King

      Они ехали достаточно быстро, в полной тишине, не проронив ни одного слова. А тем временем, десять миль уже были позади от того неожиданного и очень неправильного места их встречи. Джагхед свернул с полосы движения, и машина двинулась прямиком к Ривердейлу. Бетти сейчас не нужны были слова. Она просто-напросто забыла об их существовании, задерживая дыхание, когда синее свечение от штатной магнитолы придавало его взгляду некую таинственность, и в то же время необъяснимую опасность. Лунный свет вперемешку с синим так красиво заливал всё вокруг, делая акцент на острые черты его лица. Девушка не может оторвать глаз, наблюдает за каждым движением, за каждой частичкой его привлекательного лица. Он снимает свою серую шапку и бросает на приборную панель, открывает окно, вынимает еще одну сигарету. Она хихикнула, смотря на то, как ветер заставил его и так непослушные тёмные кудряшки развеваться на ветру. Краем глаза Джагхед уловил ее долгий взгляд и посмотрел в зеркало заднего вида. — Что смешного? Она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сосредоточить свое внимание на дороге. Его голубые глаза сейчас потрясающе светятся, сливаясь с синим блеском и темнотой. И черт, если он ещё раз посмотрит ей прямо в глаза, тогда она точно в конце потеряет рассудок. — Ничего, — смотрит вперед.       Нахмуренные брови приподнимаются, сводя близко к переносице. Она действительно думает, что он ей поверил? Делает очередную затяжку, отчего дым струится на свежий воздух в виде красивых белых волн. Воспоминания о Полли. Старшая дочь семьи Купер готова была восстать против матери в любом случае. Тот факт, что, будучи подростком, её сестра часто бегала курить куда-нибудь за гаражи, иногда таща за собой Бетти, заставил девушку с азартом вспомнить манящий вкус сигарет. Не сдержавшись, она достала из сумочки одну, по привычке таскала пачку с собой в любое место, и, поднеся конец белого фильтра к губам, щелкнула зажигалкой. Джагхед оценивающе посмотрел на неё, скривился в легкой усмешке. Он никак не ожидал, слова сами собой не выходили из полных губ, откуда через секунду вышел следующий поток белого дыма. — Сколько тебе лет? — она первая нарушает тишину, и мимолетный вздох срывается с приоткрытых губ. — Девятнадцать. — И ты выпускник школы Саутсайда? — она выпрямилась и сдвинула брови. — Это что, допрос? — его голос прозвучал слишком резко, даже грубо. Достаточно всем известный невидимый барьер или же способ защиты Саутсайда. Бетти от неожиданности вздрогнула на месте, кусая щёки изнутри. — Прошу, не делай этого, — с опасением произнесла она. Впервые за долгое время Джагхед так быстро успокоился. Тупые вопросы сносили ему крышу, выводили из себя. — Ты не должна быть так осторожна со мной. Здесь только мы вдвоём, — как можно мягче произнес тот, сосредоточено смотря на дорогу. Видимо, успокоить ее совсем не получилось, потому что испуганные глаза выдавали всё волнение. Он поселил в ее душу еще больше страха. С другой стороны, темноволосый говорил так, будто они были знакомы всю вечность. Будто ее жизни ничего не угрожает. Именно это поставило Бетти в тупик. Сейчас она молилась о том, чтобы легкий румянец, выступивший на ее щеках, скрывала нужная темнота. Блондинка вытаскивает с пачки еще одну сигарету. Джонс проследил за движением ее рук, нахмурил брови, прежде чем задать почему-то волнующий его вопрос. — И как часто ты куришь?       Она обхватывает губами конец фильтра и отрицательно качает головой, втягивая в себя прозрачный дым, пропитанный никотином. Он тотчас добирается до горла, в районе щек лишь оставив горький, несколько терпкий привкус. — Я не курила почти год. С тех пор, как съехала моя старшая сестра.       Его губы сжались в тонкую полоску, а острые скулы нервно заходили. — Брось это дерьмо. Будет болеть желудок, — в требовательном голосе проскользнуло раздражение и повелительные нотки, словно его мнение должно было учитываться в первую очередь. — Ты вообще когда-нибудь спрашивал людей о чем-то? Вместо того, чтобы приказывать? — засыпала его вопросами Бетти и толкнула парня в плечо. Голубые глаза отвлеклись от дороги и быстро окинули ее хищным взглядом. «Что она творит, черт возьми?» — Нет, — опять этот грубый тон.       