Альтернатива

      За все это время Вуди ни разу не осознавал, что привык к одиночеству. В стакане была только одна зубная щетка, детская пустовала, как и вторая половина кровати, ведь Бо редко оставалась на всю ночь, она вечно воспринимала его, как ублюдочную секс-машину. Видимо, после того, как он пообещал отстрелить Лайтеру яйца.       А потом по округу так же прошел слух о том, как он дерзко прокатил того космонавта на лошади задом вперед, заставил колесить по ранчо, как подстреленного кролика. Вуди — помешанный ублюдок не только в глазах очаровательной блондинистой Бо, но и всего своего круга приближенных. Только никто из них не в курсе того, как этот космонавт после выгораживал его перед Хэммом, никто не в курсе, что он для его ребенка тоже в роли отца, и тем более, никто не в курсе, как часто Прайду приходилось искренне говорить ему «спасибо.»       Он предпочитал думать, что Мириам тоже не в курсе этого. Но ведь она должна знать, что ее чертовски благородный сожитель ошивается в Далласе? А если конкретнее — в квартире бывшего шерифа.       И он не обращал внимания на то, что Прайд регулярно включает телевизор на полную громкость, что он вечно посылает его к черту и вскидывает хмурый взгляд при каждом упоминании своего сына. Ему было все равно на то, что Вуди стереотипный интроверт с дурным характером, который действительно отвык жить один, потому что периодически у них получалось неплохо проводить время вместе.       Курсы подготовки космонавтов проходили в Арлингтоне — непосредственной близости от Далласа, и у Лайтера не было сил, когда он возвращался около полуночи и заваливался спать на диван буквально в убитом состоянии. В его просьбе, заключающейся в том, чтобы Прайд приютил его у себя в доме на время прохождения подготовки, не было ничего сомнительного — потому что Лайтер действительно не был в состоянии добираться до Шривпорта.       Энди регулярно звонил, чтобы поинтересоваться двумя вещами — не заезжал ли Базз и как дела у Бастера, и Вуди откровенно забавлялся этим вопросом, потому что обычно старый пес спал возле дивана, на котором, в свою очередь, всю ночь в отключке лежал космонавт.       Он принес с собой в дом незнакомый терпкий запах. Им пропитался весь диван, а потом в какой-то момент Прайд обнаружил то, что даже в отсутствие Лайтера все равно проходит через гостиную совершенно бесшумно, не собираясь будить своего спящего на диване гостя. Безусловно, Базз был лишь гостем, едва ли он мог мысленно назвать его своим другом, но по вечерам они довольно громко хохотали над нелепыми историями из жизни, прокуривая кухню.       Этих историй было много, Базз Лайтер — гребанный генератор удивительных событий из жизни. Он говорил, что из его авиационной академии только он стал настоящим космонавтом, регулярно посещающим МКС. Он рассказывал, как единожды ощутив состояние невесомости, с ним уже невозможно расстаться и чертовски тяжело свыкаться с земным притяжением — это хуже, чем самое убийственное похмелье. А Прайд при всем усилии не мог себе представить этого накаченного голубоглазого астронавта в состоянии похмелья — нет, едва ли его возможно свалить с ног.       Этот мужчина прозрачно улыбается, словно что-то утаивая, когда речь поднимается о необъятности космического пространства. Он затягивается табачным дымом и говорит, что в космосе настолько теряется чувство времени, что проведя там несколько часов, ты ощущаешь, что прошло уже несколько суток или же наоборот, пара минут. И молча слушая это, Прайд вовсе не ощущал себя идиотом в компании болвана, он словно постигал некие тайны человечества, доступные далеко не всем. Он представлял себе этого человека в космосе, смело шагающего в неизведанную бесконечность, и после пары пропущенных рюмок этот образ буквально вызывал мурашки по телу.       Потому что он не был похож абсолютно ни на кого. На своем пути шериф Прайд встречал столько моральных уродов, жестоких, развращенных своей силой или умением держать оружие, а этот боец, настоящий космический солдат, при всей своей харизме обладал поразительной сдержанностью и благородством. Он даже спрашивал, не позвонила ли Прайду Мириам, чтобы поговорить о свиданиях с Энди, потому что его действительно это волновало.       Вуди не сразу осознал, как смог так быстро впустить Лайтера в свою жизнь — по его рассказам подготовка к вылету всякий раз длится около месяца, и за одну неделю ему стала привычна мысль о том, что перед уходом из дома нужно усердно толкнуть космонавта, чтобы не проспал учения. Вуди не одергивал себя от того, чтобы по утрам пользоваться чужой пеной для бритья, стоящей на раковине — и тогда этот терпкий мятный аромат следовал за ним весь день. В телефонную книгу Прайд записал его просто как «Лайтер», все еще считая, что до статуса друзей им чертовски далеко.       Иногда Лайтер оставлял на автоответчике сообщения. Это был его хриплый усталый голос из Арлингтона, вроде «Приеду через пару часов, оставь дверь открытой» или же более бодрый, когда у него оставались силы и много свободного времени: «Уезжаю в Шривпорт, шериф.»       Конечно, ему было намного комфортнее проводить время с Мириам и Энди, чем с его отцом. По крайней мере, Вуди был в этом уверен.       Истощенный от бесконечных тренировок Лайтер никогда не горел желанием ехать из Арлингтона в Шривпорт, но ему нужно было увидеться с Энди и, в конце концов, дать знать своей красавице Мириам, что с ним все нормально. Она беспокоилась, постоянно, но звонить бывшему мужу не хотела — ей все еще не нравилась мысль о том, что они с Прайдом так часто проводят время вместе.       На ее терпении злополучно играли рисунки сына — тот часто любил рисовать отца, всевозможных персонажей, а после рассказов Лайтера — и самого Базза, витающего среди белых точечных звезд на закрашенном синей гуашью листе. А после последней встречи с отцом, Энди рисовал их втроем, седлающих лошадей, и этот злополучный рисунок гомосексуальной американской семьи торжественно украшал их холодильник. Недолго, потому что Лайтер над ним прохохотал и забрал с собой в Даллас, чтобы продемонстрировать Прайду.       Ему во многом нравится общаться с Вуди — несмотря на свою вечную брань, он бывает приветлив, гостеприимен, и у него весьма выразительная реакция на все. Он искренне критикует все и всех, кто ему не нравится, и имеет привычку удивленно распахивать глаза на все упоминания о космосе. Конечно, кроме этого он железно выходит из дома в половину восьмого утра и уверенно надвигает шляпу на глаза. Он умеет быть хладнокровным и держать в руках оружие, и Баззу было легко догадаться, что если бы шериф действительно хотел прострелить ему голову или яйца, то именно так бы он и поступил, когда палил в него на ранчо.       