Последнее лето

- Что случилось? - непривычно озабоченно спросил Юнги. - Что-то с Гуком? - Что с Гуком? - вырвав у Юнги телефон, прокричал Чимин. - Только не говори, что ты его порвал! Я тебе твой баклажан оторву! Тэхён онемел на секунду от такого наезда: - Чимин, о чем ты говоришь? Что? Какой баклажан? - Он на самом деле не сразу разобрал суть сказанного: в динамике одновременно раздавался шум двигателя, переговоры и возня - видимо попытка Юнги забрать свой телефон. - Юнги? - Да. Ты... Это... С Гуки все нормально? Чимин, угомонись! - Нет. Не знаю... Боже, как все сложно оказывается, - выдохнул напряженно Тэхён и поднялся с дивана. - Так, давай еще раз, Гуки цел? Ну... везде? - Параллельно с голосом Юнги снова послышались возгласы Чимина. - Да. Цел. Что за?.. - Он хлопнул себя по лбу, наконец, поняв, о чем это. - Ох... Да... Мы не... Твою мать! Я же и звоню за советом. - А, без проблем. Подожди, я на громкую включу. - Блядь, у нас консилиум будет что ли? - выкрикнул Тэхён, очень тихо, но выкрикнул. - Прости, бро, - хохотнул тот, - но мы уже. - Так на какой вы стадии? - деловито задал вопрос Чимин. - Ни на какой. Он сбежал от меня... А я вроде... Я же и не собирался... А теперь... Он испугался... - сбивчиво проговорил Тэхён, снова усаживаясь на диван. - Еще бы, - засмеялся Чимин. - Что? Юнги, - позвал Тэхён, начиная злиться из-за ехидного смеха Чимина не в тему. - Не обращай на него внимания. Чимин уверен, что Гук мог испугаться твоего члена. "Блядь!", - пронеслось в голове Тэхёна. - "Черт дернул позвонить". - И как на эту реплику мне реагировать? Что не так с ним? - На комплимент нарываешься? - снова вклинился Чимин. - Вы идиоты! - злобно кинул Тэхён и отключился. "Ну, бля-я-я. Что... за пиздец?", - подумал он, прикрывая глаза. Шебуршание наверху усилило психоз. - Да! - недовольно гаркнул он, все же ответив на бряканье телефона. - Не сердись, - хрипло попросил Юнги. - Так что ты хотел спросить? Тэхён уже ничего не хочет, но: - Я правда не думал, что Гуки будет... Что он захочет... Блядь, да что ж так сложно все. Что он захочет полноценного секса. Юнги, он сбежал от меня, когда я его ласкал. Я конечно сам виноват, но теперь я в небольшом... замешательстве. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что ему не понравится. А вдруг я ему моральную травму нанесу? Я... в шоке сам от себя. Я был уверен в себе, а потом... Мне плохо. Погоди, выйду на свежий воздух. - Он вышел на улицу и глубоко вдохнул. - Все? Истерика прошла? - уточнил Юнги. - Да. - Хорошо. Тэхён... - Тэхён, нужно выбрать правильную позу. - Чимин вновь отобрал телефон. - С твоим размером для девственника... - Да ты у меня комплекс разовьешь, Чимин! - Пф-ф-ф... Ты пойми, что это в любом случае вряд ли в первый раз для Гуки будет безболезненным. Будь к этому готов и не паникуй. Тэхён простонал в ответ. - Эй, соберись. Главное не торопиться, и нужно расслабить его хорошенько. Поза... лучше всего, чтобы он на животе лежал и ноги ему не разводи, тогда ты не сможешь войти целиком, и ему будет легче... и контролировать, если станет невмоготу... Сжаться, ну ты понял. Тэхён снова мысленно выругался, матом. Но лучше выдержать пытку инструкциями от знающего (тем более таким серьезным тоном), чем сделать ошибку. - Тэ, ты слышишь? - позвал Чимин. - Да. - Медленно-медленно входишь и даешь привыкнуть... - Это что, реально так больно? - неуверенно тянет Тэхён. - Ты серьезно сейчас? - заржал Чимин. - Ну... я же не в курсе... Может не стоит тогда, - Тэхён уже чувствует приближение паники, и вот точно не уверен в себе. - Ага, подожди, пока для тебя его кто-то другой разработает, - хохоча, произнес