Девушка коротко кивает и открывает окно, последний раз затянувшись, выбрасывает докуренную сигарету. — Итак, ты выпускник старших классов и тебе девятнадцать? — с хитрым прищуром вскидывает бровь. — Почему ты такая любопытная? — Джагхед проигнорировал ее вопрос. — Ну, это достаточно долгая поездка. Полагаю, мы могли бы поговорить, — подмигнула она. — К тому же, ты должен передохнуть. И вообще, я хочу чего-нибудь перекусить, — пролепетала как ни в чем не бывало. Бетти не знает, откуда вдруг взялась такая уверенность в своих словах. Но алкоголь, все еще бурлящий в венах, дал уникальную возможность быть чуточку смелее. Он громко вздохнул. Выкинув сигарету в окно и закрыв его, Джагхед развернулся лицом к Бетти и выпустил остаток дыма в пустоту. — В первый год обучения меня задержали, — Бетти окинула его пристальным взглядом. «Надеюсь, ему не придётся вдаваться в подробности», — сказала она себе, ожидая, когда он закончит. Темноволосый крепче сжал руль. Костяшки его пальцев побелели. — Делиться информацией о себе трудно, не так ли? — заявила она. — Люди и так достаточно думают обо мне из-за фамилии. Рассказывать о себе — значит причинять боль, — на его лице промелькнуло нечто, отдаленно похожее на растерянность. В голове ударами наковален расползались импульсы боли, тягучие и противные. Они отдавались в висках, пробегали током по шее и застревали в районе груди — там, где у людей обычно находится сердце. Бетти слегка удивилась внезапной перемене его настроения. Нет, она ни в коем случае не хотела его как-то задеть. Не желая тянуть, она положила свою руку поверх его, нежно поглаживая тоненькими пальчиками шершавую кожу. Легкое покалывание и мурашки прошлись по его телу, как только маленькая теплая ладошка коснулась его руки, сжимающей отчаянной хваткой кожаную накладку руля. — Ты не должен говорить, если не хочешь, Джагги. Я просто хочу побольше о тебе узнать, — он делает глубокий вдох, когда слышит из ее нежного голоса свое имя. Повисшая тишина казалась точкой, после которой должна последовать новая глава. — В школе я очень сильно поссорился с одним мальчиком. Это было так спонтанно, неправильно, но черт…это было справедливо, понимаешь? Я избил его. Скорая приехала мгновенно. Последняя моя стычка, потому что на следующий день сразу же оказался за решеткой. На три гребанных месяца, — он наконец почувствовал облегчение, но всеми возможными способами отказывался смотреть в её глаза. Он боялся видеть осуждение и разочарование, но Бетти только мило улыбнулась, наклонив голову набок. — Когда я была первокурсницей, две девочки постоянно надо мной издевались. Однажды они застали меня одну, в ванной. Я так запаниковала, что пнула ногой одну из них и убежала, — Джагхед посмотрел на нее, будто у нее выросла вторая голова, и в следующую секунду залился громким смехом. Это был первый раз, насколько он помнит, когда отчаянные слезы скатывались по его лицу от чего-то смешного. — Я…я...прости, — пытаясь отдышаться, сказал он сквозь слезы. Бетти просто сама не смогла сдержаться от его заразительного смеха. — Нет, все в порядке. Это действительно смешно. Меня отстранили от школы на три дня. Моя мать была в ярости, — Бетти опустила глаза на свои руки, теребя красивый браслет на тонком запястье. — Я была наказана на два месяца, после чего мама стала закрывать дверь моей спальни на замок. «Хорошие девочки не лезут в драку, Элизабет. Ты позоришь нашу фамилию!» — болезненно сладким тоном протянула Бетти слова своей многоуважаемой матери. По телу вновь пробежала неприятная дрожь, отдаваясь болью в голове от волнения. Это не скрылось от Джагхеда. Он уверенно протянул руку, погладил большой ладонью её, теребящую золотой браслет, кисть, после чего нежно сплел их пальцы вместе. — Мне жаль. Что стало с теми