Они оба достаточно взрослые и серьезные люди, чтобы воспринимать все произошедшее не за больную мозоль, а за весьма озорную шутку. И извиняться друг перед другом точно не собираются.       Прайд говорит: «Черт возьми, это похоже на однополый брак!» — когда видит рисунок своего сына, на котором они в компании Лайтера сидят на слегка перекошенных лошадях. Он некоторое время задумчиво осматривает рисунок, и так же возмущенно добавляет: «Он нарисовал тебя в два раза больше меня!» И этот комментарий заставляет Базза расхохотаться: «Все равно я даже здесь похож больше на пастуха, чем на ковбоя.»       Иронично, но это так, потому что Лайтера совершенно не тянуло ни на ранчо, ни на родео, а животные относились к нему с явной опаской, даже вислоухий Бастер, регулярно грызущий его стоящие у двери огромные ботинки. Возвращаясь в таунхаус, Базз порой был в силах только скинуть с себя обувь и сразу же завалиться на диван, а в один из своих тяжелых тренировочных дней он и вовсе стянул с себя футболку, взгромоздившись на подушки в одних брюках. Именно в таком виде его обнаружил утром Прайд, от неожиданности замерев на лестнице.       Из смутных рассказов Лайтера о подготовке космонавтов у шерифа складывалось не радушное впечатление, но оно все равно не объясняло то, почему все тело Базза было покрыто синяками. Крепкий, рельефный, развалившийся на диване в полный рост, без своей футболки он казался пятнистым, как гребанный дремлющий гепард, а Прайд молча приблизился к нему. Хоть этот мужчина ночевал в его доме далеко не в первый раз, видеть его торс Вуди ни разу не приходилось — к чему это вообще?       Но вид этих гематом казался действительно угрожающим. На его мощной груди были такие же едва различающиеся светлые волосы, обрамляющие внушительные мышцы. И под его пристальным взглядом спящий Базз расшевелился в то же мгновение, разлепив светлые глаза и взглянув на шерифа совершенно осмысленным взглядом. — На что любуешься? — спокойно поинтересовался он, не моргнув глазом и лишь устало подложив под затылок собственный кулак.       Прайд не сразу сумел одернуть себя, ему потребовалось возмущенно покраснеть в лице, а затем выразительно чертыхнуться: — А ты не хочешь поспать на моем диване с голой задницей? Какого черта?       Поморщившись от его брани, начавшейся с самого утра, Лайтер лишь сонно проморгался: — Я даже не помню, как сюда пришел. К чему претензии, ты такой брезгливый?       А он такой бесцеремонный, будучи в одних своих брюках. В его хриплом голосе есть какая-то неуловимая притягательность, и Прайд не знает, как ему объяснить, что именно возмущает его в этой ситуации, ведь это точно не то, что этот болван спит на его диване без футболки. Ему абсолютно без разницы. Так? — С чего весь такой помятый? — переводит тему Вуди на синяки на его теле. Вопрос довольно щекотливый, но Лайтера, разумеется, не смущает. Он встает на ноги, склоняется в поиске своей отброшенной к черту футболки, и спокойно поясняет: — Тренировки. Все эти полосы препятствий — это травмоопасно. — По тебе видно, — мрачно комментирует шериф, упорно отводя взгляд от рельефной спины Лайтера, а затем замечает его смятую футболку валяющейся около дивана. — Черт, да оставь ее, я дам другую… — Зачем? — Чтобы ты не шлялся как бродяга, — сухо отвечает Прайд, отлучаясь обратно в спальню в поиске чистой одежды. Собственный благородный порыв непонятен ему, но ведь Лайтер постоянно поступает с ним подобным образом!       В отражении зеркала в своей спальне Вуди видит свое все еще порядком розовеющее скуластое лицо и лишь сильнее сжимает зубы — вот черт, это в такой цвет его вгоняет этот болван, разгуливающий по его дому в полураздетом виде? Прайду остается лишь нервно ухмыльнуться, покосившись на лежащий на тумбе нарисованный Энди их совместный портрет. Просто обескураживающая ситуация.       Он молча спускается вниз, держа в руках одну из своих клетчатых рубашек, и Базз отвлекается от своих поисков, обращая на него более бодрый взгляд. — Спасибо, шериф, — выпрямившись, он ловит рубашку в руки и неторопливо натягивает ее на себя — чертовски тесная в плечах. Неудивительно, учитывая то, как различается их телосложение. Следующая фраза Лайтера заставляет Прайда замереть на месте. — Если тебя так смущает мой обнаженный вид, то впредь я буду прикрываться одеждой. Вуди молчит, и его взгляд становится все более недружелюбным. — Все, что меня смущает — это то, что я практически живу в одном доме с любовником своей бывшей жены, — категорически заявляет он, направляясь на кухню. — Пожарить тебе бекон? — Ты сегодня просто очарователен, Прайд, — усмехается Лайтер, с трудом застегивая пуговицы чужой рубашки на своей груди и неторопливо идя вслед за хозяином дома. — А ты в опасной близости от того, чтобы лишиться моего очарования, — беззлобно отвечает тот, принимаясь за приготовление завтрака. Редко удается позавтракать в компании, но в данный момент Вуди не против. Он берется за яичницу с беконом и привычно включает телевизор, чтобы слышать на фоне какой-либо шум, и по новостному каналу о погоде ему напоминают о том, что завтра — пятница. Базз планировал уехать. — Поедешь вечером в Шривпорт? — Да, как сложится с расписанием, — кивает ему Лайтер, присаживаясь за стол. — Энди уже заждался. — Хочу его увидеть, — едва хмурится Прайд, космонавт лишь понимающе кивает ему. — Я привезу его на все выходные. — А сам останешься с Мириам? — А ты не рад моей компании? — усмехается астронавт, и шериф лишь вопросительно оборачивается в его сторону. Тот весьма привлекательно смотрится в его рубашке, за его столом, на его кухне. Но так нагло насмехаться Прайд ему точно не позволит. — Больно ты нужен. Я думаю, что она будет не рада твоему очередному отсутствию. — Мы живем с Мириам в одном доме, так что она сможет пойти на компромисс.       Прайд не понимает, зачем Лайтер занимается таким самопожертвованием. Он также не понимает, действительно ли этому мужчине нравится проводить с ним время. — У меня такое ощущение, что это мы живем в одном доме, — невозмутимо заявляет Вуди, и это правда — к Баззу так легко привыкнуть, к их ежедневным перепалкам — тоже. Бекон ароматно поджаривается на сковороде, ответа астронавта не следует, и Вуди задумывается, какого черта того совершенно не смущают подобные реплики. — Поедем в выходные на родео? Их обоих приглашал Хэмм, но Базз откровенно протестует: — В чем удовольствие смотреть на то, как скакун сбрасывает наездника? Ты ловишь с этого кайф, Прайд? — Конечно, с тех самых пор, как ты приземлился на собственную задницу, — саркастически отвечает шериф, не отходя от плиты. — Ты не понимаешь, что это наш традиционный вид спорта? — Регби — это вид спорта. Теннис — это вид спорта. Мы вступили в цифровую эпоху, человек полетел в космос, а в Далласе тем временем все еще пытаются оседлать быков, — ворчит Лайтер, ему, очевидно, совершенно не хочется проводить время на родео, и Прайд не оставляет это без внимания. — В таком случае вали играть в регби в космосе, — хмыкает Вуди. — И куда ты предлагаешь поехать? — С ребенком обычно ездят в парки развлечений, — замечает Базз.       