес тот, и Гук вздрогнул, - плюс пассивной роли еще в том, что можно часами наслаждаться сексом. А анальный оргазм, как многие говорят, напоминает женский - взрыв где-то внутри, или мощные волны по всему телу. Ягодицы дрожат, всего бьет мелкой дрожью, звезды перед глазами... Но, Гуки, малыш, все еще от практики, хорошего партнера и чувствительности зависит... - заговорщически, - в заднице, - и заржал, увидев, как Гук закатил глаза. - У тебя точно проблем не будет, - по-деловому добавил он. Гук снова закатил глаза. Повисла пауза. Чимин пил пиво, то и дело отстукивая пальцами по банке, а Гук пытался обдумать услышанное. Чимин, как всегда, выплеснул на него больше, чем он мог переварить. - Люблю член в своей заднице, - отвлеченно проговорил друг, поболтав жидкость в банке. - А как ты себе представляешь ваш секс? - задал он вопрос излишне крикливо и резко, и Гук уставился на него широко распахнутыми глазами: - В-в смысле? Чим подмигнул, расплываясь очередной дьявольской улыбочкой: - Ты же фантазируешь все время. У вас секс виртуальный... Не строй из себя монашку. Гук расстегнул верхние пуговицы рубашки и потер нервозно запястье: - Д-да... Конечно, я жду этого... - Как бы ты хотел... чтобы это произошло? - Я... Я?.. Не уверен, что хочу об этом говорить… - Гуки. - У меня в ногах слабость от одной мысли. – Нервозность не отпускала, но выпитая третья банка все же развязывала язык: - Стоит ему меня обнять, я словно желе растекаюсь. Он так сжимает, что кажется кости треснут, но это такой кайф, что хочется еще сильнее вжаться в него. А когда он целует, перед глазами плывет, я плыву. Если бы он не прижимал, рухнул бы мешком к его ногам... Мне так хочется... Хочется... чтобы он... он... Мы... Чтобы он меня... - Голос задрожал, а на лице проступили алые пятна. Он никак не мог договорить, из-за сбившегося дыхания. - Хочется, чтобы он... взял тебя? - тихо закончил за него Чимин. Гук потупил взор: - Да, - выдохнул он, закрывая пылающее лицо ладонями. - От одной мысли все горит внутри, внизу живота крутит, как представлю… Чимин поменял положение и откинулся головой на подлокотник дивана: - Гуки, это не стыдно, понимаешь? Желать отдаться любимому человеку, открыться для него, не стыдно. В любви и желании не может быть чего-то постыдного. Гук закивал, с трудом возвращая сердечный ритм в нормальное состояние. - Ты пальцами себя разрабатываешь? - очень своевременно спросил Чимин так, будто это нечто обыденное. - Чимин! Ты опять?! - возмутился Гук на бестактность друга. - Ох, начинается. Снова деву непорочную врубаешь. Ты пойми, чем лучше подготовлен, тем больше шанса, что пройдет первый раз безболезненно. Хотя вряд ли с агрегатом Тэхёна и твоей узенькой попкой. - Боже, ну хватит меня смущать! - простонал Гук, прижимая диванную подушку к лицу. - Пользуйся анальной пробкой! Привыкай расслабляться при погружении в себя, чтобы свой первый раз не запороть "ай, подожди!", "Тэхёни, больно! Больно!", "высунь!" - сымитировал Чимин и разразился хохотом от степени офигевания на лице Чонгука. - Я точно тебя прибью когда-нибудь! - выкрикнул он, придя в себя. - Есть хочу, - буркнув, Гук поднялся и вышел из гостиной. Наковыряв остатки обеда в холодильнике и разогрев, он сел за стол. На кухню прошаркал разрумяненный алкоголем Чимин, взял приборы, сел рядом и принялся таскать кусочки еды из тарелки Чонгука. - Разогрей себе сам, - недовольно проворчал тот, отмахиваясь своими палочками от палочек Чимина. - Йа! Я тоже есть хочу, но мне лень. Вообще я Юнги