Воля случая

      Сознание мне вернули беспощадно хлеставшие по лицу руки.       — Тупица! Ты что помереть решила?! Дура! Почувствовала свою надвигающуюся смерть и пришла к нам подыхать?! А ну, вставай, безмозглая!       Крик Аято раздавался по всей комнате. Звук отражался от потолка и стен, эхом проносясь в ушах и безжалостно разрывая барабанные перепонки.       — Ты её сейчас угробишь! — голос Субару такой же сильный, как и его удар по стене.       Огненноволосый крикун резко остановил свои хаотичные действия по причинению вреда моей коже лица.       — Раз такой разумный, может сам поможешь?! — Аято орал уже не на меня, а на грозного альбиноса, но легче от этого не становилось, так как слышно было одинаково хорошо.       Скорее всего началась бы потасовка, если бы не встрявший в разговор Рейджи.       — Хватит кричать. Вы не у себя в комнатах.       Как и следовало ожидать, он в своем стиле.       Аято и Субару ответили Рейджи что-то скомканное из фраз "Извращенец, заткнись!", "То есть у себя в комнате можно и поорать и понасиловать, и поизбивать?!", "Не встревай, очкарик", "Где твои манеры?". Все это слилось в единую кашу и водопадом отходов вылилось на голову дисциплинарного взыскателя.       — Эй, спокойней. Разбудите, сучечку, — пропетая реплика вызвала новую волну оскорблений.       "Еще один извращенец", "Она только вернулась, а вы опять за старое!", "Некрофил чертов, тебе плевать кого ебать, так иди и дупло выеби" подобные фразы полетели в бедного Райто, который наверное сжался в комочек и порыдался бы в углу, если бы не новый персонаж, появившийся в разговоре, если таковым можно назвать данную дискуссию.       — Хва..тит...— это слово я просто выдавила из себя, доставив легким непомерную боль и разразившись громким кашлем, сопровождаемым отплёвыванием зеленой субстанции, скопившейся во рту.        Среди этой ругани стало чудом то, что этот хрип услышали.       — Сучечка...— Райто неуверенно подошел.       — Отвали от нее, идиот! — Аято перегородил путь брату, — Подойдешь – и будет на одного извращенца меньше.       Шляпник грозно посмотрел на Аято, а затем на меня. Его взгляд смягчился и он опустил голову.       — Прости меня, сучечка...— это была последняя фраза, которую он сказал перед тем, как выйти.       Провожая его взглядом, я поразилась печали в его голосе. До чего довела жизнь. Я поражаюсь проявлению человеческих эмоций, и наоборот, уже и бровью не поведу при проявлении сексуальных отклонений у индивидов обоих полов. Меня расстраивает то, что грибник может быть опечален тем, что я вернулась. Хотя вероятность этого крайне мала, поскольку он все еще называет меня сучечькой... Лучше бы этого проявления симпатии у него не водилось.       К моей кровати подбежал обеспокоенный Субару.       — Как ты?       Его громкий вопрос гулом отозвался в ушах, и я скривилась от неприятной пульсации, но должное я ему отдала впервые он так громко проявляет что-то кроме гнева.       — Отойди от нее! Ей дышать нечем! — мой защитник опять начал отгонять от меня всех.       Вместо ответа альбинос просто кинул на него свирепый взгляд, но отошел на пару шагов.       — И вообще уходи! Хватит мешать ей отдыхать!       Мысленно Субару разрушил все стены поблизости, но вслух ничего не возразил, лишь сказал напоследок "Я тебя навещу" и вышел.        В суматохе никто не заметил, как ретировался Рейджи, чему я не могла не радоваться, но стоит отдать ему должное — он даже не устроил мне скандал, а это, хочу похвастать, впервые, черт его дери, за весь срок, который я тут отбыла. Значит всё, что мне было нужно — это приползти на грани жизни и смерти, показав себя как жалкого червя, которого можно задавить мизинцем?       — Аято... А где..— слова застревали в горле не только из-за волнения, — Канато... Шу... Юи ..       Он усмехнулся в ответ.       — Сразу видно, о ком ты думаешь..       Колкий взгляд и укор в голосе ударили больнее плетки.       — Канато на чердаке, а Шу не выходил из комнаты все время с твоего ухода. Возможно его уже и дома нет.       После небольшой заминки он продолжил.       — Юи... спит у себя в комнате.       Я так хотела увидеть их, так соскучилась...       Слезы стекают по лицу в уши.       — Прости...        Я хотела сказать тысячу слов в оправдание. Рассказать обо всем. Объяснить. Молить о прощении. Но у чертовой астмы были другие планы на этот счет.       — Дура, за что извиняешься? — смотрел на меня нежно, а говорил с такой злобой.       Он, как всегда, полон противоречий.       — За всё... Прости... Умоляю... просто... Я недостойна твоего.. прощения        Теперь он посмотрел на меня шокировано. От услышанного его глаза расширились и он уставился на меня.       — Дуреха, ты уходила продавать мозг на черный рынок? Я бы прибил тебя прямо сейчас, но слишком скучно в доме без тебя..— он улыбнулся.        Настала моя очередь шокировано смотреть на него.       — Дурочка.       С такой любовью в голосе мне никто не говорил о моих слабых умственных способностях. Если бы я могла говорить, то озвучила бы свои мысли, но, увы, пришлось отделаться одной улыбкой.       — Я тоже скучала..— с большим усилием я выговорила это предложение целиком.        Аято наклонился и обнял меня, немного поднимая верхнюю часть моего туловища над кроватью.       — Что ж... Я понимаю, что тебе тяжело говорить, но, как только ты поправишься, то сразу объяснишь, что произошло у вас с Райто. Он не сказал ни слова насчет этой ситуации., но мы приняли решение, что казним его у тебя на глазах, если он сам с собой не покончит до этого момента, — я так понимаю, что под "мы" он подразумевает себя и Субару, — А еще расскажешь, где ты обитала всё это время.        Я легонько улыбнулась, хотя внутри все сжалось при воспоминании о том злосчастном дне и доме Муками.       — Очкарик принес тебе лекарства...        Я повернула голову и увидела стоящие на полочке пузырьки и пилюли.       — Не волнуйся, я заставил его попробовать каждое, чтобы убедиться, что они не отравлены.        Я беззвучно посмеялась над его шуткой.       — Расскажи мне... что я пропустила..       — Ладно. Давай я принесу тебе еды. Ты будешь есть, а я рассказывать.

