Цветы боли

      Не зная, что с рыжим, Дазай появился очень вовремя, когда возвращался из кафе. Мафиози использовал способность, только вот это было как-то странно: так опрометчиво шляпник никогда не поступил бы, а это уже не совпадение, которое могло привести к необратимым последствиям. Они могли навредить не только городу, но и самому носителю этого дара. Осаму едва ли схватил того за руку, как заметил лепесток лилии, что медленно приземлился на асфальт. Больше всего шатена удивило то, какого цвета был этот лепесток. Чёрный напоминал ему о многом: дуэт, который в итоге распался, прошлое, что было довольно тёмным по мнению эспера, а также череда событий, которые всё ещё преследовали его. Что-то странное и непонятное происходит с его бывшим напарником, но шатен даже не представлял что именно, и что он может сделать. Зато теперь он мог найти ответ и наконец-то помочь, только вот Чуя может и не принять эту помощь. Тем более от Дазая.

***

      Рыжий пришёл в себя уже в квартире суицидника, хотя это было не самое приятное пробуждение: тело ныло, в груди больше всего, а лёгкие горели; это было очень больно и неприятно. Дазай что-то читал, а когда не находил нужное, резко отбрасывал книгу, затем брал другую и вновь начинал упорно что-то искать. Так он продолжал пока не ощутил, что кто-то пристально пялится на него. Повернув голову, Осаму бросил взгляд на Чую – тот был бледным и каким-то дёрганым, а главное – очень уставшим.       — Ты очнулся, — как-то грустно произнес Осаму, улыбка тоже была такой же, как и голос. Тяжело выдохнув, детектив приготовился выслушивать очередную порцию оскорблений в свой адрес. Но, к удивлению, этого не произошло.       — Я вроде бы не труп, — спокойной произнёс Чуя, который уже сел. Дазай приподнял бровь в знак удивления, а потом решил рассказать всё.       — Пока что нет. Но ты хоть понимаешь, что умираешь?       Как же Накахаре хотелось сказать, что является причиной, но посмотрев на шатена, он передумал что-либо произносить. Боль вновь дала о себе знать с ещё большей силой, чем раньше, после чего Чуя вновь стал кашлять выплёвывая кровь вперемешку с лепестками, которые появлялись на кровати детектива. Парень продолжал кашлять и «откладывать» эти лепестки, которые, почему-то, мешали ему дышать, до того момента, когда прекратился приступ. Осаму подошёл к бывшему напарнику и посмотрел на него. Приступ закончился, и мафиози тяжело дышал. Ему было всё ещё больно, если не хуже. Лёгкие горели так, будто он насильно пил расплавленное железо.       — Чуя, — начал Дазай, — эта болезнь лечится только одним путём…       — Задолбал уже, исчезни ты наконец уже!       — Нет! — вскрикнул детектив. — Просто выбери: ты хочешь жить или же умереть вот так?       — Смерть, — резко произнёс Накахара, а потом с трудом встал и ушёл. Но перед самым выходом из квартиры, шляпник чуть ли не потерял равновесие, но успел выскочить за дверь и опереться на стену.       Осаму чувствовал боль, которая поглощала его, но что творилось с мафиози, он даже и представить не мог, насколько же тому было больно, и эта боль мешает ему принять помощь. Но насильно кому-то помогать, кто отказывается от помощи, не стоит. Может, рыжий шляпник ещё передумает и вернётся за ответами, но зная того характер, Осаму как-то не рассчитывал, что тот всё же это сделает.

Продолжение следует...