Шериф молча кладет на стол раскаленную сковороду с поджаристой яичницей с беконом и вооружается вилкой. Никакой лишней посуды — все равно нет времени ее мыть, и они с Лайтером трапезничают прямо со сковороды. Вуди ест неторопливо и прерывается, только чтобы сказать: — Отлично, я уже представляю себе эту картину, как мы там втроем фотографируемся на праздничную открытку. — Зачем? — Затем, что весь чертов округ считает, что мы тут живем, как двое голубых, — не ведет бровью Прайд и в ожидании чужой реакции поднимает взгляд на жующего Базза. Его широкая челюсть ритмично двигается, но никакого смятения на его лице нет. — И поэтому, когда я сплю на диване без футболки, тебя это напрягает? — уточняет Лайтер, а шериф, вспомнив этот чертов утренний пейзаж, вновь стремительно меняется в лице. — И опять. Вуди, нет ничего сомнительного в том, чтобы мы с твоим сыном сходили в парк развлечений. Это же город, а не ферма, хватит катать его на лошадях. — Энди любит верховую езду, — мрачно отвечает Прайд, отправляя себе в рот очередной кусок бекона. — Это намного полезнее, чем шляться в парках развлечений. — Я хотел показать Энди космодром, — неожиданно сообщает Лайтер. Вуди отвлекается от завтрака с неким удивлением. Настоящий космодром — это действительно внушительные впечатления для ребенка. — И запуск ракеты. — Так почему нет? — сдвигает брови шериф, искренне не понимая, чем истрачивает себя эта идея. Черт возьми, запуск ракеты — он бы сам был не против увидеть подобное! — Я — инженер, не могу вести ребенка без сопровождающего, — хмыкает тот. — А Мириам? — Она под угрозой жизни не станет в этом участвовать — ты ее знаешь.       Да, она всегда очень трепетно относилась к безопасности Энди — не одобряла даже его поездки верхом на самом захудалом жеребце, а его поездка на космодром ей тем более не понравится. Вуди это знает, ведь речь ведется об его бывшей жене. — Да к черту, — заявляет Прайд. — Я могу поехать с вами.       Как бы безумно это ни звучало, но он говорит серьезно. Отправляет к черту то ли собственную гордость, то ли бывшую жену, но говорит серьезно. Они оба справляются с завтраком, когда эта тема поездки на космодром поднимается вновь. — Серьезно? — Лайтер усмехается, как огромный сытый зверь, и Вуди остается лишь уверенно кивнуть ему. Его неожиданное дружелюбие не всегда понятно Баззу, хотя тот прекрасно знает, что для этого ковбоя в приоритете интересы его любимого ребенка.       Но сейчас речь ведется не о нем, а о Баззе и его космодроме — и Прайд вызывается ехать с ним. Лайтер уже несколько раз сообщал тому об его очаровательности — и он ни разу не воспринимал всерьез. Когда Базз выходит из таунхауса в его же рубашке, Прайд — в своей кожаной шляпе, они расходятся по своим припаркованным рядом автомобилям, и Лайтер приветливо машет ему рукой через окно. — Болван, — с усмешкой изрекает себе под нос Прайд прежде, чем завести машину.       Ведь Лайтер действительно болван, хотя сам он, наверное, считает таковым Вуди — своим невыносимым другом-болваном, сильно привязанным к своему ребенку. Так или иначе, они все равно находят общий язык.       И Прайд даже чувствует себя несколько опечаленным, когда возвращается вечером домой, порядком потрепанный и слегка поддатый после нескольких рюмок виски, при этом зная, что сегодня ночью Базз не нагрянет на свое законное место на диване — он поедет к своей семье. К его семье. Мириам ждет его, наверняка она ему названивает, а своему бывшему мужу — ни разу. Для нее это слишком тяжело.       Пропотевшая футболка Лайтера с логотипом НАСА валяется в углу ванной, и это первое, что попадается Прайду на глаза, когда он заходит туда освежиться. Хренов астронавт заполнил собой весь дом, и шериф небрежно швыряет ее в стиральную машину. Сегодня Рекс нахально поинтересовался, займутся ли они с Лайтером на выходных верховой ездой, и Вуди понадобилось несколько раз переварить эту фразу, чтобы вникнуть в ее подлинный смысл, а не в мерзкие ассоциации. В Далласе такое нельзя выдавать даже в качестве шутки.       Принимая душ, Прайд вытягивается в ванной в полный рост и видит свое отражение в запотевшем зеркале — высокий и худощавый, он совершенно не похож на своего массивного гостя, должно быть, тот просто воспринимает его как мартышку с револьвером — в их драке Вуди было бы совершенно нечего ему противопоставить. Разве что сломанную переносицу, и то, если изловчится.       Около трех часов ночи домашний телефон начинает оглушительно трещать — Прайд не ждал звонка в такое время, и он несказанно удивлен тому, что на том конце связи он слышит легко узнаваемый голос своей бывшей жены. Мириам позвонила ему впервые за несколько месяцев, и она явно чем-то обеспокоена, потому что ее первой фразой служат слова: «Базз с тобой?»       И Вуди недоумевающе отрицает — нет, этот болван не с ним, и если он до сих пор не доехал до Шривпорта, то с кем он? Этот вопрос неприятно щекочет нервы, как предположение о том, что уставший и сонный после тренировок он мог просто разбиться на автомагистрали, как и то, что он сейчас ночует в другом месте и трахает другую женщину.       Но это оказывается ложью, потому что Базз-хренов-Лайтер заваливается в гребанную квартиру через несколько минут, не объясняя ни почему он не рванул из Далласа, ни почему у него такое ощутимое амбрэ, зато, увидев на лестнице, ведущей на верхний этаж, обернутую лишь в полотенце белокурую красавицу Бо Пип, он буквально отвешивает книксен. — Мое почтение, — пьяно изрекает он в тот момент, когда Бо застывает на месте, а Вуди с разъяренным лицом волочит его из гостиной на кухню. — Мадам…       Мисс Пип удивлена — не так давно ее любовник обещал отстрелить этому мужчине достоинство, а сейчас он заваливается в их дом в пьяном виде и, кажется, в его рубашке. Это вызывает не то, что удивление, это вызывает шок.       