Чимин. - Что-о-о? - подскочил как ошпаренный Тэхён. - Погоди, мне Гук звонит. Юнги, на, успокой этого, а я с другой стороной. Алло, Гуки, ты как? Юнги откашлявшись: - Мужик, что за херня? Возьми все в свои руки. Мелкий на стены лезет, ты ныл мне несколько месяцев. Что за паника? - говорил он дружелюбно, а Тэхён молча кивал. А в это время, параллельно, с другом важный разговор вел Чонгук: - ... клизма не понадобилась. У меня так живот скрутило... Чимин, я чувствую себя таким придурком, - лепетал он, восседая на унитазе. - Он меня точно бросит, - сдерживая надвигающуюся истерику, проныл Гук. Чимин прикрыл динамик, смотря на Юнги. Тот повторил. - Им надо выпить, - одновременно прошептали они друг другу. - Так, а ну сгребай себя с унитаза, - скомандовал Чимин Гуку. - Ты мечтал о нем, хотел, чтобы это произошло. Так мой задницу и иди к нему! Главное не ешь ничего. - Ты совсем? Да у меня кишки в узел сворачивает. Какая еда?! - Гук еле на ноги встал из-за слабости от стресса. - Иди и возьми своего мужика, и смазки побольше! - Чимин! - выкрикнул Гук, но тот уже отключился. - Тэхён, бутылка коньяка в шкафчике навесном на кухне. У окна, который, - без долгих объяснений сказал Юнги. - Думаешь?.. - неуверенно переспросил Тэхён. - Хотя, ты прав. - Главное не налегай, а то промажешь потом, - послышался в динамике голос Чимина. Тэхён натянуто улыбнулся и сбросил вызов. Несколько минут он сидел не двигаясь и смотря в одну точку перед собой. Сверху доносился приглушенный монотонный шум, и когда вдруг послышался грохот, будто что-то упало, он подскочил и быстро поднялся наверх. Приложившись ухом к двери ванной, он позвал Чонгука: - Гуки, все хорошо? - Да, все нормально. - Ладно, - кивнул Тэ и, спустившись вниз, сразу пошел на кухню. Запах крепкого алкоголя ударил в нос. С минуту раздумывая, он все же опрокинул в себя грамм сорок и, зажмурив глаза, втянул гулко воздух и громко выдохнул. "С ума сойду", - шепнул он себе и, взяв бутылку, двинулся в спальню. Перед взором развороченная кровать, и яркие картинки происходящего на ней совсем недавно. Он поднял с пола вещи и, рассеяно смотря на них, перевел взгляд на себя, а на нем - простынь?! Сдернув её с себя, теперь он завис на мысли "а надо ли что-то надевать?" Все происходящее отдавало каким-то сюрром, но в то же время ему нравилось - это томление, эта нервозность, это ощущение безмерной важности происходящего для них обоих. Глупое сравнение о первой брачной ночи так и лезло в голову. Ох, если бы он мог сейчас устелить все лепестками роз. Почему он раньше об этом не подумал? Тэхён одернул сам себя. Хотя на будущее стоит заметку в памяти сделать. То ли коньяк так подействовал, то ли бессонная ночь, которую он провел за рулем, но возникший образ Чонгука в белых просторных одеждах, стоящий посреди комнаты в розовых лепестках, с румянцем невинного смущения на щеках, стесняющийся поднять глаза на него, сбил сердечный ритм. Вернувшись мысленно в реальность, он выбежал из комнаты, и вновь спустился вниз в поисках ванной. Быстро приняв душ, он накинул полотенце на бедра и взмыл наверх. - Тэхён! - вскрикнул Гук, когда тот залетел в спальню. - Гуки, - остолбенев, выдавил он в ответ. Повисла неловкая пауза. Оба, как два идиота, стали делать вид, что вовсе не сексом планируют заняться, а просто соседи по комнате, которые случайно и не сговариваясь застали друг друга обнаженными - почти. Гук отвернувшись к стене, рылся в рюкзаке в поисках чистого белья, которого не было. Сжав веки, он выругался про себя - какого хрена он творит? "Боже, Тэхён, скажи что-нибудь, сделай", - молил он мысленно, крутя концы от пояса халата, и вздрогнул, ощутив, как к нему прижались