девчонками? — искренне спросил он. Бетти сжала его ладонь, впиваясь ноготками в руку. Сделала глубокий шумный вдох. Не решается закончить. — После этого мама начало жестко считать калории. Она сказала, что если я сброшу примерно три килограмма, то девочки оставят меня в покое, — она хорошо натренировала улыбку «хорошей девочки Купер». Она привыкла носить маску перед другими, что, в конце концов, перестала её снимать. И глубоким зеленым глазам так не хватало блеска, который сотворил бы её настоящую. По-настоящему счастливую. — Это не важно, — отмахнулась она. Джагхед со злостью осмотрел её печальный вид, убрал руку с переплетенных пальцев и, сжимая руку в кулак, быстро разместил её на руль. Резким движением он нажал на педаль газа, переключил скорость, в следующую секунду мчась по трассе на бешеной скорости. Приглушенный крик сорвался с девичьих губ. Бетти от страха вытаращила глаза и резко выгнулась вперед, ей казалось, что она сейчас вылетит нахрен через лобовое стекло, и никакой ремень безопасности ей не поможет. Рука, лежащая на приборной панели, отчаянно тряслась под такт машины. Наконец темноволосый остановился у пустующего парка. — Джагхед, что случилось? — Бетти начала паниковать и глубоко дышать. Она сказала что-то не так? Руки крепко сжимают руль. Не глушит двигатель. Старается не смотреть на неё. Девушка замечает, как у него светятся глаза, жилки нервно играют по лицу, скулы напряжены от ярости и злобы. Он молчит. Его пальцы еще крепче сжали руль и стали почти белыми от напряжения, а тело как натянутая струна. Его лицо непроницаемо. — Джагги? — прозвище, слетевшее с её губ, умоляло сказать, что случилось.       Он разворачивается к девушке лицом и быстрым движением расстегивает ее ремень. Глаза Бетти расширились от страха. Он собирается выкинуть её из машины? Мысли сразу ушли на второй план, когда внезапно Джагхед приподнял её бедра над коробкой передач и усадил себе на колени. Подол коротенького платья неприлично задрался. Бетти задохнулась от этого резкого действия, голова закружилась, она была не в состоянии о чем-то сейчас трезво думать, поэтому схватилась за куртку в районе его плеч. Джагхед наклонил голову вниз, и локон, свисавший ему на лоб, закрывал глаза. Бетти обхватила руками его подбородок и молча умоляла посмотреть ей в глаза. Темноволосый выпустил длинный поток воздуха, пытаясь взять тело под контроль. Это не очередная продажная шлюха, которая готова отдаться ему при первой же встрече. Он был зол, когда девушка рассказала ему о том, что наговорила ее мать. Но именно эта, фальшивая, годами ухоженная улыбка подтолкнула его на край пропасти. Бетти Купер являлась девушкой, которая смогла бы осветить весь дворец одной только своей улыбкой. Только она не чувствует этого внутри. Вот что напрочь сломало его. Ярость и ужасная злость на тех, кто обидел её, заполнили душу черным осадком. Ему нужно было, чтобы она знала. Она заслуживает этого. — Джаг? — снова умоляет. Сердце бьется так быстро, что она чувствует только каждый второй отчаянный удар. Его рука сильнее сжимает её бедро, впиваясь пальцами, а вторая прижимается к затылку, запуская пальцы в мягкие локоны. Он по-собственнически прижал ее к своему мускулистому телу. Веки медленно закрываются, заставляя ресницы трепетать, когда их тела так опасно касаются друг друга. В машине становится слишком душно. Бетти запускает пальчики в черные волосы, слегка трется подбородком о его нос, чувствуя раскаленное дыхание на своей шее. Его рука пробирается под кожаную куртку, горячая ладонь касается ее спины, изучает каждый сантиметр теплой и мягкой кожи. Тихий, совсем слабый стон срывается с ее влажных от блеска губ. Но он услышал. И это оказалось слишком большой ошибкой. Все еще с закрытыми глазами, девушка опускает голову ниже, сжимая у корней непослушные черные кудри. Вечное беспокойство, пустые сомнения, нерешительность ушли к чертям из ее усталой головы. Кто бы мог подумать, что сейчас на самом опасном человеке Саутсайда сидит девушка, чье хрупкое