Последнее лето

Мир крутится вихрем, сливая окружающее в размытый фон. В голове безостановочно повторяется - "это на самом деле происходит!" Тело словно наэлектризованное, и от каждого касания Гука бьет мелкими разрядами, все сильнее возбуждая. Тэхён целует его глубоко, жадно. Целиком захватывая нижнюю губу, поглаживая её языком, мягко выпуская и снова втягивая. Аккуратно подцепляет зубами и тянет вниз, чтобы Гук шире открыл рот. Гук, подчиняясь, распахивает, и давится воздухом, когда Тэхён глубоко "вгрызаясь" в его рот своим, ловит его язык и сжимает губами, засасывая. Гук мычит от феерии ощущений, от возбуждения и удивления. Он вдохнуть нормально не может, старается отвечать, судорожно, неловко, но на любое его движение Тэхён вытворяет с его ртом такое, что он может лишь удивленно мычать и всхлипывать, стараясь не задохнуться от нехватки кислорода, и не стонать громко от удовольствия, так что собственные уши закладывает. Но когда под толстовку проникают чужие мягкие теплые ладони и начинают чуть сминать его грудные мышцы, а пальцы теребить соски, он даже не пытается сдерживать стоны. Тэхён улыбается, оторвавшись от пунцового рта, с удовлетворением ловит на секунду блестящий затуманенный желанием взгляд черных глаз, и припадает поцелуями к шее, спускаясь к груди, оставляя влажные дорожки. Горячим ртом он накрывает алую горошину соска, получая в награду бурную реакцию громким стоном и прогибом в спине. Собственное тело на чужое удовольствие реагирует волнами жара в пах и глухими стонами наслаждения. Податливое чувствительное к его манипуляциям тело хочется ласкать до изнеможения - вылизывать, целовать, сжимать в руках до розовых отметин от пальцев, на бледной коже. "Хочу чувствовать твои ладони на себе, как ты сжимаешь меня... до боли", - слова Чонгука вспышкой возникают в памяти, и собственные о том, что он никогда не сделает ему больно, но вопреки здравому смыслу, желание словно дикий зверь пытается вырваться неконтролируемой страстью. И он рычит утробно, возвращаясь к манящим губам, проталкивая язык в горячий рот, вновь исследуя его. Гук с готовностью отвечает, жмется теснее, хрипло стонет, и это еще больше распаляет Тэхёна. Гук пытается тоже ответно ласкать, неуклюже водит ладонями, скребет пальцами по его спине - он пытается хоть что-то сделать, но Тэхён слишком быстро двигается, переключаясь. Гук не успевает за темпом, тонет в потоке обжигающего желания, что обрушивается на него руками и губами Тэхёна, которые ощущаются везде. Сердце трепещет в груди, а в венах лава вместо крови. Разгоряченный воздух сушит горло, и когда его придавливают к кровати телом, он с удивлением понимает, что на нем нет одежды. Из реальности выпал момент, в котором Тэхён обнажил его, расположившись между разведенных ног. Гук шокировано всхлипывает, впиваясь пальцами в его плечи, и каменеет. Тот чувствует напряжение и, прекратив ласкать, поднимает взгляд на него. - Что-то не так? - смотря в широко распахнутые глаза, басит Тэхён, приподнимаясь. - Тебе тяжело? Я тяжелый. Прости, малыш. Гук быстро машет головой, отрицая. И Тэхён, улыбаясь, снова тянется к его губам, накрывая поцелуем нежности и трепета, в попытке успокоить. Гук дрожит и не сразу отвечает, но волнующие прикосновения вновь утягивают разум в омут чувствования, и он расслабляется. Тэхён сбавляет напор, который мог быть причиной испуга, отразившегося в глазах Чонгука - старается двигаться плавно и сдержанно. Собственное возбуждение болезненно сдавливают брюки, и безумно хочется наконец ощутить его кожу