со спины. - Думал, умру от ожидания. Я скучал, - проникающим дурманом сразу в кровь шепотом, произнес Тэхён, целуя его в шею. - У меня кое-что есть. Иди сюда. - И потянул его к кровати. Гук, присев на край, посмотрел на него: - Коньяк? - брови взлетели вверх. - Совсем немного. Малыш, это расслабит тебя... Гук кивнул и, проигнорировав стакан, в котором было жидкости на пару глотков, схватил бутылку и присосался к горлышку. Тэхён, опешив, запаздало среагировал, и выдернул бутылку, когда Гук начал давиться кашлем. - С ума сошел? Тебе же плохо станет. У Гука слезы из глаз от жжения внутри: - Я... О-о... Кхе-кхе... Гадость же какая! - Дурачок, - дернул его на себя Тэхён и принялся покрывать его лицо легкими поцелуями. - Мой глупый зайчонок. У Гука в голове поплыло почти мгновенно: - Тэхё-ён, - выдохнул он, млея от ласк. - Что, малыш? - тихо спросил тот, сдерживая желание сильнее прижать к себе. - Возьми меня, - прошептал Гук, поднимая на него глаза - в них страх, смущение и желание сплелись воедино, и у Тэхёна от этого горящего взгляда тормоза лишь чудом не срывает: - Ты точно готов? - Зачем он переспрашивает, сам не знает, но все так нервно и чувственно. Ответ не нужен, когда взгляд красноречивей слов. Тэхён наклоняется к его губам, вовлекая в томительный, неспешный поцелуй. Гук пальцами зарывается в его волосы, тянет к себе ближе и ликует, улыбаясь, когда первый низкий стон наслаждения издает Тэхён. - Чонгуки... Мой, ты мой... - шепчет Тэ, прижимая его ближе. Пальцы быстро расправляются с завязкой и, распахнув халат, голодными поцелуями, он покрывает дрожащее от возбуждения тело, повторяя "мой, ты мой", "люблю тебя". Гук снова задыхается от эмоций, но страха больше нет - есть только сводящее с ума желание. - Гуки, - тихо зовет его Тэхён, целуя за ушком, - малыш, нам нужна смазка. Прозаический момент, который вновь вгоняет в смущение Чонгука, но панике он поддаваться не намерен. Подтянувшись к краю кровати и свесившись с нее по грудь, он блеснул обнаженными ягодицами и юркнул рукой под кровать, чтобы вытащить "волшебную" коробку, и выронил ее, подавившись воздухом - из горла вырвался утробный стон. Тэхён не в силах был сдержаться, когда половинки так призывно замаячили практически перед его лицом: ладони тут же впились в упругую плоть, массируя, а язык заскользил между полушариями. Возможно это алкоголь снял барьер, но сейчас Гук не думал ни о чем кроме скручивающего болью наслаждения и потребности получить больше. Стоны ярко демонстрировали, как ему хорошо, и Тэхёна это безумно заводило. Разводя ягодицы, он толкался языком насколько мог, вылизывая чувствительную кожу вокруг, смачивая слюной. Гук, сомкнув веки, тихо постанывал, но когда в него медленно вошел палец, комнату заполнил громкий протяжный стон. Теплые стеночки нутра плотно сомкнулись вокруг вторгшегося в него пальца, и Тэхён сам не смог сдержать стона наслаждения. Он двигал им медленно, изучающе, и когда палец проходился по определенной точке, Чонгук вздрагивал, сжимался и стонал так громко, что Тэхён сомневался, не причиняет ли это боли. - Малыш, тебе ведь хорошо? - снова палец теребит шершавый бугорок и Гук ноет, словно от боли, и эта боль скручивает живот, тянет пах - она невыносимая и хочется еще и еще. - Да-а, - выдыхает он, и вновь давится возгласом, когда к пальцу присоединяется язык. Тэхён кажется совсем о себе забыл - все сосредоточие удовольствия трепещет в его руках, и ради этих коротких ноющих стонов он готов ласкать его часами. - Тэ-э... м-м-м... - голос снова срывается на подвывание. Тэхён подтягивает его в центр кровати, переворачивая на спину. А Гук ноги разводит так широко, что он слюной