***

       Аято ходил по комнате и увлеченно рассказывал, при этом смешно жестикулируя, о чистюле Рейджи и заботливом Субару, которые подрались за право убраться в моей комнате.       —... И Субару как начнет орать! Потом Рейджи кинул ему в лицо тряпку, которой он протирал пыль. Затем Субару окатил его водой. Ну а дальше целая война. Я не знаю кто начал этот спор, но в итоге комната полуразрушена: разбили пару горшков, побили одну стену, затопили пол, а заодно и второй этаж, порвали подушки. Потом эти олухи восстанавливали все и опять подрались. Итого твою комнату чинили я и Райто, потому что те утырки опять подрались бы.        Я давилась от смеха, а Аято все продолжал рассказывать. Хотелось вставить все шутки, возникшие у меня в голове, но и слушать его интересный рассказ тоже было весело. Я вспомнила, как мы с Аято прикалывались и разыгрывали всех в доме. Удивительно, но чаще всего нашими жертвами становились или ненавистный Рейджи, или любимая Юи. Ботаник всегда отчитывал нас, если поймал на месте преступления, а Юи надувала губы, но в конце всегда смеялась вместе с нами над своей наивностью и нашими приколами.       — А давай опять пошутим над кем-нибудь, как в старые добрые времена? — неожиданно предложил Аято.        Я посмотрела на Аято и, теряясь в размышлениях, перестала есть кацудон — популярное блюдо японской кухни фастфудного типа: сытное, простое в приготовлении, не требующее использования дорогих и труднодоступных ингредиентов. Кацудон – это три составляющие: большая порция отварного риса, сочная отбивная и дополнение в виде легкого яичного омлета и овощей, приготовленных на основе пряного соуса.       Мои глаза горели от азарта.

***

       Аято принес мне блокнот, в который я записывала свои идеи и ответы на идеи Аято.        В жертву юмору мы решили отдать Канато в наказание за то, что не пришел поздороваться со мной.       Аято укутал меня в одеяло, нацепил на мои ноги тапочки-ботики, чтобы я не простудилась еще больше, и мы отправились на кухню за тортиком, затем в сарай за веревкой и фонариком, а после в кабинет Рейджи за шалью. Подготовившись, мы потопали к Канато. Мой союзник постучался и мальчик-сомнамбула показался в дверном проеме.       — Канато! Ты сейчас все проспишь! Хватай Тедди и побежали, пока ты не пропустил все самое интересное!— с этими словами он вцепился в его руку и убежал в направлении кухни.       Я дождалась, пока они скроются и вбежала в комнату.

