Последнее лето

- Я не хочу, - смущенно, но твердо заявляет Гук, увидев мазь, которой Тэхён предложил смазать его задний проход. - Позже... когда обезболивающее подействует. Я сам... И вообще, не так уж сильно болит. - Можешь сам, конечно, но нужно убедиться, что я тебя не повредил. Что нет трещинок, которые могут воспалиться, что... - О-о-о, Тэхён, прошу, хватит. Я понял, - ноет Гук, утыкаясь в складки пледа пылающим лицом. - Гуки, я уже там... все видел, - стараясь не смущать еще больше, произносит Тэхён, но тот лишь сильнее сжимается: - И мое тело это хорошо помнит, - глухим хрипом. - Я не понимаю, чего стесняться, - поглаживая его спину, говорит Тэхён. - Тебе легко говорить, ведь это в мой зад нужно пальцы засовывать и проверять цел он или не совсем. - Ладно, тогда так, сначала ты мне смазываешь, потом я тебе, - решительно заявляет Тэхён, рывком стягивает плавки и выпячивает зад ему под нос. Гук приподнимает голову и, громко взвизгивая, отшатывается: - Тэхён, ты чокнутый! Убери это! Убери! Цокая недовольно языком, Тэхён натягивает плавки обратно: - Обидно, знаешь ли. Конечно, не идеально, но не настолько все ужасно, - сдерживая приступ хохота, бубнит он. Гук в голос смеется, сопротивляться Тэхёну ведь все равно невозможно: - Только молчи! – грозно бурчит он, пытаясь встать на четвереньки. - Конечно. - Я серьезно, ни слова! И не дыши громко! – поворачивая голову назад, продолжает напутствовать Чонгук. - Конечно, сладкий. Я онемею от восторга, - с серьезным лицом отвечает Тэхён, приподнимая плед и оголяя нужную часть тела. Ох, молчать на самом деле трудно, и пальцы сразу начинают подрагивать. Он косит взгляд на тюбик и выдавливает мазь. Чуть погрев ее пальцами, он внимательно осматривает нет ли разрывов, и, обмазав вокруг, проталкивает палец внутрь. Гук сжимается, шумно вдыхая. Тэхён хотел что-то успокаивающее сказать, но ему запретили говорить, поэтому он, поджав губы, аккуратно обрабатывает сфинктер изнутри и опускает плед обратно. *** Обезболивающее начало действовать, а рамен чуть восполнил силы. Они долго говорили, перескакивая с темы на тему. Тэхён рассказал о том, как Юнги предложил свой дом для встречи, не посвящая в это Чимина, чтобы тот случайно не проболтался. А Гук, смеясь, вспомнил, как Юнги заверял его маму, что вернет сына в целости и сохранности, пообещав, что никакого алкоголя и разврата и в мыслях нет. Шумный энергичный разговор, плавно перешел в спокойную фазу. Тянуло в сон, особенно не спавшего всю ночь Тэхёна, но у них так мало времени, а ночь стремительно наступала. Растянувшись рядом с Чонгуком, он положил голову нос к носу. Воцарилось громкое молчание, оглушающее чувствами, мыслями, всем тем пока не сказанным еще, но живущим и соединяющим два сердца. Гук ломается первым и тянется к его губам. Тэхён позволяет вести, целовать себя, как тому хочется. Гук смелеет, спускается к шее, втягивает нежную кожу так же, как это делал с ним Тэхён, и радуется, когда слышит первый тихий стон. Ладони неспешно начинают скользит по подкаченному торсу – это приятно: ощущать силу чужого тела, чувствовать сердцебиение под рукой. Гук ведет губами к соскам, и вновь слуха достигает сдавленный протяжный стон-выдох. Мурашки по коже бегут от восторга - Тэхён тоже чувствителен к подобным ласкам?! Это лишь подстегивает, и он посасывает сначала один, переключается на второй, водит языком по ореолам, выпуская его змейкой, щекоча, и ликует, когда Тэхён голову запрокидывает от удовольствия. Хочется большего и он тянет ладонь вниз, проскальзывает под плед и накрывает пах, чувствуя сквозь ткань плавок его возбуждение. Тэхён всем телом вздрагивает, и когда ладонь, приспустив плавки, накрывает его член, сдавлено хрипит, толкаясь