давится, а от взгляда затуманенного дрожь прокатывается, оседая иголками на кончиках пальцев. Тэхён перегибается сам в поисках смазки и, скинув крышку, громко цокает языком: про содержимое заядлого онаниста они потом поговорят, и сдается ему, что фривольная надпись с подписью Чимина на крышке с пожеланием "счастливой жизни" не просто так. Тюбик необходимый найден, презерватив тоже. Банановый запах очень сильный и Тэхён кривится на секунду и зачем-то пробует на вкус густую прозрачную жидкость. Вкус довольно нейтральный и это его успокаивает, потому что отказывать себе в удовольствии ласкать малыша языком он не собирается. Гук смотрит на него, закусив губу, и это жаждущий взгляд, приглашающий, и как подтверждение, он чуть вскидывает бедрами, имитируя фрикции. Тэхён умереть готов... Но сначала взять его. - Ты с ума сводишь, знаешь? - хрипит он, погружая в него два пальца. Гук сжимается инстинктивно на мгновение. Тэхён, замирая, ждет, и снова начинает проталкивать их, после того, как ощутил, что сопротивления больше нет. Двигая пальцами внутри, он внимательно смотрит на лицо Чонгука, растягивая медленно, долго. А Гук изнывает уже от желания большего, ему крикнуть хочется, чтобы Тэхён не был так мучительно нежен и осторожен, но из горла вырываются лишь тихие сухие хрипы, а тело само начинает подаваться на встречу. Тэхён удивленно всхлипывает, когда Гук начинает сам насаживаться на пальцы, которые легко проскальзывают до костяшек ладони. Он льет еще смазки на руку и на вход, и проталкивает теперь сразу три пальца. Гук в пояснице прогибается, ощущая боль от растяжения, и одновременно чувствует странное удовольствие от самого факта заполненности, но когда внутри него пальцы расходятся ножницами, он вскрикивает, пытаясь увернуться от прострелившей боли. Замирая, Тэхён вновь выжидает момент, когда мышцы немного расслабятся, привыкнув; гладит его свободной рукой успокаивающе. А Гука это злит почему-то - снова с ним как с малышом, и он вновь в противовес боли, подается до упора и вскрикивает, когда пальцы попадают в точку наслаждения. Тэхён больше не в силах этого выносить, тело ноет от желания войти в Чонгука, и от созерцания чужого покачивающегося древка он то и дело давится слюной. Чимин инструктировал не трогать, если не понадобится отвлечение, но Гук сам к своему члену ни разу не притронулся, а то как он толкается на пальцы, намекает, что ему хорошо, и Тэхён сам готов кончить от того, как собственные пальцы раз за разом погружаются в разгоряченное тело. - Хочу тебя. - Бьет по ушам хриплый выкрик Чонгука, и он отзывается на него тихим рыком. Дрожащими скользкими пальцами Тэхён еле справляется с упаковкой презерватива. Кажется вечность эта чертова резинка раскатывалась по набухшему члену. Облегченный выдох и судорожный вдох от взгляда на манящий раскрасневшийся сфинктер. Шумно сглотнув, он попытался повернуть Чонгука на живот, но ему не позволили. - Нет, хочу видеть тебя, - прошептал Гук, приподнимаясь, и впился жадным поцелуем. Тэхён стиснул его голову ладонями, отвечая. Его хотелось так, что тело лихорадило от предвкушения. Опрокинув обратно на спину, он подтянул его поудобнее и приставил головку ко входу. Гук кивнул на выжидательный взгляд Тэхёна и тот начал медленно погружаться. "Дьявол, как больно!" - мысленно заорал Гук, но терпел, стараясь не сжиматься. Из глаз брызнули слезы и задрожали губы. Тэхёна на части разрывало: он видел отражение боли на лице Чонгука, и от этого сердце сжималось, но как же горячо, как туго было в нем - безумно хорошо. Тело простреливало мелкими разрядами от трения чувствительной головки, которая проталкивала путь вглубь. Закусив губу, он