Вуди разъяренно толкает того к стене, рассчитывая протрезвить. Да, ему было чертовски тяжело представить этого астронавта пьяным — так вот он, тяжелый и неповоротливый, с улыбкой отводит от себя ухватливые руки шерифа. — Какого черта ты здесь делаешь? — шипит Прайд ему в лицо, ловя на себе не фокусируемый взгляд Лайтера. — Мириам беспокоится, ты должен был уехать, почему ты пьян? — Это сногсшибательная история! — буквально всплескивает руками Базз, повысив голос и случайно задевает правой лицо Прайда, несильно стукнув его. — Да не махай своими бревнами, — злится тот, перехватывая его запястья и мгновенно прижимая к стене. Астронавт стоит спокойно, дышит ему в лицо и лишь выразительно поднимает брови, будто ожидая каких-то действий. — Говори. — Да ты собрался меня пытать, ковбой? — неуместно хохочет Базз, но суровое выражение лица Прайда говорит об обратном. Он так и стоит, продолжая вжимать его в стену, и Лайтеру все же приходится объясниться. — Каждый день вся команда принимает одну-две рюмки бренди. Обычно я отказываюсь, но сегодня… — Ты в хлам, какие к черту две рюмки? — чертыхается Вуди, не собираясь верить в эти дурацкие оправдания. Базз прищуривает глаза. — Я действительно настолько пьян? — тянет он, и на этот раз очередь шерифа хохотнуть. — Я прямо сейчас держу твои руки, чтобы ты не вертелся, как юла, болван! — Что? Я думал, что ты ко мне пристаешь, — не ведет бровью Лайтер, тут же с легкостью освобождаясь от чужого захвата, и лицо шерифа вытягивается с каждым его словом. — А ты еще и трахаешь каких-то девчонок, оказывается…       Его слова невозможно воспринимать всерьез, разумеется, этот болван шутит, но с таких оскорбленным видом, что Прайду реально становится не по себе, а скулы стремительно краснеют. Полный бред, и Вуди пропускает его мимо ушей. — Возможно, я знаю, в чем дело… — начинает Базз и, получив свободу действий и завидев кожаную шляпу шерифа, висящую на крюке в близости от него, невозмутимо напяливает ее на свой коротко стриженный затылок. Он так чертовски пьян, и так довольно улыбается Прайду, что тот просто не может ничего сказать. — ..Я получил травму, я… Постоянно расшибаюсь нахрен, когда прохожу полосу препятствий. А еще после вращения в драной центрифуге постоянно тянет блевать! — Хорошо, — кивает Вуди, ожидая некого пояснения. Слышать брань от Лайтера ему явно непривычно, по спине проползают мурашки. — Да, и я слегка нарвался на гвоздь, — хрипло продолжает мужчина, на глазах Прайда расстегивая на себе его же рубашку, чтобы продемонстрировать тому свою бинтованную грудь. Вуди безмолвно распахивает глаза. Да, Базз действительно напоролся — даже на бинте все еще есть следы крови, и… — Я же принял антибиотики, — устало качает головой Лайтер, потирая рану сквозь слои бинта. Видя это небрежное движение, Прайд останавливает его, вновь перехватив за запястье. — А потом взял стакан и забыл про это… Мне каждый раз сносит башню, когда я совмещаю… — Я понял, — мягче произносит Вуди, прерывая его. Но Лайтер продолжает виновато вещать. — Дьявол, я и правда болван… — он низко смеется, ему совершенно не чужда самоирония, и он устало откидывает голову. — Разумеется, я не поехал в Шривпорт, к черту ли мне садиться за руль… — И где твоя машина? — поднимает бровь Прайд, все еще рассматривая небрежные слои бинта на его груди. — Осталась на базе! — махает свободной рукой Базз, и шериф едва успевает от нее увернуться. — Сказал одному коллеге, куда меня завезти… — Куда? — на всякий случай уточняет Вуди. Он ведет этого разъяренного качка за собой, держа его за запястье, чтобы переместить на диван. Антибиотики и алкоголь — вот и слабость Базза Лайтера. — К другу, — не моргнув глазом, отвечает тот, ступая за Прайдом. На нем все еще надета кожаная шляпа Вуди, а рубашка наполовину расстегнута. — К отцу моего ребенка!       Эти слова вызвали бы у Прайда весьма негативную реакцию, если бы Лайтер не был совершенно пьян. Он заваливается на свой излюбленный диван первый, продолжая восклицать: — К этому ублюдку, который тут же позвал к себе в дом другую женщину!       Вуди категорически не понимает причину возмущений Лайтера и смотрит на него так, как будто он только что пробежал по всему Далласу, сняв штаны. Параллельно у него возникает мысль о том, что у этого чертовски развратного астронавта в расстегнутой рубашке могут быть какие-то гомосексуальные наклонности с вытекающим чувством ревности к своему новому другу, но ведь это полнейший бред.       В конце концов, он спит с его бывшей женой. — Ты чем-то недоволен? — заинтересованно задает вопрос Прайд, скрещивая руки на груди, когда Лайтер продолжает смотреть на него затуманенными глазами. — Тем, что эта шлюха спит в кровати, а я — здесь, — заявляет тот, сдвинув себе на глаза шляпу точно на манер Вуди, и тот не удерживается от открытой широкой улыбки.       Черт, Лайтер… Он просто катастрофа.       Вуди тянет к нему руку, чтобы стянуть с его головы свою шляпу, но этот чертовски пьяный травмированный космонавт такой же маневренный, как и в первый день их знакомства, когда он так легко скрутил шерифа на парковке. Сейчас он хватает его запястье и грубо утягивает в сторону, от чего не ожидавший подобного нападения Вуди тут же обрушивается на лежащего мужчину сверху. — Вас оставить одних? — бледная, как полотно Бо, поспешно одетая в свое платье, поджимает накрашенные губы, с конца лестницы наблюдая за тем, как ее любовник наваливается на этого полураздетого астронавта. — Раз ты так занят своим другом… Я, пожалуй, ухожу. — Погоди, — поспешно отзывается Вуди, неловко вскакивая на ноги. Краснея в лице, даже не собираясь представлять, как это выглядит со стороны, он рвется в ее сторону. — Мы не друзья.       Базз на диване саркастически ахает, впрочем, даже не поднимая головы. Бо скептически смотрит на них обоих. — Да, я вижу… — изрекает она, направляясь к парадной двери мимо шерифа. Нет, она не будет спокойно наблюдать за этим, она не собирается так унижаться. — Повторяй это себе почаще.       Вуди смотрит то на нее, то на невозмутимо лежащего Лайтера в полурасстегнутой рубашке и все еще в его шляпе. Будто пытаясь доказать обратное, он невозмутимо возвращает свою шляпу на свою голову, и это вызывает только еще более скептический взгляд Бо, обувающейся в туфли. Базз издает несдержанный смешок. — Бо, подожди, — серьезно говорит Прайд, но его манерно перебивает Лайтер. — Бо, иди к машине. Их взгляды бессловно встречаются, и Вуди ощущает некое чувство дежавю, тут же недружелюбно прищуривая глаза. — А что, что ты сделаешь? — продолжает хохотать Лайтер, и почему-то это идиотское цитирование заставляет шерифа едва ухмыльнуться. Бо, окончательно потерявшая желание оставаться в таунхаусе, хлопает входной дверью. — Какой ты ублюдок, Лайтер… — качает головой Прайд, угрожающе приближаясь к улыбчивому пьянице. — Я всегда говорил, что ты ублюдок, но это переход всех границ. Ты всегда будешь отбирать у меня все, что мне дорого? — он говорит об этих серьезных вещах так спокойно, что Базз совершенно не замечает никакого подвоха. — Мою жену, мою любовницу? Ты конченный эгоист. — Да какая еще любовница, — отмахивается от него Лайтер. — Она выглядит, как пастушка.       