жду. Вернется, накормит меня. - Вот же трутень. Он работает, еще и есть тебе готовит. - Ага. И завтрак в школу собирает, и убирается он, а ночью любит-любит, - не переставая жевать, озвучивал список достоинств своего парня Чимин. Гук цокнул и с осуждением покачал головой: - Ты его на самом деле не заслуживаешь. Чимин кивнул. - А вы уверены, что потяните этот дом? - переключился Гук. - Да и далеко тебе ездить до школы. - Он окинул взглядом кухню. - Никто не думал. Такая бойкая старушка была. Мы к ней часто приезжали. Она прекрасно понимала, что мы с ее внуком далеко не друзья, но за все время ни разу не намекнула даже, что не одобряет. Помню, когда мы к ней второй или третий раз приехали, она сказала Юнги, что слышит очень плохо, так что мы можем спокойно шуметь. Вот мне неловко было, а Юнги будто специально из меня погромче стоны выбивал, садист. Смешно ему было, как я подушку грыз, пока он меня в матрас вколачивал. А утром она нам лепешек напекла и меня внуком назвала. - В голосе отчетливо была слышна грусть. - Юнги переживал очень, и сейчас переживает. Они были очень близки. И он любит этот дом. Его детство здесь прошло, поэтому мы обдумали и решили, что продавать его не стоит. Она конечно в письме к завещанию написала, что он может домом распоряжаться, как хочет, и на вырученную сумму можно купить квартиру в центре, но я вижу, как Юнги от самой мысли ломает. Мне доучиваться осталось всего ничего. Перетерпим. Свой дом - сплошные плюсы. Главный - нет соседей за стенкой, и можно орать сколько хочешь и шуметь, когда захочешь. Я сюда на выходные пока приезжать буду, а потом работать пойду. Юнги студию хочет оборудовать. Ты с Тэхёном будешь к нам приезжать. Блудите сколько влезет. Гук при упоминании Тэ тяжко вздохнул: - Мне бы... хотя бы увидеть его... Иногда кажется, что это лишь плод моих фантазий. Не верится, что мы вместе. - Он подошел к окну, за которым давно стемнело. - Чимин, не могу больше. Когда уже это закончится?! Друг приблизился к нему и, обняв со спины, уткнулся подбородком в его плечо: - Скоро. Все случится скорее, чем тебе кажется. - Изменник! - послышался голос Юнги, и парни обернулись на него. Чимин взвизгнул от радости и, рванув к нему, запрыгнул на талию, обвив ногами, и впился голодным поцелуем. Тот, уронив пакеты, обнял его и сильнее прижал к себе, отвечая с такой же страстью. Гук подобрал пакеты, поставил на стол и протиснулся мимо громко чмокающейся парочки. - Ты ел? - услышал он вопрос Юнги к Чимину уже на лестнице наверх. - Нет, - соврал Чимин, и Гук привычно закатил глаза. - Ждал, когда ты вернешься. - Котенок, - произнес Юнги таким урчащим от нежности голосом, что Гук споткнулся. - Сейчас папочка накормит свою крошку. - А папочка может сначала утолить другой голод своего котика? Чонгук, затормозивший до этого, спешно ретировался в комнату, которую хозяева ему предоставили в пользование. Отлипнув от двери, он двинулся к кровати, на которой лежала коробка с "подарком" от Чимина. Присев рядом, он снова принялся рассматривать содержимое. Вытянутый фаллоимитатор в ладони завибрировал, и выпал, когда слуха достиг нереально громкий стон Чимина. И еще один, затем вскрик и снова стон. Член в штанах подал признаки жизни, и Гук, судорожно потянувшись за телефоном, включил музыку и заткнул уши наушниками. *** Проснувшись посреди ночи, в голове практически мгновенно завертелись слова Чимина. Гуку иногда казалось, что друг старше его не на какие-то два года, а целую жизнь. И если смотреть с такой