в руку. Гуку не нравится, что не видит этого и он сдвигает плед, открывая взору "самый красивый член в мире". Гук не к месту хохотнул, вспомнив слова Чимина, но, наверное, он согласен. Испытывая эстетическое удовольствие, он медленно ведет ладонью вверх, ощущая пульсацию наливающейся кровью плоти, проводит пальцем по сочащейся предэкулятом головки, слышит громкий болезненный стон и медленно скользит вниз, и снова повторяет путь. Голову кружит от происходящего: Тэхён его и он может делать с ним такое. Вскинув взгляд наверх, он с удовольствием отмечает, какое наслаждение получает от его ласк Тэхён. И ему мало, хочется попробовать зайти дальше. Подтянувшись ближе, он пару раз сглатывает, смачивая горло, и приоткрыв рот, направляет в него головку, плотно обхватывая ее губами. На языке оседает чуть горьковатый и солоноватый вкус. Всего мгновение, он успевает только сомкнуть губы и облизать языком головку, и его одергивают крепким захватом. - Нет! – слишком пугающе, рявкает Тэхён. Гук, закашлявшись, широко распахивает глаза. – Прости, Чонгуки, не хотел так резко. Не стоит этого делать, - тише произносит он, ослабляя хватку. - Я что-то не так сделал? – спрашивает Гук, отойдя от шока. Тэхён ударить себя готов, снова он его напугал. Это какой-то рок! И как объяснить ему так, чтобы он и не обиделся, и в то же время снова не накрутил себя? Он не знает, а придется: - Чонгуки, просто… Все прекрасно… Но не обязательно заставлять себя… - Я хотел, - качает головой Гук. - Если я неумеха, так и скажи. Ну, вот, как и ожидалось. Тэхён тяжело выдыхает, прикрывая веки. Безнадежно. - Пожалуйста, малыш, давай отложим это до следующего раза. Обещаю, ты будешь делать, что захочешь, даже погрызть можешь. - Неудачная шутка. Совсем неудачная. Вот Гук сжимает губы, и брови гневно сходятся на переносице. Он откидывает плед и, схватив рубашку, выходит из спальни. Тэхён бьется головой о спинку, и ему в такт покачивается "вторая голова". Пару вдохов и выдохов и он несется за ним вниз, подхватывает, заваливает на плечо и тащит обратно наверх. Гук лупит по спине, больно лупит, но Тэхёну плевать. Иногда слова лишь все усложняют. Аккуратно опустив его на кровать, он, не обращая внимания на протесты, придавливает его своим телом и впивается в губы своими. Гук мычит возмущенно, пытаясь вырваться, но губы слишком сладкие, поцелуй глубокий, а реальность и обида… все дальше и дальше. Обмякая, он сам обвивает его шею руками, притягивая ближе. "Люблю, люблю", снова и снова повторяет Тэхён, покрывая его тело поцелуями, спускаясь к паху. И Гук громко выдыхает, когда его член погружают в горячий рот, и закрывает голову руками, когда Тэхён начинает ритмично скользить плотно сжатыми губами по стволу, помогая себе рукой. В тишине комнаты, громкие хлюпающие звуки и шумное дыхание разбавляется тихими стонами Чонгука, который никак не может пересилить себя и посмотреть вниз. В хмельном тумане удовольствия всплывает мысль о том, какой идеальный рот у Тэхёна, и как плотно он обхватывает его плоть губами. Ему будет стыдно от собственных мыслей, потом, как всегда, но сейчас ему плевать на смущение. Бедра инстинктивно вскидываются с желанием глубже толкнуться, пока Тэхён, устав давиться, не фиксируют его руками, чтобы он не двигался. Гук дрожит от накатывающего возбуждения, давится всхлипами, сдерживая стоны. Желание увидеть пересиливает, и он убирает, наконец, руки, смотрит влажным взглядом вниз и громко выстанывает, встречаясь с почти черными глазами, смотрящими на него снизу вверх. Тэхёну нравится реакция и хочется подразнить: он выпускает его член из плена припухшего алого рта, по губам стекает слюна смешанная со смазкой (Гуку от его вида заскулить хочется) и, высунув