***

      — Канато, давай быстрей!       По коридору бежали Аято и еле поспевающий за ним Канато.       Наконец-то добежав до своей цели, они остановились около двери, ведущей на кухню.       — Зачем нам на кухню? — задыхаясь после небольшого марафона, спросила фиалка.       — Сейчас сам увидишь — интригующе ответил спортсмен, затеявший все это, и открыл дверь, впихивая внутрь своего хрупкого брата.       Схватив его под локоть, он подтащил его к столу, на котором возвышалось нечто непонятное, прикрытое простынёй.       — Надеюсь, ты готов! — словно ведущий на популярном шоу, громко возгласил Аято и под наполненный любопытством взгляд Канато снял простыню.       Мальчик с мишкой в руках зрительно изучали субъект, стоящий на столе.       — Ради сладкого я готов на многое, но сюда можно было и прийти... — промямлил он.       — Ты что ничего не понял?! — закричал весельчак, прерывая его.       — Что я должен был понять?        Аято вскинул руки, приоткрыл рот, надув губы и стал похож на столичную диву с собачкой в сумке и ногтями длиннее волос, увидевшую распродажи в торговом центре. Закатив глаза и сжав губы в тонкую линию, цокнул языком и устало сказал:       — Всё-то тебе объяснять надо! Ну вот нагнись.       — Куда?       — К торту, идиот!       Канато недоверчиво и слегка испуганно посмотрел на своего брата, но все же слегка склонился корпусом в сторону лакомства.       "А говорят еще, что я сумасшедший..."       — Ниже, — "дива" стала командовать движениями бедного парнишки.       Подросток подозрительно прищурился, но все же нагнулся.       — Еще ниже!       Парень не заподозрил, а уже был уверен, что тут что-то не так, но выполнил команду.       — Так. А теперь смотри на торт. Вглядись в его сладкую глазурь, воздушный крем, манящую начинку, красивые и съедобные украшения... Смотри пристально, не моргая, не отводя взгляд... — Аято нежно шептал это Канато, который, как под гипнозом, неотрывно смотрел на сладость в то время как его брат подходил все ближе и ближе...       — А теперь... Приятного аппетита! — выкрикнул Аято и вдавил лицо Канато в торт так быстро и грубо, что куски десерта разлетелись в разные стороны.       Злобно хихикая, Аято рванул к двери и оттуда продолжал смеяться над выполненным злодеянием. Канато, осознав, что произошло, когда его лицо достигло тарелки, медленно поднялся и повернул голову в сторону брата. Хорошо, что в этот момент его физиономия была полностью покрыта кремом, и Аято не смог увидеть бешеный взгляд, иначе уже покинул бы мир живых и беседовал с чертями о приемлемой температуре для котла.       Далее действия происходили необычайно быстро. Канато рванул так, будто до этого тренировался несколько лет и только что не задыхался от небольших нагрузок, около двери стоял шутник, но он быстро всё понял и побежал из кухни по коридору обратно наверх.

***

      Услышав громкий топот стремительно приближающихся ног, я стала нервно взбираться по водосточной трубе на крышу. Вдруг в глазах помутнело и всё впереди поплыло. Укол в ногах и резкая боль, настолько сильная, что малейшие движения приносили нарастающие воспаления. Пальцы будто стали ледышками, "приросли" к трубе. Сердце с огромной скоростью забилось в груди, отдаваясь звоном в ушах и треском в ребрах. Прерывисто вдыхая воздух, я чувствую, что задыхаюсь, что не чувствую внутри воздушных масс, что грудь не поднимается от вдохов и выдохов. Никаких мыслей, лишь рефлексы. Прерывистое дыхание закончилось на глубоком вздохе. Взор устремился в никуда, и охладевшие пальцы соскользнули.

***

      Беззаботный смех Аято раздавался по коридору. Он уже предвкушал, как сейчас откроется дверь, и он вползет на крышу к Эйко, откуда они скинут самодельное пугало, запугают Канато и кинут ему в рожу еще один торт. Он открывает дверь, чтобы закончить задуманное. Размытая черная тень промелькнула в окне, и парень остановился на пороге.       — Эйко? — он неуверенно спросил у темноты, будто боялся собственных догадок и ожидал точных команд для действий.       Прошел миг и тень стремительно ринулась за оконную раму.       Рыжий грубиян мгновенно подлетел к распахнутому окну, ведущему на балкон, и, перекинувшись через перила, всматриваясь в темноту, увидел искорёженное тельце, лежавшее на покрытой тонким слоем снега садовой дорожке. Не успев ни о чём подумать, тут же оттолкнулся и перепрыгнул через преграду. Упав на твердую землю, не услышал хруст, не почувствовал адской боли в ноге, не заметил окровавленное колено и торчавшую оттуда кость, всё его внимание занимала лишь она...       — Эйко! — он продолжал звать ее надменно и грубо, будто ожидая, что сейчас она откроет глаза и признается, что розыгрыш был в этом, а потом они вместе посмеются и пойдут готовить такояки, как это всегда было, но ответа не было, а фокус с исчезновением был слишком эффектным для всего лишь шутки.       Он появился около девушки почти магическим образом и с ужасом увидел ее взгляд, устремленный в никуда, её искривившееся тело и вытекающую алую тропинку из головы. Куда направляется эта тропа? Куда она ведет? Кто знает, ведь мертвецы не говорят...       — Эйко       Голос парня дрожал, как лист на ветру, тонул в сгустившихся сумерках. Руки тряслись, как бутылка в руках алкоголика. Тело качалось, как маятник механических часов. Сев рядом и прислонившись к её лицу, он смотрел прямо в стеклянные глаза и не смел и думать о возможности всего происходящего.       Капли, покатившиеся с глаз, упали на её мягкие, румяные щеки, которых слегка коснулся наступивший мороз.