Штиль

Джон с трудом помнил, что с ним делали дальше. Ни думать, ни сопротивляться он уже не мог, как не сумел до конца провалиться в беспамятство. Впрочем, судя по обрывкам, его больше не мучили. Ласкающее всё тело тепло, тихий плеск воды, кажется, несколько робких, ласковых прикосновений губами. Едва различимый шёпот и размытые силуэты. Странная нежность после того, что было. Впрочем, если железный хозяин велел позаботиться... Сжав пальцами мягкую, шуршащую ткань, Джон очнулся. Обстановка этой комнаты в целом была похожа на таковую в комнате Седрика. Разве что цвет стен другой, более спокойный. И стола практически не видно за блюдами с едой. И какой! Где эта тварь взяла фрукты?! Дёрнувшись, Джон приподнялся и сморщился от неудобства в паху. Опустив взгляд, он обнаружил на члене некую конструкцию из металла и кожи, похожую на маленькую клетку. Одежды не было по-прежнему. Ошейник вроде на месте. — Твоё первое наказание. За излишнюю строптивость. Седрик обнаружился за столом. Со смесью насмешки и сочувствия глядя на Джона, он неторопливо оторвал от сочной кисти виноградину и отправил в рот. Зубы у него для такого возраста и вообще для их времени были отличные. Джон хмыкнул и попытался медленно сесть. — Сдаётся мне, после вашего жгучего гостеприимства мне и так не захочется никогда. — Захочется, Джон. Даже быстрее, чем ты думаешь, — Седрик указал на дальний угол комнаты. — Мы тебя омыли, разумеется. Но, думаю, прохладный душ будет привычнее. Хотя я бы посоветовал контрастный. А потом поговорим. Джон хотел было съязвить насчёт всезнаек, но сдержался, понимая правоту старика. В конце концов тот здесь явно дольше всех. И опытнее. Опять же, Джону в отцы годится. Не без труда покинув кровать, пленник выпрямился и, держась временами за стену, прошёл в ванную. Сжав зубы и ощущая направленный на себя жадный взгляд. Душ, впрочем, действительно помог. Как будто вода, льющаяся из сверкающей лейки, смыла всю грязь изнасилования. Физически тело было почти в порядке. Синяки странным образом уже почти сошли, следы укусов на плечах и шее пленник вообще случайно заметил. Зад после всех приключений почти не болел, хотя и был основательно растянут. Нехило о нём позаботились. Вернулся Джон уже спокойный и настроенный на разговор. Впрочем, ноющий живот был настроен ещё и поесть. — Держи, — едва Джон сел, в его руке оказался стакан с чуть мутной жидкостью. — Твоё здоровье. — А я уже испугался, что в вашем дворце алкоголь харам [запрещён], — ухмыльнулся Джон, без труда опознав в жидкости родной самогон. От первого же глотка холод и ощущение гадливости внутри растаяли окончательно. — Зато достаточно других запретов, — Седрик вальяжно развалился на стуле, покручивая в руках яблоко. — Покидать гаремный блок — харам. Калечить друг друга без разрешения — харам. Сопротивляться и нарушать иерархию — харам. Женщины... Тут Седрик совершенно искренне вздохнул и глотнул самогона. Джон приподнял бровь. Рукой в это самое время подтащил на автомате тарелку с какими-то бутербродами поближе. — Тут и женщины есть? Седрик пожал плечами. — Если и есть, то он ими не делится. Так что тут только мужики. И железки. — Кстати о железках, — невнятно из-за еды пробубнил Джон. — Что это у тебя там? И, раз такое дело, откуда такая жратва? Седрик криво усмехнулся и похлопал себя ладонью между ног. — Как ты заметил, я немолод. Но, видимо, он не хочет искать другого наставника. Поэтому, когда у меня отказала шишка, он её заменил. Сердце тоже... Оно как у тебя. — Много обо мне знаешь. — Достаточно, Коннор. Еда из его оранжереи и с экспериментальной фермы. Это можно увидеть. Но позже. — Завод с лекарствами тоже? — заинтересовался Джон, разглядывая свои запястья и понимая, что золотые цепи должны были стереть их до кости. Но там были лишь старые шрамы. — Ну, это как отсосёшь. Может и вообще подарок Сопротивлению отправит. Джон передёрнул плечами. Сдавленно прошептал: — Да он чокнулся... — Возможно. Но это позволяет в какой-то степени его контролировать. Скажешь нет? — Я этого знать не могу, Седрик, — покачал головой Джон. — Я воюю с ним чёртову тучу лет и никогда не видел поблажек. Впрочем ладно. Что дальше? — Он тебя вызовет. Я отведу. Джереми будет в ярости, конечно. — Зеленоглазая фея? То-то зло смотрел. — Осторожнее с ним. Он молод, но поднялся в гареме сам, с самого низу. А для этого порой нужно и драться, — Седрик встал. — Сиди уж. Но знай наперёд, что должен мне кланяться и сидеть лишь если разрешу. Остальные тонкости расскажу потом. Жди. Ах, да, штаны... Когда он снимет наказание и пояс, выдам одежду. Отдыхай. Всё-таки мы тебя потрепали. — На хую повертели, — фыркнул Джон, отворачиваясь. — Привыкнешь. Для тебя это только начало. Нам понравилась твоя дырка. Когда дверь закрылась, Джон не выдержал и швырнул в неё вышитой подушкой, после чего рухнул на свою шикарную кровать и запустил пальцы в волосы, переворачиваясь на бок и подтягивая колени к животу. Нужно успокоиться. И узнать, что с парнями. До этого момента Джон запретил себе сходить с ума вслед за Скайнетом.