язык, медленно проводит от основания до головки и снова погружает в рот, не переставая смотреть прямо в глаза. Гук умереть в этот момент готов, но отвести взгляда не получается: слишком сексуально, слишком волнующе. По телу волны удовольствия и он стонет, стонет так громко, что Тэхён еле сдерживает себя, чтобы не взять его снова, но понимает, что нельзя. Продолжая одной рукой надрачивать ему, он прокладывает поцелуями дорожку вверх: целует тазовые косточки, трется щекой о живот, чувствуя, как он втягивается, языком медленно скользит к яремной впадинке, прикусывает кадык, и, шепча "люблю", накрывает его губы своими мокрым глубоким поцелуем. Гук шумно дышит, еле сдерживая накатывающую дрожь. Тэхён, нависнув, плотно прижимается к нему телом, движется плавно, создавая трение между их телами, дышит хрипло в шею, ловя губами капельки пота, стекающие по виску. Гук жмется к нему, шире разводя ноги. Он ждет, что в любой момент Тэхён войдет в него. Но тот сдвигается в сторону, поворачивая его набок, и, обхватив сразу два члена ладонью, принимается плавно двигать ей вверх-вниз. Гук давится стонами, ощущая предоргазменную боль, закидывает ногу на его бедро, теснее жмется, толкаясь в руку. А Тэхён жадно ловит его стоны губами, скользит по ним языком, дразня кончиком, обманывая ожидания и не погружая в глубину горячего рта. Гук сам тянется "пожалуйста, пожалуйста", сквозь стон, шепчет он, пытаясь прервать это мучение. "Что?", шепчет в ответ Тэхён. "Поцелуй меня", ноюще просит Гук, и с восторгом всхлипывает, когда получает желаемое. Разрядка все ближе, сердца бьются в бешеном ритме, тела дрожат, как в лихорадке. Тэхён упивается происходящим: продолжая двигать рукой с разным темпом, поцелуем он душу высасывает, не давая Гуку вдохнуть – до головокружения, до звезд перед глазами. И практически на пике, отрывается от истерзанных губ и убирает руку. Гук разочаровано ловит его взгляд всего на секунду, до того, как его снова повернут на спину. Он удивленно смаргивает, не успевая понять, чего от него хотят, и дугой прогибается, громко ахнув, когда его член вновь погружают в рот. "Не надо", еле слышно стонет он, понимая, что уже на грани, но его не слушают. Тэхён всасывает так, что он сознание вот-вот потеряет. "Не могу больше", сипит он, чувствуя невыносимую скручивающую боль. Несколько будоражащих движений шершавым языком по нежной головке, и внутри словно что-то взрывается, прошивая тело оглушительным оргазмом. Гук еле успевает зажать рот ладонями, чтобы не крикнуть на всю округу. Пытается увернуться, сдвигая колени, чтобы Тэхён не глотал его семя, но тот не отпускает, несмотря на протесты. - Боже, как стыдно, - первое, что шепчет Гук, подрагивающим голосом, прикрывая ладонью глаза. Тэхён, целуя внутреннюю сторону его бедра, спускает на простынь и валится рядом, громко выдыхая: - Ты сочтешь меня извращенцем, но я хотел узнать твой вкус, а потом не смог остановиться. Почему ты такой… такой… - с хлопком прикладывает он ладонь ко лбу, собираясь с мыслями. - Не надо этого говорить, – шепчет Гук, снова прикрывая лицо ладонями. - Ты вкусный, - хрипит Тэхён, целуя его за ушком. - Не знаю, может мое тело вырабатывает какие-то феромоны, которые смешиваются с твоими, или это гормоны, или… что это может быть? Но мне тебя съесть хочется, как карамельную конфетку, - договаривает он и зубами чуть прихватывает кожу на его шее. – Прости, что смущаю тебя все время, хотя это мило, - шепчет он и прижимается губами к его губам, - но, кажется, у меня новый фетиш – твои ступни. Они такие красивые, с ума сойти. Хочется облизать каждый пальчик. Но, боюсь, если я сейчас начну это делать, ты от меня сбежишь, посчитав маньяком. Гук молчит. Сейчас лучше