Вуди, пораженный его безалаберностью, лишь молча смотрит на то, как тот сонно переворачивается на бок. — Она что, правда пастушка? — не размыкая глаз, спрашивает он. — Ты, блять, пастушка, — буквально выплевывает Прайд, и следующий звук, который заставляет Лайтера нервно распахнуть глаза — это хлопок двери в его спальню.       Базз, сука, Лайтер всегда действовал на нервы, но в пьяном виде это просто невыносимо. И это Вуди считал, что у него-то дурной характер, когда этот хренов астронавт просто перешел на голубые шутки. Прайд не может спокойно спать, зная, что тот валяется на диване внизу, возмущенный тем, что девушку шериф пускает в кровать, а его — нет. Это звучит, как самый идиотский и наигранный бред, но Прайду еще с детства говорил отец, что пьяные люди — это самые искренние люди.       Как ему объяснять Мириам, что произошло?       Он звонит ей прямо так, в четыре утра, объясняя то, что Лайтер получил травму, выбился из сил, и решил остаться в Далласе на всю ночь, но она может ждать его к полудню. Ему так чертовски непривычно говорить со своей бывшей женой о ее настоящем любовнике, но все же Энди наверняка беспокоится о Баззе. Кроме прочего, Базз — его отчим.       Мириам благодарит его, Прайд бессловно бросает трубку и откидывается на кровать с болезненным вздохом. Какого черта это должно происходить именно с ним? Он никогда не думал о том, что когда-нибудь в его жизни он будет рассказывать Мириам о том, почему ее чертов ебырь к ней сегодня не приедет.       Вуди тяжело засыпает и некрепко спит. Он даже не представляет, как ему придется объясняться с этим мужчиной через несколько часов.       Не представляет и тогда, когда проходит через гостиную, в которой все еще громко похрапывает Лайтер, лежа на диване. Он выглядит так, будто вчера у него действительно была бурная ночь, если можно брать в расчет тот момент, когда Прайд упал на него сверху.       Вуди мрачно ходит по дому — заваривает чай, чистит зубы на ходу, развешивает постиранные вещи в ванной, мысленно продумывая план по выкидыванию Базза из своей квартиры. Когда он проходит через гостиную вновь, свежий и одетый, он не сразу замечает обращенный на себя взгляд. — Доброе утро. — Иди к черту, — мгновенно отзывается шериф, уединяясь на кухне. Желания разговаривать у него так и не появилось. Но Базз развязывает его сам, едва поднявшись с дивана, и пройдя до порога в своем чертовски растрепанном виде. Прайд поднимает на него безразличный взгляд. — И ты говорил мне, что я алкоголик. Лайтер безостановочно хлещет воду прямо из-под крана. — Это вышло случайно, — хрипит он, вытирая рот. — Я принял антибиотики, и… — Решил это отметить, я знаю, — обрывает его Прайд, все еще смотря на него с нескрываемым презрением. — А потом заявился сюда. Ты всегда такой буйный, когда пьяный? Лайтер хмуро сдвигает брови. Недоуменно приглаживает ежик блондинистых волос. — Что было-то? — Размахивал руками, как хренов циркач, — огрызается Прайд. Утаивать все его гомосексуальные шутки он тоже не собирается. — Возмущался, что я позвал в дом женщину, которая спит на твоем месте. Лицо космонавта остается таким же недоуменным. — Что за место? — Моя кровать! — буквально гаркает Прайд, и в этот момент чайник начинает свистеть. При всей своей военной сноровке Лайтер все равно вздрагивает, но не изменяется в лице. Шериф, поднимаясь, чтобы налить себе кружку чая, продолжает читать нотацию. — Ты был знатно недоволен тем, что я к тебе не пристаю, Лайтер. Что я привожу любовниц в твое отсутствие… — Это смешно, — покачав головой, Лайтер начинает открыто хохотать. Прайд смотрит на него с недовольством, но все же подтверждает свою теорию о том, что это был всего лишь неудачный юмор, лишь до следующих слов космонавта. — Извини, у меня случаются такие ревностные порывы. — Какие ревностные порывы? — хмурится шериф, но все же выдает кружку и Баззу — во время похмелья выпить что-то горячее не бывает лишним. Они оба стоят друг напротив друга и потягивают чай так, будто это обычная утренняя беседа. — К мужчинам, — кивает Лайтер, и Вуди буквально столбенеет. — Черт знает, в академии заглядывался на красивых парней, считал, что с возрастом это прошло.       Прайд чувствует себя так, словно его окатили кипятком. Он стоит красный и не понимает, почему, почему этому мужчине так легко говорить о таких интимных вещах.       Потому что Лайтер совершенно не похож на него — он сильнее, смелее, благороднее, старше, он, черт возьми, лучше во всем, а сейчас он говорит совершенно безумные вещи.       А шериф стоит и смотрит на него самым ледяным из своих взглядов и не знает, что ему нужно сейчас сказать. — Видимо, не прошло, — изрекает Лайтер, не отводя от него глаз, словно испытывая на прочность. Вуди хочется застрелиться лишь бы не продолжать этот разговор и не вглядываться в его пронзительные глаза. Это походит на флирт, а флирт здесь неуместен, потому что они даже не друзья, потому что они в гребанном Далласе! — В каком это смысле? — с наивным подозрением прищуривает глаза шериф, и Лайтер лишь очаровательно усмехается ему в ответ. — В том, что ты во всем привлекателен, — застегивая на себе его рубашку, Лайтер смотрит совершенно невозмутимо и с явным удовольствием ловит чужой растерянный взгляд. — Высокий надменный шериф, приютивший меня у себя в доме, — усмехается он все развязнее. — А до этого пытавшийся меня убить.       Вуди проглатывает язык. Он действительно высокий надменный шериф, но сейчас он чувствует себя каким-то неумелым идиотом, которого так профессионально соблазняют. — Лайтер, ты клеишься ко мне, — делает гениальное заключение Прайд, когда голос наконец прорезается. И сейчас главное — сохранять спокойствие, воспринимать это так же, как одну из его шуток. — Ты трахаешь мою жену, теперь и на меня нацелился, гребанный гомик?       Базз низко смеется, и расстояние между ними уменьшается. — Я просто говорю тебе все, как есть, — спокойно изрекает он, сделав один шаг, но оставив между ними выдержанную дистанцию. Он выглядит так серьезно, что Прайду с каждой секундой становится все более неловко. — Если вчера я сделал что-то не то, то я извиняюсь перед тобой.       