тело должно покоиться в теплой постели. А ведь с самого начала единственной мыслью, способной внести ясность, было лишь простое слово «да». Бетти прижимается к нему грудью, чувствуя нарастающее желание. Похоть затуманила их разум. Шелк — единственное, что их разделяет. Слишком близко. Джагхед, не в силах смотреть на ее сладкие уста, которые почти касаются его, убирает руку с бедра. Он приподнимает ее за подбородок и, облизываясь, проводит большим пальцем по нижней губе, оголяя ряд белых зубов. И боже, как бы она хотела остановить время. Парень невесомо касается ее верхней губы и медленно, запоминая вкус, проводит языком по всей нижней. Он отстраняется, будто специально дразнит. Улыбается, смотря на то, как ее щечки покраснели, а ослепительно прекрасный рот так и остался открытым. Бетти резко вдохнула. Необходимость быть как можно ближе поглощала с каждым разом все больше и больше. Он еще раз касается ее губами, и девушка открывает глаза. — Беттс, — промурлыкал он. Бетти обхватила руками его шею. — Джагги, поцелуй меня, — зарывшись пальцами в волосы, он откинул ее голову назад и впился губами в нежную шею. Он покрывал влажными поцелуями ее бархатистую кожу, мягкую и пульсирующую от желания. Бетти часто дышала, ее глаза были словно в тумане, а покрасневшие щеки очень сильно горели. Он ласкал ее рукой и ртом, заставляя снопы искр рассыпаться в разные стороны. Маленькие осколки блаженства истязали все ее тело, сосредоточиваясь внизу живота. Она желала большего. Она хотела, чтобы он трогал ее, гладил ее, она хотела его самого. Ей было не важно, что он сделает в следующий момент. Купер просто не хотелось, чтобы он останавливался. — Поцелую, когда ты станешь моей. Это будет достаточно скоро, детка, — его рот жадно исследовал ее шею, оставляя на ней красные следы. Бетти уверенно двигалась на его коленях, платье задралось почти по самую талию, а желание ощутить его твердость через влажные трусики было невыносимо. Джагхед положил руки на ее бедра, останавливая провоцирующие движения. — Бетти, ты чертовски красива, — после произнесенных слов девушка тут же протрезвела. Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Бетти чувствует, как к горлу подступает комок, а слезы готовы вырваться наружу, потому что это действительно безумие. Она встретила его только сегодня вечером, но каждый новый жест, каждое новое прикосновение она ощущает всем своим телом. Каждая частичка души напевала его имя. Девушка снова запускает пальцы в его густую и мягкую шевелюру, слегка царапает ноготками кожу. Темноволосый обхватил ее подбородок и, сжав скулы, приблизился ртом к ее уху. — Скажи это, — опасный голос с хрипотцой заставил дрожать ее с новой силой. Он будто въелся глубоко под кожу, отдаваясь на теле бесконечными мурашками. Бетти захныкала от безумного возбуждения, когда его колом стоящий член упирался ей в бедро, почти касаясь ее промежности. Сейчас Джагхед упивался только ее сладкими стонами. — Ну же, Беттс. Скажи мне, какая ты красивая, — он прикусил мочку ее уха, запуская пальцы в мягкие локоны. — Я… я… — губы скользят по ее ключице, а руки бесстыдно перемещаются на упругий зад. Резко сжав ее ягодицы, Джагхед внезапно толкнулся бедрами вперед. Отчаянный сдавленный крик пронесся по всей машине, когда Бетти почувствовала давление его эрекции. Затем он потянул ее назад. Медленно. Вперед. Назад. Горячие волны желания охватывали ее, заставляя забыть обо всех опасностях. Она тяжело вздохнула и опустила руки на его плечи, ощущая мышцы под одеждой. Голова кружилась, из-за чего дыхание стало рваным. Еще раз медленно прокладывает влажными поцелуями глубокую линию изящной шеи, спускается ниже, до груди. — Я нетерпеливый человек, мисс Купер, — она резко отталкивает его от себя, сжимает крепкие плечи и, переместив их, упирается ладонями в мужскую грудь. Бетти опустила голову. Его почти черные глаза прожигали каждую клеточку, задевали каждый нерв, переворачивая все внутренности. — Я красивая…— прошептала она. Девушка ослабила хватку