промолчать. Для него действительно слишком много потрясений в один день, да и после бурного оргазма из него словно все соки высосали. Он прижимается к груди Тэхёна и, вдохнув аромат его кожи, прикрывает веки. - Я не хочу с тобой расставаться, - тихо-тихо, на грани слышимости произносит он, но Тэхён слышит, и ему также тяжело от предстоящей разлуки: - Для меня тоже эта мысль невыносима, а теперь будет особенно сложно. После... всего... близости с тобой… Я буду умирать в ожидании новой встречи. - Крепче прижимает его к себе. - Утешает то, что это ненадолго, всего пару месяцев. Потом еще немного. Потом еще. И после всех разлук, мы будем вместе. Я сниму квартиру, буду собирать тебе завтраки в универ… - Мне не нужны завтраки, мне нужны поцелуи, - шепчет Гук и тянется к его губам. Тэхён смеется в поцелуй, подстраиваясь под неспешный ритм, и ластится почти мурча. - Поцелуи, объятия. Забьем на все, ничего больше неважно - мы будем заниматься любовью, - хрипит он в его губы и углубляет поцелуй. - Мы заведем двух собак и поженимся, - смеется Гук, запрокидывая голову. - Двух собак? – переспрашивает Тэхён, ловя счастливый взгляд. - Странно, что женитьба тебя не удивляет, а две собаки – да, - шутливо сдвигает брови Гук. - Потому что женитьба - это само собой разумеющееся, но две собаки… Это нужно будет обсудить, - делая почти серьезное лицо, отвечает Тэхён. Гук замирает, глаза удивленно ползут вверх: - Мы… по-поженимся? - Конечно. Как только наладим быт, и ты будешь готов. Если бы это от меня зависело, то я бы прям сейчас попросил твоей руки, и мы бы зарегистрировались. - В голосе Тэхёна ни грамма усмешки, а в лице никакого намека, что он шутит. У Гука сердце сжимается. Шумно сглатывая, он выдавливает из себя: - Проси. Теперь очередь Тэхёна удивляться. В комнате повисает молчание. В нем нет напряжения или неловкости, но ощущение, что сейчас, наряду с предыдущим, происходит очень важное, определяющее их будущее. Громко вдохнув, Тэхён берет его ладонь в свою и прикладывается к ней губами. - Я… кхм… - снова ком в горле, - люблю тебя с первого мгновения, как увидел. С первого твоего "агу" в кроватке с синим одеялком. Не было дня, чтобы я забыл о тебе, чтобы не вспоминал твою улыбку, твой смех. С тобой я чувствую себя счастливым и полноценным. Словно ты часть меня, или я часть тебя... Будто мы одно целое. - (У Гука слезы по щекам.) - Я хочу, чтобы ты всегда был рядом, был моим. Гуки, ты… Ох, у меня сейчас сердце остановится… Скажи, что ты согласен прожить со мной всю жизнь? Стать моим мужем? - Последнюю фразу он еле выговаривает. Гук, вхлипывая, расплывается счастливой улыбкой и кивает. - Да? – переспрашивает радостно Тэхён. - Да. Конечно, почему тебя это удивляет? Ты думал, что я могу отказать? - шепчет Гук, стирая слезы со щек. - Нет. То есть, да. В смысле... не думал... Мы поженимся! Я так тебя люблю. Люблю, - кричит Тэхён, покрывая его лицо поцелуями. *** - Ну, как время провели? – спрашивает Юнги, смотря на светящихся счастьем Тэхёна и Чонгука, сидящих на диване в обнимку. Гук снова краснеет, потому что его громкие стоны во время утреннего секса Юнги слышал очень хорошо, а ведь обещал приехать после обеда, и поэтому они с Тэхёном шумно и со всей страстью погрузились друг в друга, и не заметили звука подъезжающей машины и грохота входной двери. - Друг, не смущай моего парня. Мы… плодотворно воспользовались временем, что у нас было, - дипломатично отзывается Тэхён, целуя Гука в макушку. - И мы тебе очень благодарны, что приютил два влюбленных сердца. - Скорее члена, - хохочет Чимин, обернувшись, и захлопывает ногой холодильник. Гук обреченно стонет. - Кстати насчет членов. Что это за коробка с разными извращенскими штуковинами? Чимин, тебе