держался, чтобы не причинить еще больше боли резким толчком. Время физически ощущалось, мгновение слияния обжигало тела. - Двигайся, пожалуйста, - дрожащим голосом произнес Гук, и громко всхлипнул, когда болезненное распирание внутри, почти исчезнув, снова вернулось с острой болью, и еще раз и еще - боль продолжала перекрывать отголоски удовольствия от соития. В ладонь вгрызлись зубы, чтобы не заорать в голос. Лицо перекосило гримасой, а слезы не прекращая, струились из закрытых глаз. Тэхёну было морально плохо от этого, он старался двигаться аккуратно, входя лишь на половину, но Гуку легче не становилось. Казалось, что с каждым толчком ему было лишь больнее: он слышал болезненный вой, видел слезы, и чувствовал себя пытателем-насильником. Гук, стараясь хоть как-то переключиться, потянул ладонь к полуопавшему члену, и от неожиданного импульса удовольствия внутри, крупно вздрогнув, выгнулся в спине с громким стоном. Тэхён ликовал, приподняв бедра Чонгука, он нашел правильный угол и, пройдясь по простате с максимальным трением, выбил наконец стон наслаждения. У самого звезды перед глазами от того, как Гук сжал его член в себе. Блеснув победным взглядом и подобрав ритм, он поступательно задвигался в нем, срывая все новые стоны. Боль ушла на периферию, уступив место удовольствию, и Гук выгибался под ним, хрипел неразборчиво, скреб пальцами по матрасу, запрокидывая голову от наслаждения, сводящего с ума разум и тело. Тэхён, больше не сдерживаясь, меняя ритм с какого-то дикого по скорости, на тягуче-медленный, изводил их обоих. Обжигающее удовольствие сквозило в каждом вздохе, в каждом взгляде, импульсами сладкой боли приближающегося пика. Гук практически скулил от все туже закручивающегося узла нарастающего возбуждения, и впился пальцами в плечи Тэхёна, когда тот нависнув над ним, прижался, просунув руку ему под поясницу, вжимая в себя. Горячие губы прильнули к полуоткрытому в истоме рту ленивым поцелуем. Эйфория затуманила разум и Гук, теряясь в ощущениях, не сразу понял, что теперь лежит сверху Тэхёна, а сильные руки, придерживающие за бедра, насаживают его на член. Приподняв его, Тэхён, вскидывая ягодицы, резкими быстрыми толчками довел его до хрипоты, и ощутил, как по животу потекла горячая вязкая жидкость. Гук, распластавшись на нем, дрожал и всхлипывал от непрекращающихся фрикций в его изможденное тело. Закусив губу от клокочущих эмоций и ощущений, Тэхён продолжал размашисто вторгаться в податливое тело, чувствуя приближение разрядки. Еще несколько резких глубоких толчков, и он с громким протяжным "ха-а-а", переходящим в шипение, насадив до упора Чонгука, излился, с силой сжимая чужие ягодицы. Тяжелое дыхание, учащенное сердцебиение и запах мускуса. Ощущение, что время остановилось в данной точке и снова начало свой ход. Гук, превозмогая усталость, оторвал тяжелую голову от чужого плеча, приподнимая, чтобы посмотреть на Тэхёна. Расфокусированным взглядом он поводил по его лицу и расплылся блаженной улыбкой. Тэхён довольно потянул уголки губ и прижался к его мокрому лбу. Говорить совсем не хотелось, и они лежали так еще несколько минут, прежде чем Тэхён покинул его тело. Гук скатился с него и, подтянув коленки, уткнулся лицом в подушку, пока Тэхён озабочено искал, чем можно было бы обтереться - вставать совершенно не хотелось. В итоге за тряпку сошла его же футболка, и покончив с этим, он лег рядом и натянул на них плед. - Ты как? - заботливо спросил он, поглаживая спину Чонгука. - Нормально, - глухо ответил Гук, не поднимая головы. Тэхён затрясся, беззвучно смеясь: - Нормально. У Гука уши заалели. Теперь снова все стало неловко, мягко говоря. Он чувствовал