своим обнаженным телом. Он на мгновение отрывается от него, стягивает с себя футболку, и отшвыривает куда-то на пол вдогонку к ранее снятой олимпийке, и вновь возвращается к трепещущему под ним Чонгуку, разводит шире его ноги и накрывает ладонью налившийся кровью член. Гук, крупно вздрогнув, выгибается, подкидывая бедра вверх, ощущая нарастающую сладкую боль. Громкие стоны сменяются тихими и ноющими, сопровождая каждое движение ладони вверх-вниз. Тэхён, не прекращая ласкать его орган рукой, щекочет и покусывает чувствительную кожу на внутренней стороне бедра, наслаждаясь тем, как Гук реагирует на каждое касание. У него голову кружит от того, какой карамельный вкус у его кожи. Наваждение, игры разума, но он чувствует сладость бархатистой кожи на языке, упивается звуками стонов и всхлипов, в такт его движениям по пульсирующему члену - все это сводит с ума. Приподнявшись, он нависает над Гуком, чтобы взглянуть на его лицо: веки сжаты, из уголков глаз стекают редкие капельки слез, а из приоткрытых губ вырываются ноющие жалобные стоны. Тэхён, не переставая следить за его мимикой, плавно ведет ладонью по древку вниз, поглаживает яички, и, достигнув сфинктера, чуть надавливает подушечками пальцев на колечко мышц. Гук дергано поджимает ягодицы, при этом шире разводя ноги, и, выдохнув громкое "м-м-м", закусывает губу. У Тэхёна от созерцания такого открытого призыва сердце замирает и резко подскакивает вверх. Терпеть собственный стояк в тесноте брюк становится невыносимо. Он поворачивает Чонгука на живот, который, не сопротивляясь, принимает ту позу, в которую его ставят: уперевшись в кровать подрагивающими коленками, грудью лежа на матрасе, лицом уткнувшись в подушку. Тэхён, окинув его взглядом, хрипло стонет-рычит, судорожно хватаясь за ремень на брюках. Дрожащими от возбуждения пальцами, он еле справляется с ним и ширинкой, неотрывно следя за тем, как Гук пытается удержать ягодицы вздернутыми вверх на слабеющих от дрожи ногах. А Гук дышит рвано из-за дрожи, которой его лихорадит. Тело огнем горит и судорогой сводит пальцы на ногах. От боли, жгутом скручивающей низ живота, на глазах то и дело проступают слезы. Закусив угол подушки, чтобы не завыть в голос от нетерпения, он силится не дать ногам потерять стойкость. И чуть не прокусывает ткань, почувствовав прикосновение горячего языка там, где меньше всего ожидал. Издав неожиданно громкий протяжный стон наслаждения, он все же попытался отодвинуться, чтобы избежать подобной прелюдии, но его попытку пресекли ладони, тут же оказавшиеся на бедрах, жестко фиксируя его положение. - Не... надо, - сквозь стон шелестит он, испытывая дикое смущение и невероятное удовольствие одновременно. - Тэ-э-хён, не надо... не там... Пожалуйста... м-м-м... Так стыдно... А-а-х... - Гуки, не может быть стыдно то, что приятно обоим, - бархатно отвечает Тэхён, облизывая сжимающееся под ласками колечко. - Тебе ведь нравится вот так? - спрашивает он и, накрыв сфинктер губами, начинает посасывать чувствительную кожу, активней лаская языком. Гук от хаоса мыслей и ощущений рассудок вот-вот потеряет. Стыд сковывает тело, не давая расслабиться. Он не смел и думать о том, что Тэхён когда-нибудь будет ласкать его там языком. А эти громкие чмокающие звуки вгоняют в стыд еще больше, но собственные стоны, которые он не в состоянии подавить, и возбужденное подрагивание, выдают его вопреки разуму, вопившему, что после этого он никогда не сможет посмотреть ему в глаза... Но как же хорошо. Тэхён чувствует метания Гука между желанием и