не кажется ненормальным дарить парню, у которого есть парень, фаллоимитатор? - серьезно спрашивает Тэхён, откусив кусочек морковки, которую ему любезно предложили, пока готовится обед. - Это сейчас ты здесь, а завтра там. Нужно же как-то в рабочем состоянии держать… - Чимин, умоляю. - Еще больше обреченности в голосе. Гук готов сквозь землю провалиться. - Тэхён, прошу, давайте без вот этого обсуждения. - Прости, - соглашаясь, произносит Чимин и, тепло улыбнувшись, дергает его за ухо. - Я рад за вас. Гук кивает в ответ, сжимая его ладонь в своей: - Спасибо. - Мы решили пожениться, - выпаливает неожиданно Тэхён, и так быстро, что Гук не успевает его одернуть. - ЧТО??? - единогласный выкрик Юнги и Чимина. - Пожениться? Пожениться… Видел, они пару раз переспали и уже пожениться готовы, а мы с тобой второй год тремся и ты меня в мужья не зовешь, - с обидой в голосе тянет Чимин, гладя на Юнги. - Ну, спасибо, Тэхён, - возводя глаза к потолку, бубнит тот. Тэхён жмет виновато плечами. - Чимин, они всю жизнь друг друга знают. А мы… мы живем вместе между прочим, разве это не семья? К тому же ты школу еще не закончил. Какая женитьба? - Но они тоже не завтра собираются. Однако Тэхён сделал Гуку предложение… - Вообще-то, это я о женитьбе заговорил, - тихо поправляет Гук, восстанавливая справедливость. У Чимина челюсть съезжает. - Вот, видишь? - цепляется за это Юнги, тыча пальцем в Гука. - Почему я должен? Наблюдать за ними было безумно интересно, и Гук с Тэхёном неотрывно следили за происходящим, попутно хрумкая капустой из небольшого тазика, которую успел нашинковать Чимин для приготовления салата. Переругиваясь, те активно жестикулировали, и выглядело это комично и совсем не походило на ссору - скорее на игру, которая, а Гук уж точно знал, перерастет в громкие стоны за ближайшей дверью. Но сейчас они наслаждались собственным спектаклем. В какой-то момент, Чимин громко выдохнув и вскинув руки, крикнул: - Ах так, хорошо, ты выйдешь за меня? Да или нет? Юнги остолбенел, потеряв дар речи. Казалось бы, ну что тут такого, учитывая к чему вела эта мизансцена, но он был уверен, что Чимин дожмет, и выдавит вопрос из него, но сделал это сам, приперев его к стенке. - Ладно, - хрипит он в ответ. - Ладно? Что это за ладно? Ты типа мне одолжение делаешь? - вскрикнул Чимин. - Я согласен. Давай поженимся. - Скажи что-то другое Юнги, кто знает, на каких высотах ультразвука криков Чимина это бы закончилось. - Да, Гуки, мы тоже поженимся, - подпрыгнул Чимин, хлопая в ладоши. Две головы сидящих на диване одновременно качнулись. - А еще Тэхён обещал, что у нас будет две собаки, - довольно протянул Гук и Юнги побагровел, кинув предостерегающий взгляд в его сторону. - Я тоже хочу собаку! - насупившись, произнес Чимин, смотря на Юнги. - Блядь, вы издеваетесь? Я вам крышу над головой, а вы мне свинью за свиньей, - сквозь зубы проговорил Юнги, и… понял, что зря он это сказал, ой зря. В глазах Чимина такой блеск приближающегося торнадо полыхнул, что он сделал шаг назад. - Свинью. СВИНЬЮ? - рявкнул Чимин, развернулся на пятках и, сделав несколько громко топающих шагов, скрылся за дверью, хлопнув ей максимально. Юнги обернулся на Тэхёна и Гука, которые сидели почти не дыша. - Пиздец, - выдохнул он, устало качая головой. - У меня смена ночная была, я спать хочу. У меня сил нет просить прощения. - Кхм, дружище, у тебя в полке справа достаточно средств для выпрашивания прощения, без расчехления основного аргумента, - деловито произнес Тэхён, вскидывая бровь. Юнги крякнул междометие, похрустел косточками, как перед боем, поводил плечами, попрыгал на месте, и решительно двинулся к двери, за которой его "ждал" Чимин. - Они точно чокнутые, - засмеялся