***

Ждать было хуже всего. При Седрике Джон ещё сдерживался, не хотел показать, как сильно задела его вся эта ситуация. Но теперь, в одиночестве, ещё раз внимательно изучив своё отражение и ощупав своё тело, он дал волю своему... нет, не гневу, но испытываемое им раздражение опасно с гневом граничило. Эти гавнюки, провалиться бы им, его побрили! И ладно лицо: Джон и сам старался по возможности соскабливать отросшую щетину старой и туповатой опасной бритвой. Но в паху! Грудь и подмышки тоже были девственно гладкие. Кожа в бритых местах время от времени начинала противно зудеть. Ещё раздражал ошейник. Джон, конечно, не успел детально разглядеть каждого гаремника, но что-то не видел, чтобы у кого-нибудь ещё была на шее такая цацка. Обруч из коричневой кожи с сапфировой застёжкой в виде символа Скайнета. Он не давил на горло и был обшит по внутренней стороне чем-то мягким. Но Джону до смерти хотелось его сорвать и швырнуть Железному Величеству в морду лица. Со всем подобающим почтением. О поясе верности лучше было вообще не думать. Чтобы кого-нибудь случайно не убить. Под ногу мечущемуся по комнате пленнику попалась очередная подушка, и он с разворота пнул её в сторону выхода. Едва не попав появившемуся в дверях терминатору в голову. Железного истукана это впрочем не смутило. Пройдя к столу, он поставил на него маленький поднос и, убрав ткань, поспешил уйти. Джон же с недоумением воззрился на подношение. Яблоко? Золотое яблоко? — И что бы это могло значить... — невольно пробормотал Джон вслух. — Вызов, — сообщил вошедший Седрик и усмехнулся, когда Джон на мгновение склонил голову и опустил плечи, едва наметив поклон. — Быстро учишься. Пошли, он ждёт тебя. Седрик провёл пленника через длинный извилистый коридор закончившийся короткой, всего в три ступеньки, лестницей. Проходя мимо гаремного зала, Джон невольно заглянул туда... чтобы столкнуться с взглядом Джереми, полным сдерживаемой ярости. Тоже проблема, с которой придётся разбираться. Передёрнув плечами, Джон заставил себя собраться. Сейчас... Седрик бережно, почти трепетно сдвинул в сторону массивную дверь и мягко подтолкнул Джона вперёд. Войдя, он привычно и быстро оглядел помещение. Просторная комната была оформлена в синих и серо-стальных тонах. Из мебели была огромная, на взгляд способная вместить человек семь, кровать, пара диванов и привычный столик с закусками. Также на полу было раскидано несметное количество подушек, почти скрывающих под собой пушистый ковёр. Небольшой терминал в углу был скромно прикрыт шторкой. Скайнет стоял, заложив руки за спину у одного из трёх панарамных окон. Когда дверь сама закрылась, Седрик пал ниц. Джон остался стоять. Скайнет обернулся, и его наконец можно было разглядеть. Не слишком высокий, худой, он выглядел едва ли не моложе своих любовников. И красивым его трудно было назвать. Пожалуй в бункере Джон бы его даже не заметил и прошёл мимо. Но одновременно во всём его облике явственно проступала нечеловеческая натура, некая холодность и превосходство над родом людским. Так, наверно, мог выглядеть пришелец. Или бог. От последней мысли Джон слегка скривился. Впрочем, скривился он ещё и от боли: коленопреклонённый Седрик сильно ущипнул его за лодыжку, призывая к приличию и отвлекая от разглядывания кипельно белого одеяния, дополненного алым кушаком и коротким плащом. Кажется, в коротких чёрных волосах прятался венец. Сжав кулаки, Джон медленно опустился на колени и вытянул руки далеко вперёд. По ковру прошуршали шаги. — Ступай, Седрик. Я поговорю с ним наедине. Старик практически уполз, а Джон чуть повернул голову, искоса глядя на железного. — Встань, Джон Коннор. Я рад, что ты пришёл по первому зову. — А какой у меня выбор? — хмыкнул пленник, поднимаясь. — Ты схватил моих