Тот самый

      Ино уже целую вечность казалось, будто дождь в Иве не кончается никогда.       Каждая капля воды в сырой темнице, куда её наскоро запихнули на пару с её так называемой «родственной душой» — ибо никто не знал, что в таких случаях вообще полагается делать, — с силой била ей по ушам, отчего думать становилось ещё невыносимей и казалось, что голова вот-вот лопнет от раздирающих её мыслей.       Её слух сосредотачивался то на воде, то на тяжёлом дыхании юноши по другую сторону стены — он дышал так, будто вот-вот умрёт, — по крайней мере, ей так казалось, и девушка отчаянно пыталась перестать прислушиваться к нему, потому что всё, что сейчас происходило, казалось ей абсолютно нереальным, невозможным, да попросту смешным.       «Конечно, он не может сейчас умереть, — судорожно думала Ино. — Наверное, этим людям просто повезло его поймать, потому что этим идиотским амулетом он был застигнут врасплох. Но… они с такой силой били его…»       Парень тяжело закашлял, моментально заставив её вздрогнуть. Яманака лихорадочно тряслась, не понимая своих чувств и борясь со своими же мыслями.       — Эй… ты в порядке? — Одна из сторон, бушующих в ней, всё же победила, и девушка дрожащим голосом задала терзающий её вопрос.       — Да… жить буду, — отозвался юноша, и при звуке его голоса по её телу пробежали тысячи мурашек. Несмотря на всю боль, что чувствовалась в его реплике, он был мягким и… тёплым. Да, именно тёплым. Ино почувствовала тепло. Они молчали несколько секунд, оба не зная, как продолжить разговор. — Думаешь, они убьют меня?       Яманака не отвечала. Конечно, они убьют его, даже несмотря на такое неожиданное для всех событие. Кого тут вообще волнует, что они какие-то там родственные души? Такая ерунда, в которую многие люди уже даже попросту не верят, не должна помешать миссии, ради которой собрали шиноби со всех деревень. Глядите-ка, у этих двоих амулеты нагрелись — все расходимся. Конечно, такого не будет. И Ино понимала это.       — Я тоже думаю, что убьют, — прошептал он, но девушка отчётливо его услышала.       Она снова не ответила. Её мучили тысячи вопросов, и её душу раздирала обида, потому что Яманака понимала, что не получит на них ответов. Почти все люди проживали целую жизнь и никогда не встречали родственных душ, а она — она встретила! Ещё и в таком юном возрасте! Ей хотелось бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах и… с другим человеком? Как вообще могло случиться, что её родственной душой окажется он — преступник, человек, который пришёл сюда, чтобы убить всех её друзей и её в том числе? Да какая он, к чёрту, родственная ей душа, если они совершенно разные люди? Она ведь не такая, как он. Она не убийца.       — Как… как тебя зовут?       Она снова вздрогнула при звуке его голоса и подняла взгляд к маленькой решётке наверху — единственному месту, через которое можно было заглянуть в его камеру. Жаль только, она не могла до неё достать.       — Ино. Яманака Ино.       — Меня зовут Дейдара. Приятно познакомиться, Ино.       — А фамилия?.. Какая у тебя фамилия?       Он усмехнулся, немного помедлив с ответом.       — Тсукури. Уже давно никто не спрашивал моей фамилии.       Девушка опустила взгляд, ощутив ту обиду с новой силой. Всё должно быть по-другому! Она должны была встретить того самого в других условиях — в парке, в кафе, — да где угодно, только не здесь! Она должна была увидеть его улыбку и влюбиться в неё с первого взгляда; а он должен был увидеть, как она ловко обращается с цветами, или как лучезарно смеётся, или делает какую-то другую ерунду, в которую в мелодрамах обычно влюбляются парни! Он бы ухаживал за ней, он бы дарил ей подарки, а она — она бы полюбила его раз и навсегда.       Она бы полюбила его — того самого! Но Дейдару — его она никогда не полюбит.       — Интересная штука произошла, а? — словно прочитав её мысли, подал голос Тсукури. Ино молчала. — Я вообще думал, что эта побрякушка не работает.       — Скажи… — неожиданно для самой себя заговорила Ино: — Скажи, ты что-нибудь чувствуешь?       Повисло тяжёлое молчание. Дейдара будто бы прислушивался к своему сердцу или вроде того — по крайней мере, девушке хотелось так думать, иначе её бы замучили вопросы о том, почему он, чёрт его дери, молчит так долго.       — Нет. Ничего.       Её сердце на секунду замерло. Видимо, эти камни действительно не работают, раз уж он к ней ничего не чувствует. Да, это было бы странно, учитывая, что он наблюдал её лицо около минуты, но тогда в чём смысл всех этих амулетов, если для него она сейчас кажется абсолютно обычной, ничем не примечательной — возможно, он уже и не помнит, как она выглядит, чего уж там говорить о чувствах.       