Он извиняется. Он, черт возьми, извиняется! Прайд все еще не может сдвинуться с места — глядя на Лайтера, он бы никогда не подумал, что этот мужчина… Может «заглядываться на красивых парней.» Черт возьми, в него влюблена его жена! За что, за откровенность?       Хотя надо признать, это просто поразительно. Он что, только что признавался ему, что Вуди ему… приглянулся? — Вали в Шривпорт, — спокойно произносит Вуди, возвращаясь за стол, чтобы допить чай. — Мириам тебя ждет.       Базз некоторое время продолжает стоять на месте. Не произнеся более ни слова, он возвращает чашку и медленно отступает к входной двери, пока не замирает, будто что-то вспомнив.       Прайд продолжает мрачно рассматривать стол. — Твоя рубашка… — начинает космонавт, шериф кивает ему. — Оставь себе.       Они в гребанном Далласе. В Техасе. О чем думает этот болван, когда говорит бывшему шерифу Далласа такие вещи? Как им вообще теперь говорить, если их прогулки и без того были напряженные? Вуди попадает в чертовски напряженную ситуацию — раньше ничего подобного не происходило, и мужчины никогда ему не симпатизировали. Или, может быть, он часто путал флирт с жестами дружелюбия?       Насколько часто?       Вуди не знает, как ведут себя в подобных ситуациях, и не знает, как вести себя тогда, когда вечером Лайтер возвращается из Шривпорта. Ситуацию скрашивает Энди, шериф по нему чертовски скучал.       Мальчишка бросается к нему из машины, его ноги едва успевают касаться асфальта — так быстро он бежит к своему отцу после того, как не видел его целую неделю. Он виснет на его шее, и по этому жесту шериф тоже чертовски скучал. — Ты что, подрос? — поднимая сына на руки, открыто улыбается мужчина. Энди счастливо качает головой. — Неа. Зато у меня снова выпал зуб, — улыбаясь, он довольно демонстрирует зияющую дыру между зубов, и веселое выражение лица Вуди плавно сходит на нет. — Выпал? — хмурится он. — Его выбила шайба, — так же торжественно отвечает Энди, и в этот момент за его спиной появляется вышедший из машины Базз. Вуди забывает о всей гребанной неловкости, возникшей между ними. — Какая к черту шайба? — повышает голос в сторону Лайтера Вуди. Космонавт, не ожидавший этого, замирает на месте. — Он играет с пацанами во дворе, — непонимающе отвечает тот, и Вуди не выпускает ребенка из рук, продолжая возмущаться. — У него выпали все молочные зубы в пятилетнем возрасте! Какого хрена, Лайтер! Базз изменяется в лице. — Нет, это определенно был молочный зуб, — качает головой он. — Энди, открой рот. Мальчик, не став возражать, машинально открывает рот, и подошедший к ним вплотную Лайтер рассматривает свежую ранку вместе с Прайдом. — Нихрена это не молочный зуб! — Вуди, потише… — с осуждением одергивает его Лайтер, но это не помогает. — Какая-то шайба выбила мальчишке передний зуб, а ты просишь меня разговаривать тише! — Посмотри на десну, видно же, что коренной зуб появится. — Коренной зуб появится разве что у тебя в мозгу, — ворчит шериф, и Энди, не выдержав, смеется. — Вот ему смешно, и чем прикрыть по-твоему эту дырку между зубов? — У него еще вылезали молочные зубы пару месяцев назад. — Какие, задние? — хмурится Вуди, наконец возвращая мальчишку на ноги и возмущенно глядя в лицо его отчима. — Эти здоровые зубищи, которые вылетают из ротовой полости в последнюю очередь, ты сравниваешь с резцами? — Бога ради, Вуди, я не стоматолог! — нервно гаркает Лайтер, тоже повысив голос, и поначалу это заставляет ковбоя заткнуться, но затем он снова открывает рот: — Ты болван! Который нихрена не следит за тем, что прилетает в рот ребенку! — Ты бы следил за тем, что прилетает в рот тебе. — Мы в гребанном Техасе, Лайтер! — Вуди приходится сбавить тон, и теперь он холодно шипит астронавту в лицо. — Держи свои гомосексуальные наклонности при себе.       Базз смотрит в его темные глаза, с азартом переводя взгляд с одного на другой, на его лице блуждает прозрачная улыбка. Затем ему приходится опомниться и вернуться к теме зубов Энди. — Если тебя что-то напрягает, то выясняй вопросы о зубах у зубного врача, — пожимает плечами он, а Прайд, тем временем, полон энтузиазма. — Поехали, — кивает он и невозмутимо направляется к автомобилю.       Лайтер и Энди смотрят на него с совершенно идентичным выражением лица, задавая немой вопрос. — К стоматологу, болван, — рычит Прайд, доставая ключи от машины. — Узнаешь, сколько будет стоить замена на керамику. — Вуди, мы ехали полтора часа, я чертовски голоден. — Такими темпами Энди будет просто нечем пережевывать еду, так что заткнись и садись в машину.       Вуди всегда уверен в своих выводах, у него очень реалистичные взгляды на жизнь, и он всегда утверждает, что последний человек, чьим мнением он интересуется — это Базз Лайтер, который не проследил за тем, как его сыну вышибли зуб шайбой. И он намерен заставить его не только заменять Энди зуб, но и ставить ему брекеты, если это потребуется.       Поэтому они все втроем приезжают клинику, поэтому они постоянно бранятся друг на друга в течение всей поездки и очереди к доктору Кену, и поэтому они так же невозмутимо заходят в его кабинет все втроем. Молодой стоматолог молча наблюдает за их дискуссией, не совсем понимая статус их отношений. — Это не коренной зуб, — спокойно поясняет Лайтер. — Это был именно он, — с ледяной усмешкой отвечает Прайд, и они смотрят друг на друга так, будто речь ведется о захвате мира, а не выбитого зуба ребенка. — Ты меня не убедишь. — А ты не убедишь меня, — равнодушно кивает Базз, облокачиваясь на стену. Вуди стоит в шаге от него и не прекращает рычать. — Мне и не нужно ни в чем убеждать тебя, болван, ты… — Извините, вы можете разбираться с этим за дверью? — наконец не выдерживает доктор Кен, оборвав их обоих. Энди сидит перед ним и смотрит с некой заинтересованностью. — Я собираюсь осмотреть вашего ребенка. — Прошу простить, — кивает Лайтер и направляется к двери, при этом потянув шерифа за собой. — Мы уходим. — А вы не можете просто сказать, коренной это был или молочный зуб, вашу мать… — шипит шериф до того момента, пока перед ним не захлопывается дверь. Они покидают приемную, и Базз ведет его дальше, из коридора. У него железная хватка, и ей невозможно сопротивляться, но Вуди, вспылив один раз, уже не может остановиться. — Что за придурок, ему что, нужна благоприятная атмосфера, чтобы провести осмотр? — Никому не нравится твоя брань, шериф. — А мне не нравятся они, — рычит Прайд, давая Лайтеру увлекать себя к черту подальше от кабинета. — Он что, сказал «вашего ребенка», он считает, что мы чертова парочка? — Хочешь сказать, что это не наш ребенок? — усмехается Лайтер, игнорируя то, что все посетители вскидывают на них мрачные взгляды. — Мы вместе повели его к врачу. — Он хотел сказать, что мы голубые. Вуди легко вывести из себя — в этом они с Баззом совершенно не похожи. И даже после того, как сегодня утром этот космонавт открыто флиртовал с ним, он не воспринимает его, как одного из тех мужчин, что обожают пялиться на задницу других мужчин. — ..