Воля случая

      Предыдущая попытка что-либо узнать закончилась полнейшим провалом. Кроме того, что меня искусали, довели до истерики и впихнули в преддепрессивный синдром, произошла ещё и моральная давка Юмой его криками о том, какой степени достигла моя бездарность, если я даже явится вовремя не могу, при этом приходилось храбро выносить все его выпады, ведь сил хватало только на вздохи и попытки не уснуть на ходу.       Вместо того, чтобы узнать расписание Руки, я узнала о его рвении изничтожить меня и добавить в список жертвоприношений дому и Богу мёртвых проституток.       Я снова затаилась в ожидании подходящего момента для проникновения в библиотеку и изучения округи.       После предыдущего отъезда в поведении Коу произошли подозрительные перемены. Он начал куда-то постоянно уходить, хотя сам же являлся ко мне в комнату, когда хотел. Его коронным оправданием стало: "Неотложные дела, которые никак не могут подождать", а возвращался он не в лучшем расположении духа, хмурый и без настроения на продолжение нашей беседы. Я была даже рада его присутсвию, ведь когда он уйдет, то Руки не упустит возможности "поиграться" со мной.

.. Если сломать игрушку, ребенок прекратит показывать тебе их ..

      Тогда та фраза, разумеется, шокировала, но последующие за ней слова окончательно убивали жажду свободы.

Может мне не ломать куклу, а отнять ее?

      Отнять куклу.. Говорил так, точно я вещь в его руках, будто уже принадлежу ему, словно статуэтка без души, которую можно разбить, а она ничего не почувствует. Меня пугают мысли о том, что он может сделать со мной, оставшись наедине.       Вся эта конъюнктура напоминала мне историю с Рейджи. Ту самую, которую я предпочла бы забыть. А ведь Руки кажется более изощренным и продуманным, чем очкарик, тем более его, в отличии от посудочного отаку, уважают и любят его братья, поэтому никто не смеет ему воспротивиться, если он захочет от меня избавиться.       Если со мной это произойдет в третий раз, смогу ли я справится с этим? Смогу ли жить дальше, понимая, что судьба повторяется вновь и вновь, будто загоняя меня все дальше в угол, втаптывает глубже в грязь, постоянно терзая прошлым, которое я так стараюсь стереть? Такое чувство, что вселенная выбрала меня как жертву, которая должна пострадать за всех в этом мире, хотя я осознаю, что существуют более жуткие вещи, возложенные на окружающих, но это не успокаивает. О своих проблемах надо думать в первую очередь, а уже потом заботиться о других.       В третий раз.. Мне удалось пережить два первых только с помощью других, но кто мне поможет теперь? Коу? Тот самый Коу, который выбрасывает игрушки, если в них играл кто-то другой? Тот самый хозяин чужих жизней, обрывающий их с приходом в поместье, манипулятор и садист? Да, звучит столь иронично, что тянет на раздел фантастики.       Я слишком слабая, чтобы дать необходимой силы отпор. Возможно я стану такой же как та "странная девица", жившая у них месяц, с такой же печальной концовкой, хоть я и клялась себе, что сильнее всех препятствий и не повторю судьбу предыдущих гостей особняка Муками.       Я трактовала свою судьбу, как вдруг раздался скрип открывающейся двери.       — Здравствуй, милая. Не занята? — он говорил так тихо и нежно, что казалось, будто из его уст слетали не слова, а лепестки молодых роз.        Каким же бесстрастным он стал в последнее время... Уверена, у него что-то случилось, но, как только я пыталась заговорить с ним насчет этого, он тут же сменял тему разговора. Поэтому я не смогла ничего узнать. Не то чтобы я жаждала этого, но его улыбка, когда она искренняя, его смех и оптимистичный взгляд на будущее сеяли в душе облегчение, а теперь это сковал страх того, что изменения окончательные, и он будет таким все время, что мы проведём. Я люблю страсть в людях. Огонь, горящий в их глазах, и пылкие слова согревают окружающих. Поэтому я поставила себе задачу вернуть прежний настрой Коу.       — Привет. Свободна, как всегда.       Я говорила приветливо и мягко, теперь я беседую с ним только так, поскольку в моих глазах он стал жалким, прошу простить за столь серьёзное оскорбление, как многие считают, но жалость — проявление сочувствия. Что плохого в том, что я пожалею бездомного щенка или пораненную птицу? Что плохого в жалости к тому, кому пока не способен помочь, кого не можешь понять, а значит не смеешь оказать даже сочувствие, которое как раз и основанно на понимании?       — Прекрасно! Значит я тебя ничем не отвлеку, — от чего-то он выглядел нервным, как будто мы шпионы, ведётся прослушка, и нас в любой момент засекут на самой важной части операции.       — Прости, милая, но сегодня мне опять придется покинуть тебя, — извиняющимся тоном известил он меня, — С кем же ты хочешь остаться сегодня?       Ответ давно был заготовлен.       — С Ацзусой.       Сперва его лицо показалось озадаченным, а затем задумчивым. В конце концов оно приняло более-менее приятные черты, хотя подозрительность во взгляде так и осталась.       — Хорошо, милая. Я приду как можно раньше, — он подошел и обнял меня так ласково и еле ощутимо, что чудилось, будто он порыв ветра, что коснётся слабым веением до щеки в летний зной и исчезнет, оставляя о себе лишь напоминание.        И вот, Коу спешно уходит из комнаты, разрывая наши объятья, забирая с собой тепло и оставляя меня одну ёжиться от холода в этой душной комнате..