себя в данный момент беззащитным. - Маленький зайчик прячет от меня свой носик, - прошептал Тэхён, обдавая его шею горячим дыханием. - А страшный и ужасный серый волк хочет поцеловать любимый носик. Умирает просто без этого. Неужели ему дадут погибнуть. Гук пытался сдержать смех, но он прорвался: - Волк слишком критичен к себе, - прохрипел он, отрывая лицо от подушки. - Спасибо, - выдохнул Тэхён, целуя кончик носа. Гук наморщил его автоматически, за что получил еще один чмок и еще. Тэхён покрыл его лицо поцелуями и в конце с особым трепетом прижался к припухшим губам. Гук распахнул глаза, когда Тэхён чуть отодвинулся: - За что? - За то что подарил мне себя, - слишком низко и интимно прошептал Тэхён, снова припадая к его губам. Гук повернулся на спину под легким нажимом, позволяя себя целовать. - Я люблю тебя, мой Чонгуки, мой зайка, мой... я счастлив, что ты выбрал меня. Гук лениво теребил чужие волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы, нежась в любимых руках. - Это ты меня выбрал, - прошептал он в ответ, смотря в глаза, которые всю его жизнь светились любовью к нему - он всегда это осознавал, но сейчас в них отражалось большее, и от этого ком подступал, и сердце билось учащенней. - Я. Тебя. Люблю. Люблю. Тэхён чудом сдержался, чтобы не сжать его до хруста. Хотелось прижать к себе, слиться в одно целое, чтобы не разорвать, но он лишь гладил почти невесомо, шепча слова любви, и, поцеловав в тысячный раз, поднялся с кровати. - Ты куда? - тут же спросил Гук. - Я на пару минут. Сделаю набег на холодильник. Не скучай. - Снова чмок в нос и он, вильнув голым задом, исчез за дверью. Гук простонал в матрас от переизбытка эмоций и зашипел от боли, предприняв попытку принять полусидячее положение. "О-о, боже", - снова вырвался стон, когда он все же подтянулся к изголовью. Ощущение, будто его с горы спихнули и он пересчитал все ухабы собственным телом. Боль в разных частях варьировалась от ноющей до простреливающей. А в заднем проходе жжение невыносимое, и до сих пор явственно ощущалось последствие присутствия "инородного тела". Прикрыв голову руками, он ощутил накатывающую волну стыда. Тэхён... был в нем... От понимания того, что они перешли черту и волнительно и стыдно. Он хотел этого, хотел, и не жалеет, но... Но теперь Тэхён имеет права на него? Так больно будет всегда? А если Тэхён сейчас вернется и скажет, что снова хочет его, может ли он отказать? У Гука новый приступ удушающей паники, от которой его трясет и воздуха становится катастрофически мало. "О, нет, только не это!" Чертова эмоциональность! "Да как так?" - мысленно возмущался он, стараясь дышать глубже. Он обессилен, голоден, его тело подверглось непривычным болезненным нагрузкам - все вместе - это стресс для него, но он боролся сам с собой, обвиняя в слабости, вытирая нос и глаза. С трудом поднявшись, скрипя от боли, он направился в ванну. Тэхён в это время, пошерудив в шкафчиках, нашел рамен и... телефон, в котором куча пропущенных, несколько из которых от Чимина. Нахмурив брови, он открыл мессенджер. "Тэхён, если у вас все же дойдет до главного блюда, то после твоего баклажана *подмигивающий смайл* *смайл с баклажаном* у кое-кого будет адово болеть *смайл с персиком*. В нашей комнате с Юнги есть аптечка, синего цвета в нижнем шкафчике у кровати слева. Мазь заживляющая, воскрешающая буквально, в красном тюбике, и порошок обезболивающий найди. Можешь ему два пакетика дать, чтобы ходить смог прямо *смайл танцующего человечка*" Тэхён пока читал, раз десять матюкнулся. И нехорошо ему стало от осознания, что Гук в отличие от него радостно станцевать не сможет. "Чимин!" - буркнул он, потому что