предубеждением по тому, как тот напрягается. Навалившись на него сверху разгоряченным телом, он низко шепчет в покрасневшее ушко: - Чонгуки, почему ты пахнешь как райский цветок, а на вкус как карамель? М? - целуя мочку. Гук лишь всхлипывает в ответ, сжимая губы. - Я люблю тебя. Пойми - это счастье, ласкать тебя, целовать, наслаждаться тобой. Ты не делаешь, ничего постыдного. Гуки, ты позволяешь мне делать тебе приятное. Если и должно быть кому-то стыдно, то мне, а не тебе, - хрипит Тэхён, руками волнующе оглаживая бока, целуя позвонки, медленно двигаясь вниз. Гук, вместо ожидаемого эффекта расслабления от его слов, наоборот сжимается еще больше. Ему хочется побороть барьеры, но они сильнее желания, и голову отключить не получается, потому что это первый его раз, потому что он слишком долго о нем мечтал, но все равно оказался не готов. К тому, что Тэхён вот так в одно время будет облизывать и посасывать его головку, как леденец и толкаться языком в него, он не был готов. Он не знает, чего ожидал, но... нет, не вот этого - это слишком. Мысли агрессивно атакуют. Его тревожит, что Тэхён разочаруется им: его неопытностью, его скованностью. Чонгука накрывает настоящая паника, скручивая внутренности до тошноты, подавляя возбуждение. Начинающая опадать эрекция, только добавляет стресса. Эмоциональный накал вновь провоцирует слезы, и он умереть от позора в этот момент готов. Тэхён теряет уверенность, понимая, что что-то не так. Гук все очевидней напоминает нервный комочек, при том, что больше не пытается избежать даже самых смелых касаний к себе. Его трясет и слышны подозрительные всхлипы. - Зайка, что не так? Скажи мне? - Тэхён вновь поворачивает его на спину и испуганно кидается успокаивать, увидев заплаканное лицо Чонгука. - Тебе плохо? Я сделал больно? Что я сделал не так? Малыш, почему ты плачешь? Солнышко, любимый мой, - мягко частит он вопросами, целуя его лицо. Гук сказать ничего не может, его душат слезы - он все испортил! Кто плачет в такой момент??? Неудачник! Он гулко втягивает воздух, стирая ненавистную влагу и фокусирует взгляд на взволнованном лице Тэхёна. - Гуки... - не зная, что делать, не понимая, что произошло, выдыхает тот, поглаживая его щеку ладонью. Чонгук старается проглотить ком застрявший в горле, подтягивает коленки, прикрываясь, стыдливо опускает влажный взгляд вниз и обмирает на мгновение от удивления, а следом его накрывает испуг, который на лице отражается очень ярко. Тэхён тянет к нему руки, но Гук, вздрогнув, отшатывается, скатывается с кровати и выбегает из комнаты, под оклик растерянного Тэхёна. *** Сцена из комедии, но Чонгуку, сидящему голым задом на крышке унитаза, уткнувшись лицом в коленки, обнимая ноги руками, не смешно. Ему даже не грустно - он в отчаянии, потому что снова опозорился. Он позорно сбежал от Тэхёна, не сумев взять себя в руки. А вдруг Тэхён теперь его бросит? Слезы с удвоенной силой хлынули по щекам. Как так получается, что главные события его жизни заканчиваются провалом?! В детсаду он был горд тем, что должен был прочитать стих по случаю национального праздника перед детьми и родителями, но стоя посреди зала, он расплакался, растерявшись от количества лиц, смотрящих на него. В начальной школе он так же не смог зачитать монолог, который долго готовил. Стоило окинуть взглядом зал, в котором собрались ученики трех классов, и он не смог вымолвить ни слова. И таких ситуаций, когда его охватывала паника в решающий момент, было много, но все они меркнут перед тем, как он опозорился сегодня. А увидев