и дала волю слезам, которые давным-давно грозились выйти наружу. Джагхед одобрительно кивнул. Он дотронулся до её щеки, вытирая скатывающиеся слезинки, когда Бетти прижалась лбом к его лбу. Они уже и не помнят, сколько просидели в объятиях друг друга. Никто не хотел прерывать этот, казалось бы, странный, совсем внезапный, но такой интимный момент. Слёзы лишь цветочки, по сравнению с тем, что творилось в ее голове, в сердце. Все настолько быстро. Резко. Неосознанно. Неправильно. Но слишком жарко. Слишком желанно. — Давай, детка, — он поднял ее и усадил обратно, на сидение рядом. — Поехали отсюда, — глаза Бетти едва открываются. Непередаваемые чувства, неземной кайф и дикая усталость сыграли свою роль. Она будто на экстремальных горках покаталась. Причем сам Джонс и являлся ее горкой. Левая рука сейчас покоится на коробке передач. Бетти впивается носом в рукав его кожаной куртки, сжимает, не хочет никому отдавать. Этот парфюм доводит до окончательного безумия. Она тихонько прикрывает глаза. Кожа и бриллион — единственное, что она помнила до потемнения в глазах.       Глаза Джагхеда проходятся по телу спящей девушки. Она слишком измотана, поэтому, вопреки желанию, отворачивается от ее фигурки и заводит машину, выезжая на пустующую трассу. Аккуратненько кладет руку на ее спину, гладит. Желание просто прикоснуться к ней еще раз. Бетти что-то мило бормочет во сне и, прижимаясь спиной к его свободной руке, опускает голову на плечо. «Что она со мной делает?»

15 миль до Ривердейла.

«Как она отреагирует на правду? По-моему, пистолет все еще не дает ей покоя. Это еще и про Змеев не упоминалось. Может быть догадалась, что я играю достаточно большую роль в банде?» — внутренний монолог резко остановился, когда он заметил то, что действительно являлось поистине завораживающим. Ее пальцы плавными движениями проходятся по нашивке черной куртки. По всей чертовой змеиной голове. Его глаза темнеют от этого соблазнительного действия, кровь быстро течет по венам, отдаваясь легкой пульсацией в висках. — Моя, — он почти зарычал, схватив ее за бедро. Бетти вздохнула от неожиданного прикосновения, и это заставило опять же дико понервничать. «Блять... Я не должен ни с кем сближаться. Это лишь слабость, которую невозможно себе позволить. Она не должна пострадать. Не она, — поворачивая руль, он проклинал себя за то, что тогда пошел за ней на улицу. Первоначальной идеей было лишь запугать ее. Думал, что она очередная избалованная сучка, которая хочет кайфануть. Как только девушка попалась ему на глаза, как ловила воздух ртом, задыхалась, его сердце почему-то болезненно сжалось. Тогда он увидел ее. Бетти Купер. Бетти, твою мать, Купер. Золотая девочка Ривердейла. Конечно, он слышал её имя, видел фотографию в качестве редактора «Blue & Gold». Она делала все возможное, чтобы произвести впечатление на «самозванных» снобов Нортсайда. Это, что он он подумал в начале. Чтобы проверить, насколько она окажется доступной, начал спрашивать адрес. Бетти стойко держалась на ногах, не поддавалась. И тут он увидел ее в новом свете. Совсем невиданном, недоступном, но таком прекрасном. Парню было достаточно того, что она держалась за горло, пытаясь отдышаться, как успокаивала себя, держась одной рукой за колено. В этот момент он почувствовал некую ответственность за эту девчонку. Понял, что любым способом должен увезти ее домой, убедиться, что она в безопасности. Грёбанное чувство собственности слегка смутило его, когда он нес Бетти к машине. — Блять. Мне принадлежит весь Саутсайд. Никто не имеет право делать что-то без моего разрешения, но это…это другое», — его рука снова коснулась её бедра, поднимаясь до нежной щечки. Такая невинная, безумно милая и до одури красивая. Джагхед наконец-то увидел свет среди этого никчёмного, так называемого «города с бодрым духом». Зелёный цвет светофора давно загорелся, но парень колебался, стоял на одном месте. А тем временем на главной дороге предстала невидимая черта, разъединяющая два враждующих города.

