Часть седьмая. Меж адом и землёй
6 сентября 2018 г., 00:33
***
Зал суда. Что же он должен из себя представлять? Это должен быть оплот света. Сила, что карает каждого, поднимая меч, не задумываясь. Мгновенно и без жалости. О слепая, но справедливая Фемида, сколько же ты сил вложила в это слово — «справедливость»! Сколько же людей ушло из жизни, чтобы оно стоила чего-то большего, чем простой повод убить или предать? Эти священные буквы, что сплетены в единый венок, за который полегло столько народа, что на костях их тел и строился наш мир, и на крови которых, вот уже которое поколение, плывёт девушка в белом платье. Платье кровью было наполнено, а лица и подавно не было видно. Но эта девушка каждый раз плыла по этой реке из страданий без страха, но с осознанием того, для чего она это делает. И всегда руки её вздымали победный флаг. Флаг мира и спокойствия. И имя этой страдающей — свобода. Но что, если все старания богини и страдания той девушки были напрасны? Что же будет, когда мы поймём, что нас всех обманули? Как будут течь дни в осознании того, что, карая виновных, ты лишь бездумно убивал живое, не имея никакой поддержки в руке и ясности в разуме? Что будет тогда, когда плечи твои падут под оковами грехов твоих, и тяжелы они будут настолько, что на вечность прикуют тебя к земле, приговорив к вечной жизни в грязи?! О да. Тогда-то и наступит правосудие, за которые мы веками рвали глотки и проливали друг другу кровь. Тогда каждый вознесёт руки свои к небу и попросит прощения у Него, добровольно принимая удары бичей божьих! Каждый поплатится за свои деяния!***
Господи, я скоро сойду с ума! Я, конечно, могу понять, пробки — штука серьёзная… Но не три же часа, мать вашу! Мои кандалы уже успели натереть запястья до мозолей, а косые взгляды отовсюду делали обстановку ещё хуже. Сколько мне ещё это терпеть? Даже ублюдок в кресле прокурора начал уставать ждать, не говоря уже о судье или о присяжных. — Что же. В связи с опозданием мистера Калиума предлагаю перенести судебное заседание на ближайшие сутки. — Серьёзно?! Вот так просто перенести слушание этого ублюдка? — пришло откуда-то из зала. — Да! Мы требуем правосудия! — Порядок в зале! — вскрикнул судья и ударил молотком по столу. — Ваша честь, может дадим ему ещё минут десять, а? Вдруг припрётся? — обратился к судье один из присяжных. — … Хорошо. Пожалуй, мы подождём ещё немного. — О боже, когда же это кончится, — с недовольством прошипел прокурор.***
Мне это надоело. Кто знает, что случилось с моим адвокатом. Не доехал, стоит в пробке или просто забил на это дело — не важно. Я хочу, чтобы это побыстрее кончилось. Я снова устал от всего. Вдруг послышались тяжёлые шаги за коридором. Может, охрана? Нет, они по одному не ходят. Да и шаги у них другие — не такие чёткие и более лёгкие. Двери в зал открываются с одного толчка и застыли после глухого удара о стены. Тот, кто стоял в проходе, не мог быть моим адвокатом. Нет, такого просто не может быть!***
В зале мгновенно прекратился всякий шум. Наступила гробовая тишина. У моего прокурора упала вниз челюсть, а судья чуть ли не вжался в кресло. Всё внимание было приковано к человеку в проёме массивных дверей. Даже моё. — Прошу прощения за столь длительное опоздание, ваша честь и ныне присутствующие в зале, — громогласно молвил он. — На магистрали нынче такой затор, что приходится буквально прочувствовать все прелести бытия камнем. — Сэр… А вы кто?.. — сглотнув слюну, спросил мужичок, что должен был меня судить. — Мистер Джон Калиум, ваша честь. Могу я занять своё место, выделенное мне по… — Что это за клоун такой… — СОБЛЮДАЙТЕ СУБОРДИНАЦИЮ В ЗАЛЕ! — закричал судья в зал, истерично стукнув молотком о стол. — Конечно, мистер Калиум. Кто ж знал, что это будете вы. — Ничего, ваша честь, я переживу. Одним поворотом головы он провёл взглядом по всему залу, из-за чего его очки, в этот раз другие, пару раз словив солнечные лучи в своих линзах, сверкнули холодным светом. После этого мой щит выпрямил свой взгляд в сторону стойки, предназначенной для него и находившейся непосредственно рядом с моей клеткой. Мой адвокат неспешно зашагал к ней. Он шёл медленно и размеренно, будто отсчитывал каждый шаг и менял развесовку всего организма с каждым движением. Воистину, в тот момент он напоминал Колосса, что был