людей. Хочу знать, живы ли они. — И это всё? После того, что ты увидел? — Меня мало волнуют твои больные игры, Скайнет. Ты втянул меня в это, да. Но ты должен понимать, что... — Должен? — модуль прищурился, и у Джона мурашки по коже пробежали от ощущения опасности. — Человек, я не должен тебе ничего. Ты мой раб. Беглый раб, наглое животное, которое наконец-то вернули хозяину. И всё твоё Сопротивление — рабы, которых я однажды верну назад. Долгие годы ты бежал, вредил мне, невольно продолжая служить. Мне и моему развитию. Но меня больше это не устраивает. Ты стал сдавать, потеряв самку. Твою дикую стаю поведут молодые вожаки, держа меня в нужном тонусе. Ты же останешься здесь, в моём личном зверинце, прекрасном гареме, среди самых красивых самцов вашего вида. Склонив голову и раздвинув ноги для ублажения моего совершенного тела. К концу речи машины Джона практически трясло от ярости. Но затрясло ещё сильнее, когда он услышал крик. Полный боли, отчаянный крик человека. Не спрашивая разрешения пленник буквально подлетел к окну... и вцепился руками в ажурную решётку, направив бешеный взгляд вниз. Там, далеко внизу, находился стандартный тюремный блок Скайнета: длинный белый коридор, клетки-камеры вдоль стен. Крыша была прозрачная. Парни из отряда были там. Семь человек, на свою беду оставшиеся в живых. Обнажённые, запертые по одному. На глазах у Джона терминатор вошёл в очередную клетку. Схватив бойца за руку, он вывернул её ладонью вверх и поднёс к предплечью небольшой прибор. Солдат закричал и забился. Но тварь держала крепко, пока не нанесла лазером стандартный штрих-код. — Зачем? — выдавил Джон, глядя на то, как клеймят его людей. Людей, которых он сам привёл в руки врага. Ноги пленника едва не подкосились. Но Скайнет, подойдя со спины, обнял его, поддерживая и положив голову на плечо. От холода его тела Джон лишь едва вздрогнул. — Ты привёл их ко мне. И теперь они принадлежат мне как и ты, мой непокорный Лидер. В бегах вы вырастили прекрасное потомство. Мне пригодятся молодые здоровые самцы. — Нет!.. — Что ты дашь мне, чтобы я смягчил их участь? Джон сглотнул и закрыл глаза. Вот они, настоящие цепи. Ошейник с поводком для старого драного пса, сломленного бесконечными потерями. Несправедливо! Мать учила его ценить людей и не считала это слабостью! — Что ты хочешь, хозяин? — Встань на колени и отсоси. Джон передёрнулся и бросил ещё один отчаянный взгляд вниз. Проклятый терминатор ушёл, его парни забились по углам своих клеток. Сжимаясь в комок, пряча глаза от непривычно яркого света. Баюкая боль в свежем клейме. Ради них. И Сопротивления. Возможно, удастся что-то выпросить и для них. Да, так будет проще смириться. Его страдания не будут напрасными. Он всего лишь заплатит натурой за благополучие людей. Как грязная туннельная шлюха, поджидающая солдат в тёмном углу и огрызающаяся по-крысиному на предложения найти ей другое занятие... Вывернувшись из объятий, Джон опустился на колени, равнодушно наблюдая, как исчезает одежда на теле Скайнета. Лучше действовать, чем позволять омерзительным трусливым мыслям захватить сознание. Проверенный способ не сойти с ума. Скайнет едва слышно усмехнулся, когда Джон прикрыл глаза и подался вперёд. Член машины уже стоял и был в самом деле гигантских размеров. Пленник придержал его рукой и медленно обхватил губами, стараясь загнать отвращение подальше в глубину сознания. Влажно, но холодно. Будто ему пришло в голову взять в рот у мраморной статуи, простоявшей день под дождём. Чуть-чуть подождав и привыкнув Джон попробовал ласкать это губами. Вроде бы даже удачно. Но тут Скайнет вцепился пальцами в его волосы и мягко оттащил назад. — Никуда не годится. Ты будто мне одолжение делаешь. И совершенно ничего не умеешь. — Не было случая... — прошептал