А ты так спокойно это воспринял, «прошу простить», — передразнивает его шериф. Базз выглядит совершенно спокойным. — Ты тоже считаешь, что мы пара, Лайтер? — Я считаю, что ты болван, — невозмутимо хмыкает мужчина. Эта фраза звучит так неожиданно и знакомо, что Вуди выглядит даже слегка сбитым с толку. Они оба находятся в удаленности от скопления людей, оказавшись в конце коридора на этаже. — Ты вообще способен успокоиться? — Только не после того, как нас выставил из кабинета какой-то петух, — хмурится Прайд. Лайтер смотрит на него с нескрываемой улыбкой. — Ты такой вспыльчивый, когда дело касается чего-то нетрадиционного. — О, закрой рот, — мгновенно начинает нервничать шериф. Он знает, к чему сейчас поведет эта речь, и знает, как Базз ловит кайф с его реакции. — Я не собираюсь ассоциировать себя с голубыми. — А я собираюсь ассоциировать тебя с голубыми, — усмехается этот голубоглазый мужчина, и из-за его слов Вуди становится блядски неуютно. Он оглядывается по сторонам, чтобы смотреть куда угодно, но не на этого болвана. — Тебя и правда смущает, когда я обнажаюсь в твоем доме?       Вспомнив этого качка, лежащего на диване в одних брюках, Вуди страдальчески закатывает глаза, чтобы не вспоминать чувство собственной робкости. Почему этот вопрос так сбивает его с толку? — Знаешь, что делали в Техасе с голубыми? — атакует он в ответ, все еще не устанавливая зрительный контакт. — Привязывали за член к автомобилю и мотали так по всему городу. Лайтера не просто это не смущает, он улыбается так же нагло и откровенно напирает на Прайда своей широкой грудью. Это очень тяжело воспринимать как шутку, но у Лайтера слишком самодовольное лицо. — А ты хочешь помотать за член меня? Прайд краснеет до корней волос и отталкивает мужчину в грудь. — Я скорее убью тебя, Базз, — угрожающе шипит он и под хохот Лайтера стремительно возвращается обратно к кабинету.       Подумать только, этот болван посмел сказать ему это в лицо. В клинике! При людях! Вуди стоит весь цвета спелого томата, когда они с Баззом вновь объявляются в кабинете стоматолога, чтобы услышать то, что скажет доктор Кен. — Все нормально, это был молочный зуб, — с улыбкой сообщает тот, и две пары голубых глаз мгновенно обращаются на чертовски возмущенного шерифа. — Коренной появится в скором времени.       Вуди невозмутимо скрещивает руки на груди и отказывается комментировать происходящее. Лайтер, разумеется, не упускает момента, чтобы низко рассмеяться, тем самым выдавая свое «я же говорил». Он весь такой — наглый и открытый, каждым своим словом заставляет Прайда нервно вздрагивать. И все же его друг.       В баре Энди ест любимые капкейки, а Базз с довольным видом расправляется со стейком. Вуди потягивает из бутылки пиво и лишь кивает глазеющему на них чернокожему Рексу. — Знаешь бармена? — оборачивается на того Лайтер, оторвавшись от еды. Вуди лишь поднимает бровь. — Здесь все и всех знают, — отвечает он, замечая, что привычный столик Бо Пип пустует — та, видимо, отказалась заявляться после всего, что они с этим болваном высказали друг другу в лицо. — Тебя тоже все знают. — И меня? — оживляется Энди, оставив в покое свои сладости. Вуди с улыбкой кивает мальчишке, мимолетно стирая следы розового крема с его щек. — Да, все знают, что ты не пользуешься салфеткой, — подтверждает Лайтер, и мальчишка на манер отца закатывает глаза. — Да-да, существует такая штука. — Да я знаю, — хмыкает Энди. — Зачем их лишний раз переводить? — Да, ведь есть рукава, — саркастически отзывается Прайд, но увидев доверчивый взгляд сына, качает головой. — Нет, ковбой, так не пойдет. — Даже крутые ковбои вытирают лицо салфетками, — поясняет Базз Энди, вытирая пальцы от соуса к поджаристому мясу. — Ты думаешь, зачем твой отец носит красный платок на шее? Энди переводит взгляд на воротник рубашки Вуди, из-под которой торчит красная ткань. Прайд едва сдерживает смех. В баре начинает играть приятное кантри. — Он там не для того, чтобы вытирать руки, — качает головой Вуди, все же улыбнувшись. — Но да, ковбои тоже пользуются салфетками, Энди. — Серьезно? Я всегда думал, что это у тебя что-то вроде передника, — усмехается Лайтер на реплику про его платок и азартно ловит взгляд мужчины. — Оказывается, это все ради стиля. — Ради того, чтобы ты меня задрал, — добродушно отвечает Прайд и фокусирует взгляд на широком щетинистом подбородке мужчины, обнаружив там след от соуса. — Тебе тоже не мешало бы носить передник, Базз.       Прежде, чем Прайд успевает себя остановить, он вытягивается над столом и совершенно по-отечески вытирает подбородок этого статного и на мгновение остолбеневшего космонавта. Тот удивленно переводит взгляд на мелькнувшую перед лицом кисть шерифа, а затем на его глаза. Энди тоже слегка озадачен. — А еще тебе не мешало бы побриться, — менее смело добавляет Прайд, сглотнув и вернув руки на стол. Его смущение так очаровывает Лайтера, что он вновь начинает улыбаться так ослепительно по-голливудски и заигрывающе касается пальцем ладони мужчины.       Вуди сдерживает себя, чтобы не одернуть руку слишком нервозно. Ему блядски повезло, что здесь сидит Энди, и Базз не сможет вновь устроить свой голубой цирк… — Я сейчас приду, — неожиданно кивает мальчишка, вылезая из-за стола. — Энди, останься, — нервно выдает Вуди по некой инерции, и картина прошлого повторяется. — Энди, иди, — открыто улыбается Лайтер, когда Энди неопределенно замирает на месте. Они молча смотрят друг на друга, и Вуди кажется, что он сгорит на месте сразу же, как только его сын скроется из виду. — Я хочу в уборную, — осторожно поясняет мальчишка, и Прайду приходится провально кивнуть ему и отпустить. В этом баре столько людей, Базз не посмеет… — Ты не представляешь, как меня забавляет твоя тщательно скрытая робость, шериф, — выдает этот болван с такой низкой хрипотцой в голосе и таким пристальным взглядом, что Вуди невольно усмехается, ему хочется поерзать на месте и вообще нахрен спрятаться под столом. Он не робкий! Он — полицейский инспектор! И чтобы скрасить ситуацию, он делает несколько глотков пива из бутылки. Это не может так продолжаться, Лайтер не будет насмехаться над ним каждые полчаса, когда ему это только придет в голову! — Ты не представляешь, как мне хочется вмазать тебе по лицу, когда ты начинаешь втирать мне эту хрень, — уверенно улыбается Прайд, но Лайтер прекрасно понимает, насколько театральна его улыбка. Его следующим шагом служит ладонь — крепкая и широкая, которой он ненавязчиво берет руку шерифа. — Базз, здесь, блять, люди.       