размер возбужденного члена Тэхёна, испугался, что не сможет принять его в себя. Как такое вообще можно в себя протолкнуть? Может он преувеличил масштабы из-за паники, как в поговорке, но не был уверен, что смог бы сдержать крики боли, и тогда стал бы еще большим посмешищем. И все из-за Чимина! Он насадил страхами и комплексами чужих неудач его разум, усложнив жизнь еще больше. Резкий стук в дверь прервал мысли. В ванну зашел завернутый в простынь Тэхён. Без резких движений он подошел к нему. Сдернув большое махровое полотенце с крючка, он обмотал его вокруг сгорбившейся фигурки на фарфоровом "постаменте", и присел рядом на корточки. Гук не мог поднять на него взгляд - он молил мироздание позволить слиться в унитаз, слиться куда угодно, только не обсуждать произошедшее. Тэхён не видел его лица, но по подрагиванию и всхлипам все и так было понятно. Он взял нежно голову Чонгука ладонями и приподнял. Гук не вырывался, послушно распрямив шею, демонстрируя распухший нос и дрожащие искусанные губы. Тэхён нахмурил брови - слезы Чонгука для него всегда были невыносимы, но кроме этого на его шее он заметил начинающие багроветь пятна, и мысленно отчитал себя за несдержанность - их сложно будет скрыть. Гуки придется прятать и замазывать отметины, которые буйным цветом расцветут по всей шее... и не только. Тэхён тяжело сглотнул, заметив синяки и на бледной коже рук выше локтя. Возможно это не все. - Прости, - тихо произнес он, целуя его руки в синие отпечатки от своих же пальцев на бархатной коже: - Прости меня, я не хотел быть грубым. - Пальцы трепетно заскользили по отметинам. - Прости, - шептал он, губами прижимаясь к ним легкими поцелуями. Гук долго молчал, позволяя покрывать шею почти невесомыми поцелуями, не поднимая взгляда. - Ты... ты... меня не бросишь? - сбивчиво и глухо выговорил он, наконец, свой главный страх. Тэхён прижал его к себе: - Никогда. Даже мысли такой не допускай. Ох, Чонгуки, я думал не смогу любить тебя сильнее, но сейчас я люблю тебя еще больше. Не вини себя. Это моя вина - я напугал тебя своим напором. Я смутил тебя. Не думал, что давлю, но кажется именно это я и делал. Я... Я голову потерял. Люблю тебя. - Губы накрыли губы в томном неспешном поцелуе. Гук опустил ноги на пол, подался вперед, корпусом прижимаясь к груди Тэхёна. Тот обнял его за талию и потянул на себя. Не выпуская его губы из плена своего рта, он усадил его на свои ноги. - Тэхён... - протяжно выдохнул Гук, прервав долгий поцелуй. - Чонгуки, мы можем подождать. Я буду ждать столько времени, сколько понадобится, - произнес он, наблюдая, как тот нежится от мягких касаний к себе. - Видел бы ты себя, мой маленький зайчонок, какой ты сейчас красивый. Я так тебя люблю, - низко и бархатно зашептал он, целуя его глаза, щеки, кончик носа, который Гук привычно сморщил, вызвав улыбку обожания на лице Тэхёна. - Я не хочу ждать, - тихо проговорил Гук, прижимаясь к нему. Тэхён погладил его по спине: - Стресс, неуверенность или страх в первый раз - это нормально. Ты думаешь, что разочаровал меня? - Тот кивнул. - Но это невозможно. Малыш, не думай обо мне. Ты не должен переступать через себя, если чего-то не хочешь. Я же вижу, как ты напуган. Мне нужно было быть аккуратней... - Но я хочу этого. Хочу... Я не знаю, что на меня нашло. Нет, я знаю, но это так долго объяснять. Пожалуйста, забудь этот кошмар там. Мне было хорошо. Я думал с ума сойду от ощущений... Их было так много. Я не смог с ними справиться, мне стало стыдно, что я... жалок. Я нытик... Я... Тэ... м-м-м... Тэхён пресек