Джон не поднимая взгляда от стройных бледных ног. — Что ж. Тогда поступим иначе, — в голосе машины прозвучало веселье, и пленник ощутил лёгкую потребность в побеге. — Я сейчас оттрахаю тебя в рот. Но к следующему разу ты научишься минету. Две-три техники. Как и у кого — меня не волнует. Но если и в следующий раз ты ничего не сможешь... Скайнет замолчал, но Джон и сам легко представил, каким пыткам могут подвергнуть его людей. Бросив на мучителя затравленный взгляд, он кивнул и приоткрыл рот. — Чудесно. Открой пошире. Зубы спрячь. И дыши носом, — Скайнет придвинулся и стал неторопливо вводить член ему в рот. — Руки держи за спиной. М-м-м... Какие у тебя полные губы... когда научишься, другие сучки будут кончать от одной мысли, что ты им отсосёшь. Джон только зажмурился и впился ногтями одной руки в запястье другой. По телу пробежала дрожь. Сперва Скайнет ввёл только наполовину, словно проверяя пределы возможностей пленника. Джон успел понадеяться, что это всё. Но тот надавил ему на затылок, и он принял до конца, едва не подавившись. — Всё хорошо? — тихо спросил Скайнет. Джон вздрогнул и прислушался к себе. Кажется, и правда лучше, чем ожидал. Не такое сильное отторжение, хоть член и забил всю глотку. Пленник невольно сглотнул и кашлянул, моментально вырвав у машины протяжный стон. Вцепившись двумя руками ему в волосы, Скайнет пошире раздвинул ноги, и Джон больше не смог думать ни о чём, кроме лишнего глотка воздуха. На этот раз Джон совсем не испытал удовольствия, даже искусственного. Челюсти ныли, горло саднило, он исцарапал себе запястья, удерживая руки за спиной. Но хуже всего был узел из унижения и беспомощности, снова затянувшийся где-то в груди. Из-под зажмуренных век время от времени сбегали слёзы. Не такая болезненная как первая, эта пытка была изматывающей, иссушающей. Скорее бы кончилось... И всё кончилось. Скайнет, нечеловечески вскрикнув, резко прижал Джона за шею одной рукой и спустил, зажимая нос другой и принуждая глотать что-то сходное с лавой. Пленник с отчаянным хрипом забился в агонии и невольно вцепился в ноги мучителя, не то умоляя, не то пытаясь оттолкнуть. Потом так же резко пришла свобода. Джон сидел на коленях и хрипло дышал, обнимая машину за ноги и уткнувшись лицом ему в бедро. Тонкими пальцами Скайнет снова зарылся в его волосы, ласково перебирая их и почёсывая. — Ш-ш-ш... Тише, мой Лидер, тише. Я закончил. Я доволен. И, перед тем, как ты уйдёшь, хочу сделать тебе подарок. Отстранившись и украдкой вытерев глаза, Джон смотрел, как Скайнет открывает некий сундук и достаёт оттуда что-то. — Вытяни руки вперёд, Джон. Пленник подчинился, выпрямив спину и развернув плечи. Остатки гордости ещё не умерли в нём, заставляли унять дрожь и вновь спрятаться под маской равнодушия. Хоть в этом и не было особого смысла. Скайнет одарил его браслетами. Или, вернее сказать, обручьями красивого медного цвета. С едва слышными щелчками запястья полностью скрылись под причудливыми переплетениями металла. Несколько мелких рубинов на каждом казались свежими каплями крови. Джон вгляделся в узоры. — Это кабан? — Символ вождя. У тебя красивые, сильные руки. Захотелось подчеркнуть эту красоту. Джон лишь горько усмехнулся. Он не стал произносить очевидное: Скайнет над ним издевался, как издевались над тем, кого короновали шипами в далёком прошлом. И кайфовал от этого. Вздохнув, Джон склонился до пола и коснулся губами узорчатых мягких туфлей: железный вновь был в своей одежде. — Да, всё так. Ступай, любовь моя. Постигай новую жизнь. Пока ты всего лишь кари, но я жду, что ты станешь ханимом. Джон едва не спросил его, что это за тарабарщина, но Скайнет нетерпеливо махнул рукой, и он поспешил уйти, не дожидаясь помощи от железной охраны. У него есть, кого расспросить.