точки зрения, то почти четыре года разницы с Тэхёном, кажется еще более внушительной, тем более после пережитого им. Гук подобрал под себя ноги и принялся теребить манжет рукава толстовки. Его распирало чувство, что он слишком маленький и глупый ребенок в окружении взрослых людей. И с самим собой хотелось поспорить - нет, он взрослый, он давно не ребенок, но именно несмышленышем он себя и ощущал. Малышом в розовой пижаме в жирафиков. Это и уязвляло гордость, и вместе с тем было почему-то приятно. До алеющих кончиков ушей волнительно ощущать себя маленьким рядом с Тэхёном. Чувствовать его опеку и силу. Чувствовать... Пульс подскочил молниеносно. Боже, как же хочется его чувствовать. В голове хаос за мгновение, а в теле дрожь. Гук сильнее поджал ноги, гася вой в подушку. Переключиться, нужно на что-то переключиться, но бурлящие в юном теле потоки желания сбить не так просто, а онанировать на кровати в чужом доме стыдно. На трясущихся ногах он поднялся с неё и проследовал в ванну. Бабушка Юнги последние несколько лет страдала артритом и на второй этаж, где изначально была ванная комната, подниматься не могла, поэтому еще один санузел был сделан на первом рядом с хозяйской спальней, которую теперь занимали Юнги с Чимином. Так что Гук мог спокойно самоудовлетвориться под журчание воды, чем он и занялся с глухими стонами. Размазав предэкулянт по пальцам, он задрал ногу на бортик ванной и медленно погрузил сначала один, и следом второй палец в себя. Закусив до боли губы, он уперся лбом в стену, и развел пальцы ножницами. Мягко массируя гладкие стеночки внутри себя, другой ладонью он медленно, с оттяжкой, заскользил рукой по стволу. Стоило закрыть глаза и сфокусироваться на ощущениях, в ушах зазвучал глубокий хриплый шепот Тэхёна: "давай, малыш, поласкай себя для меня. Тебе ведь нравится чувствовать их в себе, представлять, что это мои пальцы погружаются в тебя? Хочу тебя. Еще, вот так. Тебе хорошо?" "Да!" - вырвалось со стоном слишком громко. Со смесью стыда и удовольствия он ритмичней задвигал рукой, мечтая, чтобы Тэхён делал это с ним сейчас. Разрабатывал для себя, чтобы войти в него, заполнить собой. Картинка, как Тэ берет его, застывает перед глазами, тело прошибает электрическим током, сжимая в оргазме, и губы приоткрываются в немом крике. Короткие сухие вдохи, и он аккуратно усаживается на дно ванной, переводя дух. Ополоснувшись, Гук возвращается в комнату и зарывается в одеяло. Внутри медленно расползается чувство отвращения к самому себя и к тому, что он делает. Пусть с Чимином они откровенно поговорили, но все же это лишь разговоры. И как бы тот не допытывался подробностей его общения с Тэхёном, не задавал сотню раз одни и те же вопросы, он не собирался делиться чем-то слишком интимном. Тем, как трахает себя пальцами, например, фантазируя, что Тэхён видит его, руководит. Хотя ни о чем подобном у них в разговоре с Тэ не заходило. Как и все, в своих фантазиях Гук более откровенен, но даже озвучить подобное не мог, не то что демонстрировать. Ему стыдно безумно, так стыдно, что после очередного подобного самоудовлетворения накатывает волна самобичевания и неприязни к себе. Он кажется себе грязным и извращенным. Разговоры с Чимином особо примириться с собой и своей природой не помогали. С каждым днем все сложнее не конфликтовать с самим собой. Он слишком незрел для глубокого анализа своих разрозненных чувств. Ему трудно осознать, что на него влияет нереализованность желаний и то, что Тэхён кажется менее зацикленным