Гук, как только дверь за Юнги закрылась. - Но клевые, - добавил Тэхён, прижимая его к себе. - Может пообедать съездим. Нас тут уже вряд ли накормят. А потом я тебя домой завезу? Гук сразу поник. Мысль о том, что Тэхён уедет через несколько часов печалила неимоверно, но это жизнь: - Конечно. Только рюкзак захвачу. *** - Сувенирная лавка? - Гук оглядел маленький магазинчик забитый разнообразными сувенирами. С потолка свисали колокольчики и подвески. На стендах висели магнитики. А стеллажи, из-за которых протиснуться было даже для него сложно, были забиты фарфоровыми статуэтками и шкатулками из разных материалов. Покрутив в руке одну из резного дерева, он поставил ее на место. - Я тоже люблю бывать в подобных местах. Помнишь тот торговый ряд у набережной? - обратился он к Тэхёну, который скрылся в глубине помещения. - Я часами там шатался, разглядывая мелкие безделушки. "Иди сюда", позвали его, и он аккуратно пошел к Тэхёну, стараясь не уронить какую-нибудь вазочку или статуэтку. - Вот, смотри. Какие тебе нравятся. - Тэ ткнул пальцем в стекло витрины, под которой лежали ряды серебряных колец. Гук широко распахнул глаза, с застывшим в них вопросом. - Зайка, ты забыл, что обещал выйти за меня? - игриво прошептал Тэхён, обдав мочку горячим дыханием. Гук мгновенно заалел до кончиков ушей, опасливо озираясь по сторонам: - Услышать могут, - давя счастливую улыбку, пробубнил он, толкая его плечом. - Учти, что я сдерживаюсь, чтобы тебя не поцеловать, только из-за страха быть осужденным за совращение малолетних, - подначивал Тэхён, толкаясь плечом в ответ. - Кстати, ты не носишь кулон, что я тебе на день рождения прислал? Не понравился? - Глупости не говори, я в восторге от него. Но, Тэ, гравировка "Малыш, ты любовь всей моей жизни. Тэхён" вызовет очень много вопросов, тебе не кажется? - забыв о стеснении, проговорил Гук, с напускным укором. - Ты прав, слишком слащаво, но из тех вариантов, что крутились в голове, этот был самый нормальный. - Боюсь представить другие, - фыркнул Гук и замолчал ненадолго, рассматривая кольца: - Но… плевать, что слишком ванильно - мне нравится. Очень, - смотря с нежностью, произнес он, беря его за руку. - Ну, молодые люди, что-нибудь выбрали? - Скрипучий голос миловидной старушки, появившейся словно из воздуха, заставил парней подпрыгнуть. - Вы красивая пара. Для искренней любви нужно что-то особенное. - Умилившись, кивнула она и скрылась в подсобке. - Мы… не… пара… - сбивась, забубнил Гук и почувствовал, как Тэхён сжал его ладонь в своей. - Вот. Это лучшее, из всего, что вы сможете найти. - Она поставила коробку с кольцами на стекло витрины, одаривая парней теплым взглядом. Они ответили ей смущенными улыбками и принялись рассматривать предложенное. Кольца, казалось, ничем особым не выделялись, но, все же, что-то в них было - будто от них струилось невидимое свечение. Странное ощущение передалось обоим и они переглянулись, молча соглашаясь с тем, что выбирать будут именно из них. - Мне нравится это. - Гук вынул неширокое колечко с плетением в виде веточек. - О, хороший выбор. Это древо жизни. Символизирует связь всего сущего с духовным началом. Суть в том, что люди и события в нашей жизни не случайны. Ничего не происходит просто так, и встречи родственных душ предопределены свыше. У Гука глаза загорелись желанием купить его. Тэхён кивнул, и указал пальцем на другое: - А мне вот это. - Мальчики, вы определенно знаете толк в символике. Пусть бессознательно, интуитивно, но выбираете знаковые рисунки. - Она вынула из бархатного кармашка колечко с рисунком по окружности, напоминающим веревку с узелками. - В разных религиях, на разных концах света люди издревле верили, что узелки обладают магической