идиотский пример из-за смайла возник. Ниже было еще одно сообщение с кучей смайлов. "Отверстия не перепутай - порошок в верхнее, мазь в нижнее" "Вот ведь придурок!" - в слух проорал Тэхён. Следующий пункт - звонок маме. - Мам, да... Нет, со мной все хорошо. Отдыхаем с ребятами. Поел. Да. Буду послезавтра утром. Не волнуйся. Позвоню завтра. Пока. И я тебя. Телефон брякнул оповещением. Тэхён открыл сообщение от Юнги. "Дом в вашем распоряжении до завтрашнего дня. Вернусь после обеда. ПыСы Друг, не усердствуй с Гуком. Парень влюблен в тебя как малолетка, КЕМ ОН И ЯВЛЯЕТСЯ! Не эксплуатируй его страх как-то тебе не угодить. Ты понял, о чем я. У вас вся жизнь впереди, натрахаетесь еще" Вот это было обидно, между прочим. Как можно было заподозрить его в пренебрежении к Чонгуку?! Раздраженно хмыкнув, он пошел искать аптечку. Шкафчик, нижняя полка. Присев на корточки, он дернул ее на себя и... сел голым задом на пол. Глаза поползли вверх: наручники, какие-то шарики, фаллоимитаторы, и куча мелких и не очень понятных предметов разной формы. Вернее совсем непонятных, но для чего все это разнообразие он отлично понимал. "Блядь! Блядь! Это они мне о малолетке! Извращенцы, ребенку коробку всякой ебетни всучили, а меня нравоучают!" Толкнув выдвижную полку обратно, он затряс головой, стирая из памяти увиденное. И тут он вспомнил, что Чимин говорил о левой стороне. Найдя нужное, прихватив свой рюкзак с прихожей и поднос с едой, он поднялся наверх. Натянув быстро плавки и футболку, он пошел в ванну к Гуку. - Малыш, можно я зайду, - крикнул он через дверь. Гук вздрогнул и, закусив губу, посмотрел на нее. - Как ты себя чувствуешь? Пожалуйста, можно я зайду? - Да, - все же ответил Гук, внутренне сжимаясь, и потянул шторку, чтобы закрыться. Тэхён зашел внутрь и, подойдя к ванной, присел рядом на крышку унитаза. - Очень больно? - спросил он, смотря на него через полупрозрачную шторку. Гук мотнул головой: - Нет, все... все хорошо, не переживай. - Тебе незачем скрываться. Это ведь и меня касается, - вкрадчиво проговорил Тэхён. - Могу я тебе помочь? Чонгуки, тебе нечего стесняться. Я люблю тебя, не закрывайся от меня. Гук прикрыл кран и приоткрыл шторку: - Я не закрываюсь. Мне... мне просто стыдно, что я такой, - голос сорвался. Тэхён скинул с себя футболку, залез к нему в ванную и аккуратно уложил на себя. Гук сжимал зубы, пока его поворачивали, и Тэхён это видел. Задернув шторку, он прибавил напора и взял лейку: - Ты самый лучший. Мой Гуки. Знаешь, как было больно не видеть тебя, не слышать твоего смеха?! Я скучал по тому, как ты бурчишь на меня, как колотишь своими кулачками, которые сейчас почти сравнялись с моими. Для меня драгоценен каждый момент с тобой. Я не думал никогда, что ты станешь настолько мне близок, и это до сих пор в голове не умещается, а сердце рвется от того, как много тебя в нем. Понимаешь? Когда ты обвиняешь себя в чем-то, когда тебе плохо, плохо и мне. Гук, уткнувшись лицом в его плечо, вслушивался в его слова, голос. Стало спокойно и боль отступила в тень. - Как у тебя так получается? - прохрипел он. - Что, зайка? - Говорить так? Иногда кажется, что ты старше моих родителей. Ты всегда... не знаю, наверно мне было... Меня раздражало, что я не могу дотянуться до тебя. Тэхён затрясся, смеясь: - Ты мне льстишь, малыш. Ну, давай выбираться. Рамен остынет, хотя лапша уже точно разбухла. - Я люблю такую. Тэхён подтолкнул Гука и сам встал, обернул его в полотенце и поднял на руки. - Я против, - пробурчал тот, попытавшись вывернуться. - Пожалуйста, в этот раз. Пожалуйста, - зашептал Тэхён, целуя его в щеку. Гук вздохнул и затих, и хмыкнул на слишком довольное лицо Тэхёна.