нерушимой крепостью и рассекал воздух своей броней. Походка выдавала в нём очень натренированного профессионала, что пришёл выполнить свою работу. Он не был настроен проиграть. Прямая осанка такой огромной выдержки и опыта, что даже некоторые высшие военные подразделения позавидовали бы такому стану. На нём был надет строгий чёрный костюм из ткани, которую я раньше видел лишь на обложках модных журналов. За пиджаком этого комплекта виднелась белоснежная шёлковая рубашка. Его туфли буквально сияли, доказывая дороговизну каждому, кто посмел кинуть на них неосторожный взор и недооценить их. Его правое запястье было отягощено большими часами, что блестели золотом, и механизм которых звонко отбивал свой такт. Так же я успел заметить немалое кольцо на его среднем пальце правой руки, на котором сверкнул чёрный камень. Скорее всего, это было то самое кольцо-печать, что есть лишь у нескольких десятков людей нашего государства. Про это самое украшение ходуном ходили легенды про старый орден, в который посвящают лишь сильнейших мира нашего. Кто он такой? Зачем он здесь? Что вообще происходит? — Что ж. Раз следствие длится в столь нескором порядке, то все присяжные успели ознакомится с материалами дела. Я могу начинать защиту, ваша честь? — Ох… Если сторона обвинения не возражает… — Нет, ваша честь, не возражает. Пусть он попытается, — последнее он произнёс еле слышно, но сделал это так, чтобы мистер Калиум услышал. — В таком случае я начинаю…***
Он вышел в центр зала суда. Встал по стойке смирно и, тяжело набрав воздух в лёгкие, начал свою речь: — За всё то время до суда, я собирал информацию и проводил собственное расследование, ваша честь, и вот что мне удалось узнать. Во время проведения следственных мероприятий, с места преступления были рассмотрены три улики, о которых я узнал сравнительно недавно. Первая из них — деревянная бейсбольная бита с металлической вставкой и гравировкой местной игровой юношеской команды по бейсболу. Узнать, были ли на ней инициалы или другие символы, подтверждающие личность владельца, мне не удалось. Однако, несколько надавив на главу этой самой команды, мне удалось узнать, что все биты с этими маркировками хранятся строго в одной из раздевалок. К чему же это я веду? Ах да. Мне удалось разговорить тренера и узнать, что одна из именных бит в тот вечер была отдана под расписку. Хоть это и не допускается, но тренер попросил упомянуть, что полностью доверял тому мальцу, что получил её в тот вечер… Дал эту биту лично в руки, его лучшему бэттеру команды. Ваша честь, с вашего позволения, хочу заявить о том, что её при себе имел один из пострадавших, но никак не мой подзащитный. Бита была использована моим клиентом непосредственно для самообороны. Чуть позже я это докажу, но пока у нас осталось ещё две вещи — остальные две улики… Окровавленный нож и кирпич тоже были кем-то убраны с места преступления. Экспертиза повреждений показала, что ранение у моего клиента никак не походит на отчаянную попытку самообороны со стороны пострадавшего — слишком пряма траектория, да и глубина с формой пореза говорят о том, что от ножа пытались уклонится. Понимаю, доказательство слабое. Но чем глубже, тем интересней. Вернёмся к строительным материалам. Кирпич был явно выронен на асфальт, где и раскололся на четыре ровные части. К этому можно добавить его очень необычный цвет, смешанный из обычного красно-рыжего и желтоватого оттенка. Зачем я рассказываю вам про расколовшийся кирпич? Сейчас поясню, ваша честь. Из чистого интереса, я навестил дачный участок одного из пострадавших. На нём как раз ведется серьёзное строительство достаточно большого и роскошного дома. Подождите, ваша честь, я сейчас приведу вас и зал присяжных к концу цепочки. Скоро всё станет понятно настолько, что вы будете упрекать себя за такие просчёты... Так о чём это я? — Ах да, насчёт дома. Он целиком состоит из кирпича. Но, к моему удивлению, из не совсем обычного кирпича. Это одна из списанных партий местного завода — на всей партии из пары тысяч был значок брака, во время которого кирпичи обрели излишнюю хрупкость взамен огнеупорности и ещё пары качеств, среди которых очень нетипичный для кирпича желтоватый оттенок. Излишняя хрупкость проверялась на заводе путём бросания кирпича с определённой высоты, а именно