на физической стороне взаимоотношений. Ему порой хочется об этом спросить его, но он боится показаться одержимым. Иногда он ловит себя на мысли, что может сломаться, податься искушению. Он ведь готов был начать встречаться с Паком, будучи влюбленным в Тэхёна. Тело и душа рвут его на части. Он так много думает о сексе, визуализирует, что с трудом держится, чтобы не сорваться. И как на грех к нему словно магнитом тянет парней. Чимин подкалывает, замечая повышенный интерес, говоря, что на него как мотыльки на пламя слетаются. Гуку это приятно, но и пугает одновременно, провоцируя сторониться общения и проявлять агрессию. Все вместе злило и изводило. Ему просто жизненно необходимо встретиться с Тэхёном, знать, что он реален, быть с ним телом и душой, чтобы заякорить их связь. Пусть это будет короткая встреча, но реальная, чтобы он смог продержаться до следующей. Сон, как всегда, накрыл неожиданно, спасая от тягостных дум, в самом их разгаре. *** Подъем был поздним, судя по времени на экране телефона. Гук потянулся, сонно почесав глаза, и встал с кровати. В доме была тишина. Он спустился вниз и окликнул ребят - никого. Пошатавшись по пустому дому, он набрал Чимина. Долгие нудные гудки. - Алло, Чимин, а вы где? - Гуки, я записку на холодильнике прикрепил. Прости, не стали тебя будить. У Юнги дела срочные, как всегда, а мне нужно домой. Потом расскажу. Вернуться сможем только поздно вечером. У меня к тебе просьба, не выходи из дома. - Почему? - Доставка должна быть. Юнги заказал стройматериалы. Тоже ближе к вечеру, но кто их знает, может раньше привезут. Юнги обещает пожарить мясо, как вернемся. Прости, друг. - Ладно. Только что мне весь день делать одному? У вас даже игр нет, деревенщины. - Ой, найди себе другие игрушки, - смеясь, произнес Чимин. - Не скучай. Позже созвонимся. - И отключился. Гук хмыкнул и пошел на кухню. Поздний завтрак был быстро съеден, и, походив бесцельно туда-сюда, он снова завалился спать. *** Жарко и неудобно. Гук попытался скинуть одеяло, но что-то мешало. Что-то тяжелое привалилось на него, и, повертевшись безуспешно в полудреме, он все же приоткрыл глаза и расфокусированным взглядом поводил вокруг, ища причину дискомфорта. Совсем рядом с ним кто-то спал, обнимая его рукой поперек талии поверх пледа. Все так же в полусне Гук прикрыл глаза, но спустя несколько секунд снова распахнул и уставился на чью-то макушку рядом со своей головой; резко дернулся и сдвинулся в сторону, пытаясь выползти из-под чужой руки. Человек рядом зашевелился, приподнял голову и посмотрел на него. Гук удивленно и растеряно округлил глаза: - Тэхё-ё-ён, - протянул он, не веря своим глазам. Тот улыбнулся и подтянул его ближе к себе: - Малыш, я так скучал, - почти мурлыча. Гук все еще сомневаясь в реальности, продолжал моргать, глядя на него: - Это ведь не сон? Как?.. Ким Тэхён!!! - проорал он полное имя Тэ, подпрыгивая на матрасе. - Это правда ты? Ты живой? - Вроде да. - Ты реальный! Ты приехал. Ты правда зде... м-м-м... Тэхён снова оборвал его поцелуем, и таким сладким, что Гук поплыл мгновенно. - Убедился? - прохрипел Тэ, отрываясь от заалевших мягких губ. Гук не сразу ответил, жмуря глаза от удовольствия: - Почти... - так же хрипло ответил он, причмокнув губами. Тэхён хохотнул, целуя его за ушком: - И, что же мне сделать, чтобы убедить тебя? - Придумай… что-нибудь, - на полувдохе ответил Гук, когда чужая ладонь заскользила под толстовкой, оглаживая живот. - Как скажешь, - шепнул Тэхён, накидывая на них плед с головой.