силой. Их завязывали для оберега, чтобы любимый человек был здоров, чтобы его не сглазили, а так же на верность. А вот эти восьмерки – это символ бесконечности… Она говорила такой завораживающей интонацией, что атмосфера действительно казалась какой-то волшебной. Магической ауры добавляли запахи арома-свечей и звон колокольчиков, который то и дело раздавался тихим перезвоном с одного конца магазина в другой. - Но… они не парные, - тихо сказал Гук. - Может то, что они не будут одинаковыми, даже лучше. Мы сможем их носить, понимая, что они значат для нас с тобой, - так же тихо проговорил Тэхён, надевая кольцо с узелками на его палец. - Я сделаю вам хорошую скидку, - подала голос хозяйка магазина. - А можно узнать, чем они особенные? - Этот вопрос не давал Тэхёну покоя. - Сила кольца - это сплетения энергий мастера и металла. Их делал очень хороший человек, особенный. Душа у него была светлая и помыслы чистые. Он очень любил свое ремесло, в каждое свое творение вкладывая частичку себя. - На лице ее отразилась печаль, но она продолжала улыбаться, смотря на них. - Вы, молодые люди, наверняка не знаете, но серебро чистый металл, обладающий очень сильной энергией. Он способен поглощать негативные мысли, которые посылаются на его носителя. Кольца сами по себе амулет защиты, и чем сильнее энергия того, кто его сделал, тем сильнее у кольца свойства оберега. *** - Это было странно. - Гук нарушил тишину, которая повисла с тех пор, как они покинули магазин и сели в машину. - Да, - кивнул Тэхён, выруливая влево, чтобы перестроиться в другой ряд, и посмотрел на кольцо на ладони, которой сжимал руль. Гук, посмотрев на свое, поскреб серебряный узелок ногтем и улыбнулся: - Сегодня особенный день. До дома Чонгука оставалось всего несколько кварталов. Они договорились, что Тэхён оставит его в неприметном проулке, чтобы не встретиться случайно с кем-то из знакомых. Хоть машина у Тэхёна была новой, и номерами он не светил, возможность быть узнанным все равно оставалась высокой. Свернув на перекрестке в тихий квартал, Тэхён остановился между двух глухих стен, и, отщелкнув ремень, потянулся к Гуку, чтобы снова поцеловать его. - Не хочу уезжать, - прохрипел он, оторвавшись от его губ. - Не уезжай, - открывая глаза, ответил Гук. Еще один долгий нежный поцелуй, и Тэхён произнес это ненавистное "мне пора". Гук вышел из машины, подождал, пока тот скроется за поворотом, прошел вглубь проема между домами, прислонился к кирпичной стене и дал волю слезам, которые периодически жгли изнутри с самого утра. "Малыш, не плачь, мы скоро увидимся. Люблю" От только что пришедшего сообщения стало еще больней. Смахнув слезы, он написал ответное "Не плачу. Я тебя тоже люблю. Не забудь позвонить, как доедешь", он поплелся в сторону дома. *** - Рассказывай, - потребовал Чимин, когда Гук перезвонил ему из дома после десятка пропущенных. - У меня нет настроения. Я спать хочу. Мне еще домашку делать, которую я обещал сделать у друга, - с упором на последние слова, пробурчал он. - Ты от меня не отделаешься. Хочу знать подробности. Я за вами постель стирал, между прочим! - Не ври, Тэхён сам все в стиралку загружал. - Ладно, развешивал… - Ты? - с недоверием уточнил Гук. - Ладно, Юнги. Что ты к мелочам придираешься? Да если бы не мои советы и чудо-снадобья, твоя задница… - Ой, все. Пока, Чимин. Передай Юнги спасибо. - Чимин возмущенно тараторил в трубку, но Гук, игнорируя, сбросил вызов и убавил громкость. Совсем выключать звук не хотелось, потому что мог позвонить или написать Тэхён, поэтому ему смиренно пришлось принять то, что Чимин долбал его периодически звонками и гневными сообщениями. Под звуки оповещений, он вырубился, стоило только голове опуститься на подушку.