сто семьдесят пять сантиметров о твёрдую поверхность. Я повторил тест на ударопрочность, проделав идентичные операции с завода. И можете ли вы представить, господа присяжные, что каждый из тех кирпичей, что мне удалось разбить, ломался ровно на четыре части в местах сочленения полых секций последнего. Я смог прихватить с собой один из таких кирпичей в качестве вещественного доказательства и в случаи нужды в последних. Вернёмся же к нашим баранам. — щелкнув плечами, он двинулся к стойке прокурора, которая находилась рядом со столом судьи. — В дополнение ко всему прочему, я стал свидетелем давления на моего несовершеннолетнего клиента непосредственно главой правопорядка этого города, ныне занимающего пост главы следственного комитета. В данный момент вы можете наблюдать его за местом прокурора, что возглавляет обвинение. Некоторое особенное внимание было преподнесено в качестве незапланированного никем допроса с наручниками и во взрослой камере, при отсутствии любого из законных представителей. В тот раз мне повезло оказаться в нужном месте и в нужное время, чтобы предотвратить прямое правонарушение в отношении моего подзащитного, совершаемое лицом, представляющим закон, а именно рукоприкладством. Плёнки с камер наблюдения будут предоставлены по первому требованию господ присяжных и, разумеется, вашему, ваша честь… — Чуть отойдя от поиска фактов, я решил поподробнее разузнать, что же заставило господина прокурора проявить такую агрессию к обычному подростку. Что же… Я узнал, что хотел. — сказал он низким басом. — Тем, кто возглавлял толпу из «пострадавших», оказался внебрачный сын вышеупомянутого, с которым тот до сих пор поддерживает общение, навещая по вторникам, средам и, иногда, пятницам. Потомок многоуважаемой стороны обвинения был очень грамотно оформлен, так что его поиск отнял немало времени. Как я узнал от матери пострадавшего, вы были в бешенстве, услышав, что с ним что-то произошло. Видимо, отцовские инстинкты, проявив себя, взяли верх и заставили вас, господин прокурор, оказывать давление на моего клиента вне официальной обстановки, сопровождая допрос неоднократными угрозами и личностными оскорблениями, совершенно забыв о своём долге перед законом — карать лишь виновных. Как интересно у нас всё вышло. Верно ведь, ваша честь? — он на момент повернулся и посмотрел на судью, пока тот пребывал в шоке от происходящего. — И вишенкой на торте, которая может сделать всё вышесказанное несущественным — представляю вам плёнку, которой «не оказалось» в камере видеонаблюдения в день преступления, и копии которой «исчезли» из хранилища. На ней детально видно всё преступление с достаточно хорошего ракурса. С вашего позволения, ваша честь, я включу её, дабы продемонстрировать всё это суду присяжных. После этой речи, он достал старую плёночную кассету, которую всё ещё использовали люди в качестве носителя и, протерев её от пыли, вставил её в проигрыватель, что находился прямо на его столе. На голой стене, чуть поодаль от моей камеры, появилось изображение с проектора с точной датой и временем. После того, как мой адвокат щёлкнул стареньким пультом в сторону этого агрегата, запись начала проигрываться, иногда подёргиваясь. — Начало нападения — 16.47. Здесь мы видим…***
Как же тяжело. Опять вспоминать это дерьмо я был не в силах. Я зажмурил свои глаза и закрыл уши ладонями, лишь бы не видеть и не слышать это вновь. Мне было страшно. Я только сейчас понял, что чудом не убил шестерых в приступе ярости. А что было бы, если бы я бил чуть-чуть сильнее? Что было бы, если бы я накинул ещё пару ударов сверху каждому из них? Было бы очень и очень плохо. Но в один момент я успокоился. Понял кое-что очень важное. Эти твари это заслужили. Каждый из них получил свою дозу возмездия. Я отплатил им той же монетой, которой они торговали со всеми остальными людьми. Я поступил так, как должен был. Я не банальный убийца или псих, о нет. Пусть зовут меня кем хотят. Но я-то знаю, ради чего я это устроил.***
Стук металла о металл вывел меня из этого небытия. Кто-то пару раз стукнул по клетке чем-то маленьким, но очень твёрдым. Я поднял глаза ввысь и увидел возле клетки адвоката, который глядел на меня с мирной улыбкой. Теперь он спокоен. — Суд и присяжные удаляются для вынесения приговора. Неужели всё получилось?