Север и Юг.

      Чистые зеленые улицы,       воскресные семейные обеды       и финансовый успех.       Грязные заборы с звенящими цепями, родители-алкоголики,       воровство       и голодающая маленькая сестренка.       Два противоположных мира сейчас находятся в одной машине: вода и камень, лёд и пламя. Но ведь свет виден лишь в темноте, не так ли? Бетти была сломлена, и это настолько шокировало Джагхеда, что сердце сжималось от одной только мысли об этом. Ей так же плохо, как и ему. Он должен был это увидеть. Он даже не заметил, как подъехал к «Белому Змею». Тупая ноющая боль прошлась по всему телу, травила и сжимала все внутренности. Все ещё сравнивая жизнь блондинки с его, парень припарковал машину у бара. Бетти была бы в безопасности в Нортсайде, подальше от дьяволов, живущих в его мире. Он выругался и крепко сжал руль.

Дьявол.

      Вот как люди прозвали лидера южной стороны. И единственный дьявол, от которого нужно защитить Бетти — это он сам. «…мама стала закрывать дверь моей спальни на замок. » «Она сказала, что если я сброшу примерно три килограмма, то девочки оставят меня в покое.»       Он трепетно погладил ее по волосам, запоминал каждую деталь ее тела, тяжело дышал и проклинал все в этом гнилом мире. Кто был худшим вариантом дьявола в ее жизни сейчас? Чокнутая мать или же Змеиный король? Независимо от того, как парень ломал себе голову, противился, он не мог отпустить Купер. Не сейчас, когда уже прикасался к ней. Не сейчас, когда крепко прижимал к себе, гладил мягкие и приятно пахнущие волосы, пробовал на вкус сладкие уста и целовал ее тонкую шею. Не сейчас, когда, твою мать, сжимал её бедра, пока она терлась о его стояк. Из-за нее. Такой ненасытной, вкусной и сексуальной. Потребовалась вся сила воли, все силы на то, чтобы перестать улыбаться, глядя на эту девчонку.       Контролируя всё в этой жизни, Джагхед прежде всего сохранял спокойствие. Наказание. Брюнет снова выругался, закрыл глаза, отчетливо понимая, что это безумие. Безумие потому, что на данный момент сравнивает себя с Сатаной. Он выключает зажигание, поворачивая ключ. В машине умиротворение, такая спокойная приглушенная тишина, и лишь милое сопение Бетти являлось ярким лучом света для сумасшествия в его голове. Он аккуратно, чтобы не разбудить блондинку, закрыл за собой дверь. Обошел машину и второй раз за этот чертов день понес ее на руках, крепко прижимая к себе. Джагхед переступил порог черного входа и, без проблем забравшись по лестнице, приблизился к двери своей квартиры и пнул ногой.

Мы пленники общей и темной судьбы. Она сокрушает нас двояким образом: отказывая нам в наших желаниях и исполняя их. Судьба это или нет, Джагхед Джонс благодарит Бога за этого ангела.

Она в безопасности.

В его объятиях.