поток слов любимым способом. Гук вновь первым прервал поцелуй, пока разум еще не затуманен новым наваждением: - Но мне нужно... Мне нужно... - Вспотевшие ладошки закрыли пылающие накатившим стеснение щеки. - Мне стыдно об этом говорить... Дай мне немного времени под-под... Пожалуйста, Тэхён... Мне нужно подготовиться, - выпалил он, зажмурив глаза и уткнувшись в изгиб его шеи. Тэхён, издав неопределенный звук, завис на добрую минуту, не меньше, осмысливая: - О... Да. Конечно. Тебе нужна моя помощь? - спросил он надломленным голосом. - Боже, нет. Как же это все неловко. Я со стыда сейчас сгорю. Пожалуйста, давай не обсуждать. Прошу, - тихо просил Гук, не отнимая головы от его плеча. - Да. Да! Мне уйти? Куда? Вниз? Да? Тебе так будет комфортней. Не говорить. Да... Гук поднялся на ноги, все еще избегая смотреть на него. Тэхён тоже встал, растеряно потирая ладони. Нервозность Гука оказалась заразной, и смущение накрыло теперь и его. - Крикнешь меня, когда будешь готов, - ляпнул он и закрыл веки, тяжело вздохнув: - Я хотел сказать... Все, я ушел, - брякнул он финальное и вышел из ванной. Гук кивнул, по инерции двинувшись за ним, и уткнулся лбом в закрытую дверь: - Надо было напиться. Как же все по-идиотски, кошмар. Сейчас главное не вспоминать о том, как Тэхён ласкал его. Он побился пару раз лбом о полотно двери, ощущая, как тело прошило мелкими иголочками от макушки до пят. С тех пор, как он начал серьезно морально готовиться к мысли о сексе, в привычку вошло не просто принятие ежедневного душа с гелем для тела с цветочными ароматами, но и бритье всей паховой области и тщательной гигиеной так глубоко, насколько пальцы достают - спасибо незатыкающемуся Чимину. И действительно "спасибо". Гук взял, наконец, себя в руки и, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках прокрался в комнату и, найдя коробку, достал "предмет первой необходимости". Тело снова свинцом налилось от одной мысли, что он собирается сделать. В это время Тэхён, в тоге из простыни, как древнеримский философ, нервно бродил по небольшой гостиной, ширины которой хватало на три его шага в одну сторону. То, что произошло: реакция Чонгука, его явный испуг, подпортили ему уверенность, что он не самый плохой любовник. Даже не это, - он смущен тем, как набросился буквально на парня. Это именно то, чего он опасался, когда выжидал удобного случая встретиться с ним. Тэхён притормозил и выдохнул. Нужно было успокоиться. Успокоиться и не думать о том, что Гук сейчас готовится... для него. Он сглотнул и рухнул на диван рядом. И как теперь себя вести? Как не испортить все самому? "О, боже мой", - выдохнул Тэхён, стискивая голову руками. Ему нужен был совет. Он захлопал ладонями по бедрам, и мысленно надавал себе оплеух - телефон был в штанах, которые остались наверху. Поборовшись внутренне с собой, он все же двинулся к лестнице. Проходя мимо ванной, он услышал шум воды, и у него ноги ослабели, когда реальность вновь напомнила - сегодня Гук станет его. Он на самом деле не рассчитывал на это, не строил планов доходить до конца, потому что был уверен, что Гук вряд ли готов к такому серьезному шагу. И даже в спальне, лаская его, он хотел лишь одного - сделать ему максимально хорошо, не прося ни о чем для себя. Теперь у него руки нервно дрожат и страх появился, что напортачит, а он обязан сделать все, чтобы Чонгуку было максимально комфортно с ним и хорошо. Телефон в руках, и он мышкой проскочил обратно из спальни вниз и нажал на кнопку вызова абонента. - Юнги, спасай, мне нужен совет...