Девушку вдруг начали душить слёзы. Все эти детские сказки, которые рассказывала ей мама, все её детские мечты и постоянная болтовня с подружками обо всём этом — всё было ложью, абсолютно бесполезным звуком; он не полюбил её с первого взгляда, его тупо избили и он страдал за этой дурацкой, разделяющей их стенкой, мечтая оказаться где-то в другом месте и мечтая, наверное, никогда вообще её, Ино, не встречать. Да, точно! Он ведь, скорее всего, больше и солнечного света-то не увидит: его просто казнят или будут пытать, чтобы он выдал информацию об Акацуки, или вообще и то и другое. Если бы он не наткнулся на неё, то кто знает, как бы сложилась операция. Возможно, его бы не поймали и его жизнь была бы такой же, как и до этого. Но теперь… теперь для него всё кончено.       Но что насчёт Ино? Чувствовала ли она что-то?       Она не знала — точнее, теперь она уже и не хотела знать. Ей нравилась его внешность: длинные светлые волосы не такого оттенка, как у неё, — чуть теплее, отчего в них хотелось зарыться пальцами и почувствовать мягкость; она видела лишь один его глаз — другой был прикрыт выпадающей, как у неё, прядью. Девушка заметила, что он выше неё, но из-за плаща разглядеть его телосложение было невозможно. Их схожесть была ей поразительна — неужели жизнь просто посмеялась над ними, столкнув вместе?       — Только не говори, что ты расстроилась. — Он прервал её мысли своим тёплым голосом, который, кстати, ей тоже нравился. — Ты ведь ко мне тоже ничего не чувствуешь.       Ино тяжело вздохнула. Ей казалось, если начнёт говорить — расплачется. Вот так, по-детски. Ей хотелось, чтобы её кто-нибудь обнял и погладил по волосам, хотелось почувствовать, что все её детские грёзы не разрушились только что из-за нескольких слов, сказанных совершенно чужим и незнакомым ей человеком.       — Я не знаю, что должна чувствовать, — тихо промолвила она, незаметно всхлипнув. — Но я знаю, что всё это должно происходить по-другому.       — Как — по-другому? — спросил Дейдара, и ей показалось, будто он улыбается там, за стеной. Она ощутила, словно он по-доброму посмеивается над её девчачьими мечтами.       — Я не буду рассказывать, как представляла встречу с тобой!       Она зажмурилась, услышав его смех. Пожалуй, этого не стоило говорить.       — Так ты представляла встречу со мной?       Ино хотелось провалиться сквозь землю. И что она сейчас должна ответить? Что перед сном каждый день надеялась, что завтра, выходя из цветочного, случайно столкнётся с парнем, уронив свою сумочку, а он поднимет её для неё и тут же, выслушивая её дурацкие речи о том, какая же она неуклюжая и неловкая, лишь взглянув в её аквамариновые глаза, почувствует, как амулет нагревается и он не хочет больше оставлять её ни на секунду?       Девушка залилась краской, прокрутив в голове эти мысли и осознав, насколько же они наивные и детские.       — Ты снова делаешь это! — воскликнул Дейдара за стеной.       — Что?       — Представляешь встречу со мной! — Он смеялся, а она снова залилась краской. Яманака даже не стала отрицать, через секунду тоже начав смеяться над своей же глупостью. — Ну, что ж, прости, что всё вышло вот так.       — А ты? Ты представлял?       Тсукури погрузился в молчание, тоже словно прокручивая этот момент у себя в голове — так казалось Ино, — когда дверь в темнице заскрипела, впуская нескольких шиноби. Несколько из них тупо глазели на Дейдару, в то время как один открыл камеру Яманаки и поставил на пол поднос с едой, едва заметно отшатнувшись, когда девушка подняла взгляд.       — Долго мы ещё будем здесь сидеть? — спросила она, вновь заставив шиноби отшатнуться.       — Мы ждём прибытия вашего отца и Пятой.       Отлично, значит, им чахнуть здесь ещё несколько часов, а дальше — лишь неизвестность. И зачем только нужно присутствие Иноичи и Цунаде? Чтобы решить, что эти двое друг другу не подходят и Ино нужно отпустить домой, а её нового друга либо посадить за решётку до конца дней, либо просто убить?       Шиноби вышли, и только тогда Яманака поняла, что они дали еду лишь ей. Дейдара всё ещё тяжело дышал за стеной.       — Тебе нужно поесть, — тихо проговорила девушка, слегка зажмурившись — будто бы сказать какую-то глупость. Она поднялась со своего места и, быстро подняв поставленный ранее поднос, подошла к краю решётки — туда, где начиналась камера Дейдары. Ино могла лишь просунуть руку сквозь прутья и ждать, когда он возьмёт рисовый шарик, также просунув свою. Именно это девушка и поспешила сделать.       — Спасибо, но… эту еду принесли для тебя. Я не умру, если пропущу приём пищи.       — Не говори ерунды, — раздражённо ответила она. — Тебе это нужно.       Яманака услышала шаркающие звуки, и несколько секунд увидела его руку — длинные тонкие пальцы опустились на её ладонь, чтобы взять шарик, и задержались, будто бы растягивая их первое друг к другу прикосновение. Девушка не могла оторвать взгляд от его руки, и, казалось, он не может тоже.       Наконец он забрал его, и за стеной послышалось неспешное жевание, а Ино всё ещё пялилась на свою уже пустую руку, абсолютно не понимая, что творится в её голове. Зачем она вообще ему помогает? Ей не стоит даже разговаривать с ним, не стоит даже пытаться установить малейший контакт, ведь это всё бессмысленно, это ни к чему не приведёт, и в конечном итоге ей будет только хуже, если вдруг она придумала себе это самое долгое прикосновение, если вдруг ей нравится его голос не просто так, особенно когда он уже сказал, что ничего к ней не чувствует, даже какой-то симпатии!       — Ты же помнишь, что тебя прислали сюда, чтобы убить меня? — снова усмехнулся Дейдара.       — Я тебя жутко боялась, — призналась Ино. — Точнее, всех вас.       — А сейчас?       Она вдруг поняла, что совершенно его не боится. Яманака почему-то отчётливо знала: он не причинит ей вреда.       — Сейчас… сейчас нет. — Девушка немного помолчала, дожидаясь, когда он дожует остатки шарика. — Почему твой напарник за тебя не вступился?       — Он меня не любит, — отмахнулся Дейдара. — Готов поспорить, он только радуется тому, что от меня избавился. Мы вечно спорили и ссорились, потому что он идиот.       Ино засмеялась.       — Знаешь, у меня тоже есть одна подруга, которую я считаю полной идиоткой.       — Да, вот только Сасори мне не друг.       — Почему? — не поняла Яманака. В её мире все в команде если уж и не являлись друзьями, то были как минимум приятелями, ибо все прошли через одну школу и одни испытания. В её мире все в команде поддерживали друг друга и давали советы. В её мире напарники не радовались, когда кого-то из них брали в плен.       — Нас просто заставили вместе работать, и всё. Конечно, в его интересах было защитить меня, но тогда нас обоих схватили бы, а это уж точно хуже, чем меня одного. — Дейдара помолчал немного, а затем добавил: — Я, вообще-то, никогда не был в команде с кем-то другим.       — Не был? — грустно переспросила Ино. Всё-таки какой бы опасной ни была работа шиноби, все эти дружеские моменты с Шикамару и Чоуджи — какие-то шутки, бессонные ночи и бесконечные разговоры — были бесценны.       Тсукури совершенно спокойно рассказал ей о своём детстве: о том, как в раннем возрасте все уже считали его очень способным шиноби, и как вместо академии он обучался у самого Оноки, чем привёл девушку в полнейшее удивление. Она не понимала, как он, будучи любимчиком Цучикаге, в итоге стал тем, кем является сейчас. Парень поведал, как в какой-то момент осознал, что не хочет быть рядовым ниндзя, и стал отступником, не подчиняясь больше Оноки и выполняя заказы преступников.       Яманака слушала его — и весь разговор казался ей чем-то абсолютно естественным; он же будто бы впервые расслабился, просто общался с ней и знал, что она действительно слушает. Он просто почему-то это знал.       Они, казалось, разговаривали уже целую вечность: Ино рассказала ему о своём детстве тоже, о том, как попала в команду, как проходили экзамены — ведь ему это всё было неведомо; и в какой-то момент она почувствовала невыразимую грусть от того, что ему чужда обычная жизнь шиноби, живущего в деревне. Он знает лишь жизнь нукенина. У него никогда не было нормальной семьи, не было нормальных друзей и нормальных напарников.       Ей было жаль его.       Их разговор вновь прервал скрип открывающейся двери. Яманака моментально замолкла, увидев вошедших в темницу шиноби.       Среди них был её отец, и в его взгляде Ино читала грусть и… злобу?       Несколько ниндзя вошли в камеру к Дейдаре и, игнорируя недовольную болтовню и неслабые брыканья парня, вывели его в коридор, предварительно крепко связав руки и надев на кисти чёрные перчатки. Девушка с недоумением проводила его взглядом, когда поняла, что с ней пытаются сделать то же самое — связать и вывести так, чтобы она не сопротивлялась. Шиноби больно заломал ей руки, завязывая на запястьях крепкие узлы.       — Папа, почему они связывают меня? Я ведь ничего не сделала! — Отец молчал, тяжёлым взглядом провожая движения своих коллег. — Папа, что происходит?!       Девушку связали и вывели вслед за парнем, с силой толкая её и заставляя двигаться по такому же тёмному коридору, провожая в неизвестность.       Иноичи не проронил ни слова.