Прайд смотрит в сторону, чтобы убедиться, что никто, никто из присутствующих здесь людей не видит этого безумства. Если это увидят… Черт, он сильно взволнован. Лайтер — ублюдок. Шериф как можно спокойнее освобождается от его захвата, отодвигая ладони на край стола. Краем глаза заметив самодовольное выражение лица Лайтера, Прайд мрачно вздыхает себе под нос. Блять. — Не могу поверить, что тебя правда это волнует, — у него такие белые зубы, он улыбается, как сытый зверь, открыто заигрывая с бывшим мужем своей любовницы. — Ты и чужое мнение — несовместимые вещи, разве нет?       Разве да. Прайду остается лишь сжать зубы и невозмутимо взглянуть на своего собеседника. Энди должен вернуться с минуты на минуту, чтобы этот диалог прекратился прямо сейчас. А потом он позвонит Мириам и скажет, что ее гребанный любовник лезет к нему в штаны. Да, именно так он и поступит. — Я и ты — вот это несовместимо, — отвечает Прайд, побарабанив пальцами по столу в знак своей уверенности. — Остальные вещи меня не волнуют.       Это звучало бы убедительнее, если бы его лицо было менее алого оттенка. А этот чертов космонавт остается бледен, как бумажный лист — видно, что он нихрена не из Техаса. — Ты не боишься седлать диких зверей, не боишься палить из револьвера в людей, — восхищенно тянет Лайтер. Вуди переводит на него напряженный взгляд. — Но боишься оставаться со мной наедине. — Единственное, чего я боюсь — это того, что моему сыну выбьют шайбой коренной зуб, — холодно отвечает шериф. — Ты меня не пугаешь, сколько ни старайся. Ни в едином своем проявлении.       Это звучит как самый отчаянный вызов судьбе. Прайд слишком горд, чтобы признавать за Баззом хоть единое его сказанное слово. — Тогда ты не побоишься поговорить со мной, как мужчина с мужчиной, — его взгляд становится настолько непробиваемым, что Прайд вновь нервно сглатывает от того, что у него пересохло в горле. Космонавт уверенно поднимается со своего места. — Пойдем, выйдем.       Нет, этой фразы Вуди не боится. Он опасается самого Лайтера, не понимая, что тот от него хочет прямо сейчас. Подраться? Зачем, защитить свою гребанную гетеросексуальную честь? В чем смысл? Что происходит?       Но когда ковбою кидают подобный вызов — он не может отказаться. Он смотрит прямо в глаза и невозмутимо поднимается следом, вытягиваясь в полный рост. — Пойдем.       Они плечом к плечу идут на выход, и их сопровождают тревожные взгляды — эта драка всех чертовски интересует. Шериф Далласа и его широкоплечий соперник из НАСА. Вуди сам идет без единой мысли в голове, не остается ничего даже на то, чтобы банально испугаться Лайтера. Он недостаточно пьян, чтобы идти на какие-то необдуманные поступки, но вообще-то… ему хочется.       Поздний вечер, парковка едва освещена, как тогда, когда Прайд имел честь впервые с ним познакомиться — он просто вышел из тени, чтобы сломать все к собачьим чертям, чтобы отнять у него все, что у него есть. Но ведь теперь Базз — его друг. И они ведь не собираются драться?       Нет, они заходят за угол чертового бара, и делают совершенно необдуманные поступки, потому что Лайтер прижимает его к каменной стене, едва различая его темные глаза в густой тени. Прайд смотрит на него, как пойманный за голову удав, всеми своими темными глазами, не в силах двинуться с места. Этот чертов высокомерный шериф тяжело вздыхает ему в рот, когда они целуются, и машинально обвивает руками крепкую поясницу Лайтера. Ни брани, ни сопротивления, будто этот космонавт изначально должен был завести его в темный угол, прижать к стене и поцеловать так страстно, как только умеет.       Вуди растерян, раздавлен, возбужден, и язык Лайтера четко ощущается у него во рту. Это такое блядское безумие, не похожее совершенно ни на что, когда они делают это здесь, за гребанной парковкой, и Прайд так сдавленно мычит, когда Базз вжимает его в стену. Это горячо. Они как два вцепившихся друг в друга зверя, и пальцы шерифа проходятся по стриженной голове Лайтера в забвении, крепко хватаются за воротник рубашки, когда губы астронавта приходятся ниже его лица — прямо в шею, горячо впиваясь и напирая всем телом. — Блять, блять, Базз, — тяжело вздыхает Прайд, ощущая непреодолимую тяжесть в штанах. Его уже возбудило это, он уже не может это остановить, но… он пытается, пытается оттянуть от себя этого страстного мужчину. — Не здесь же, идиот… — Заткнись, — рычит Лайтер ему в шею, его руки не там, где надо, и Вуди весь горит от того, как они крепко держат его бедра.       Нет, черт возьми, их здесь увидят. Нет, он не даст ему это продолжать. Он не должен. — Я разобью тебе лицо, — вздыхает шериф и стыдливо потирается о бедро мужчины сквозь собственные джинсы. Это слишком, слишком сильно, они не могут этого делать. — Я сломаю тебе челюсть и все твои пальцы, — колени едва подгибаются от того, как крепкие ладони астронавта сжимают его ягодицы сквозь одежду. — Если ты не прекратишь, Базз… — Так разбей, — хрипит тот, не прекращая домогаться его так откровенно, у этой чертовой стены бара. — Сломай. Заставь остановиться.       Шериф хочет сдохнуть сейчас, от того, как его трогает этот мужчина и от того, как ему не хочется останавливаться. Собрав остатки своего самообладания, он крепко сжимает пальцы в кулак и, выгнувшись в объятиях возбужденного астронавта, с силой ударяет его в челюсть.       Тот отстраняется в мгновение ока, схватившись за место ушиба и болезненно согнувшись в пояснице. Наваждение не проходит, Вуди тяжело и сбито дышит, пытаясь поправить чертовы джинсы на своем стояке. Он не может поверить в то, что сейчас произошло, и почему он чувствует себя… так. Кулак горит от столкновения с чужим лицом, и Лайтер смотрит на него злым и весьма отрезвленным взглядом. — Получите. И распишитесь, — тяжело вздыхает Прайд, нервно улыбнувшись мужчине.       Лайтер, не прекращая судорожно потирать ноющую челюсть, едва усмехается ему в ответ. Они возвращаются в этот бар молча, едва встрепанные и совершенно невозмутимые, полностью игнорируя чужие взгляды со стороны.       Энди, сидящий за столом в легкой панике, находит взглядом их обоих и облегченно вздыхает. Когда его отец и отчим молча присаживаются напротив, мальчишка смотрит на них с подозрением: — Вы что, опять дрались? — Нет, — машинально отвечает Вуди. — Ни коим образом, — подтверждает Базз.