***

      Видимо пунктуальность не входит в список личностных качеств Ацзусы.       Я сидела на кровати, сгорбив спину и положив голову на руки, перед этим сменив множество поз в попытках найти ту, благодаря которой я войду в медикаментозную кому и буду, как Спящая Красавица, дожидаться несколько веков своего спасителя, хотя в оригинале прекрасный принц был старым извращенцем и, воспользовавшись полной недееспособностью девушки, оплодотворил её, а ей, девственнице, которой по биологическому возрасту было на тот момент 16, пришлось рожать во сне. Что ж, зная стольких индивидов со схожими предпочтениями, я бы не удивилась такому исходу событий, хотя, безусловно, была бы огорчена, особенно отсутствием денежных средств на аборт, потому как я бы уж точно не хотела иметь ребёнка от одного из знакомых мне социопатов.       Меня передернуло от нахлынувшей фантазии, и я вернулась в реальность.       Ацзуса должен был зайти за мной, ведь я не знаю, где находится его комната, но все похоже на то, что он вообще забыл о сегодняшнем дне.       После ухода Коу прошёл будто световой год, а я была похожа на старца, дожидающегося своего конца после того, как узрел падения цивилизаций.       Потеряв терпение, я вскочила с кровати и пошла в безопасное и уютное место, где всегда приятно пахло свежими продуктами, приготовленное домашней пищей, которую похоже делали сами братья, поскольку ни одного человека из прислуги я не увидела за все время, проведённое тут. Путь к кухне я уже знала, поэтому уверенной походкой двигалась по многочисленным коридорам. Я уже открывала двери в рай для желудка, но, не успела войти, как застыла на пороге.       Передо мной виднелась маленькая багровая лужица, а от нее по полу ползла рубиновая дорожка, заворачивающая за стол, словно простила путь к смертельной опасности, трупу или убийце. Я сделала пару нетвердых шагов, парализованная страхом неизвестности, поджидающей меня здесь, медленно подступая к столу и заглядывая за него. Оставался метр, и я боязливо заглянула в место, где заканчивалась алая тропинка, предполагаю худшее.       Ожидания оправдались. Весь порезанный, с глубокими ранами по всему телу, который должен был принадлежать скорее троянцам, которых во сне изрезали спартанцы, на полу, который пропитался металлической жидкостью, лежал Ацзуса.       — Ацзуса! — с громким криком я подбежала к нему, осмотрев раны и придя к неутешительному выводу, сделала первый шаг по оказанию первой помощи с приведении обездвиженного тела в чувства.       На мою несказанную радость он все же открыл глаза, хоть и совсем немного.       — Ацзуса, держись! Сейчас я тебе помогу! — я беспощадно оторвала рукав рубашки, которую мне подарил Коу.       — Сейчас! — я пыталась аккуратно приподнять его, чтобы пропустить рукав под низ, а затем выпустить наверх, таким образом перебинтовывая туловище Ацзусы, посреди которого сейчас была огромная дырень.       От усилий на моем лбу выступили капли пота. Я все же смогла это сделать! Но радоваться рано. Это была самая сложная рана, но у него еще полно порезов по всему телу. А еще его надо перенести в другое место, но сейчас я даже не представляю, как это сделать.       Я оторвала еще один рукав и поняла, что этого не хватит и придется изорвать всю рубашку. Ладно, сейчас не до этого! Придётся пожертвовать частью гардероба для спасения более ценных вещей, например, органов и мышечных тканей.       Я сняла верхнюю часть одежды, оставаясь в тонком топике, который был со мной со дня прихода, правда, теперь он чистый, но все же сам по себе не может служить полноценной заменой одежде. Хлопковую ткань я пустила на приблизительно равные полосы, которые служили доступной альтернативой бинтам.       Я перевязала ногу и плечо, чтобы он смог держаться за меня. Теперь я всерьёз задумалась о его переноске.       — Ацзуса, где твоя комната?       — Прямо по коридору, направо... налево и прямо..— прохрипел он.       — Держись покрепче за меня и старайся не напрягаться, — проинструктировала я и осторожно начала приподнимать его.       Он был лёгким довольно лёгким и нести его было легче благодаря росту, однако вес всё-таки чувствовался, да и моё самочувствие даже адреналин не может компенсировать, поэтому пришлось приложить массу усилий.       Я понесла его к комнате, одной рукой обхватив за талию, а другой крепко сжав его руку, перекинутую через шею. Его ноги обессилено волоклись по полу, зато руками он крепко обхватил мое плечо. Он делал все, как я и велела. Хоть это стоило мне немалых трудов, но я справилась с заданием. Когда я повалила его на кровать, то была уже полностью мокрая, по моему лицу струями стекал пот.       — Где у вас аптечка? — задыхаясь спросила я.       — В ванной..       Я отыскала в ванной аптечку и чистую губку. Намочив губку, я вернулась к нему, промыла раны и забинтовала их. Слава Богу, они были не настолько глубокие, чтобы их зашивать.       — Кто это сделал? — спросила я, накладывая очередную повязку.       — Я... сам.., — просипел он.       Я тут же застыла от неожиданного заявления.       — Зачем? — только и смогла выжать я из себя.       Он криво улыбнулся.       — Для удовольствия..       Мазохист. В чистой форме и тяжелой степени. Угораздило же меня попасть к ним.. И что делать? М? Лично у меня нет записи "На случай, если встретишь в своей жизни мазохиста. Знай, ты должна...". Бежать. Запомните. Бегите как можно быстрее и дальше, ибо не будет вам покоя. Особенно, если вы личность глубокочувствующая, сопереживающая, или чистейший альтруист, беспокоящийся за жизнь окружающих. Альтруистом я не являюсь, но потребность в оказании помощи отчего-то есть, возможно это из-за банальной социализации. К мазохизму я отношусь нейтрально, если это не выставляется на всеобщее обозрение и не нарушает мой покой, однако тут я сталкиваюсь с ним напрямую и совершенно теряюсь. Запретить людям причинять себе вред невозможно, ведь это их выбор, да и некоторые утверждают, что у всех людей склонность к этому, для примера тот же Фрейд, который пропогандировал это в сексологии. Но ведь это неправильно... Люди, любящие себя, не тронут оболочку, считая это храмом души. Тем более наша физическая составляющая важна, конечно, не более, чем душевная, но все же это часть нашей жизни, активности, с помощью которой мы познаем мир, поэтому к этому нужно относится трепетно и бережно.       — Тебе для этого нужна коллекция ножей?. — внезапно до меня дошло осознание происходящего.       В ответ пустота и отстранён ный взгляд, будто он и не услышал обращение и погружен в свой собственный мир.       — Давно ты ... такой?       Я пытаюсь подобрать правильные слова, дабы не обидеть его небрежно брошенной фразой, но научный интерес двигал вперёд, ведь нечасто я встречаюсь с такими ярковыраженными особенностями.       — Всю жизнь.       Весьма странно. Я не приверженец теории о том, что мазохизм заложен природой. Быть может он имеет в виду сознательную жизнь? Возможно некоторые обстоятельства оставили на нем отпечаток, заставив мышление продвигаться в сторону того, что это вполне себе способ получения удовольствия. Но боль есть боль, организм чувствует это, что так нельзя, что он умирает, что клетки не могут вечно регенерировать, поэтому он кричит о помощи, о том, что стоит остановиться, но наш рассудок порой не слышит этих откликов, или воспринимает их искаженно. Природой не может быть заложено самоуничтожение, даже киты, выбрасывающиеся на берег, имеют на то причины, при чем искусственного происхождения.       — Где хранится твоя коллекция ножей?       В моей голове появилась безумная мысль, которая могла бы стать спасительной.       — В подвале.       Подходящее, однако, место для холодного оружия. Что-то мне подсказывает, что именно туда и направляются стражи закона, когда им поступает вызов о убийстве.       — Покажешь?       На его лице опять просияла улыбка и даже глаза, что при первой встрече напоминали пустые глазницы покойника, сейчас блестели от восторга. В такой момент думаю, что Фрейд прав в том, что все исходит из теории либидо и что наши мысли безотрывно связаны с сексуальной жизнью и фетишами, хотя такая догадка была бы отвратительна, будь она правдой, ведь тогда бы на этом и иссякнул наш кругозор.       — Только если ты опробуешь что-нибудь на мне..        Внутреннее я скривилась. Я же не мясник в конце концов. Но вида подавать нельзя, нужно проявить мужество во имя собственного счастья.       — Договорились. Когда в следующий раз приду, мы обязательно просмотрим твою коллекцию и о пробуем каждый экземпляр, который ты пожелаешь.       Его покусаные губы все шире растягивались в улыбке. По всей видимости, он уже предвкушал ближайшее мероприятие. Его энтузиазма я не разделяла, но старалась настроить себя на то, что это просто хобби, немного странное, необычное, но хобби, а значит это можно разделить, к тому же будет довольно интересно рассмотреть подобную тему вблизи. Грубо говоря, я использую Ацзусу, как подоходного кролика, да и изучение слабых мест организма вампиров не будет лишним.       — Давай подлатаем тебя, а то будет грустно, если ты отрубишься на самом интересном месте, — сказано было без подтекст и намёка на пошлость, однако его видимо взбудоражило предложение о будущих развлечениях, и он даже при двинулся поближе, чтобы мне было удобней накладывать ему повязки.