Штиль

Горячий чай, щедро сдобренный чем-то сладким, казался Джону даром небес — ни больше, ни меньше. Он мягкой волной прокатывался по горлу, волшебным образом снимая раздражение, даря ощущение уюта. В этом ему немало помогало одеяло, наброшенное Седриком на плечи. Холодно в комнате не было, но хотя бы немного прикрыто тело. Наказание с него Скайнет не снял, одежду ему пока не имели право дать. — Мне трудно к этому привыкнуть, Седрик. Я ни с кем не спал после смерти жены. А тут сразу такое. И отказать не могу! Ребята вообще только истории раньше слышали про лагеря. Если бы можно было с ними поговорить... — Но сейчас у тебя есть более насущные дела, — Седрик подлил ему ещё чаю. — Научишься — получишь больше возможностей. Может и свидание выпросишь. Не кривись. Постарайся себя... перенастроить. Легче станет. — Может быть, — Джон посмотрел в чашку. — Попробую... кто такие ханимы? — Высшая ступень иерархии в гареме, — послышалось от дверей. — Да сидите. Это Джереми вечно за репутацию трясётся. Я считаю, что не стоит церемонии из общих зон выносить. Темнокожий парень, при первой встрече назвавший Джона старым, аккуратно прикрыл дверь и с ногами забрался на единственный свободный стул. Сейчас он явно был менее враждебно настроен. — Это Нтанда, третий ханим хозяина, — пояснил Седрик. — Он мне поможет. Нтанда кивнул. — Значит, иерархия. Он в неё не входит, он выше всего гарема. Для него мы почти равны. Но не по отношению друг к другу. Сед у нас тоже как бы слегка за пределами. Он кидемли — Старший. Он говорит с господином от нашего имени. Обо всех заботится. И, само собой, имеет право трахнуть любого из нас, если он не под господином лежит. Не кашляй, поставь чашку. Всё остальные — любовники. Большинство — кариэ. Наложники. Некоторых из них хозяин лишь распечатал и больше не брал в постель. Они младшие, их могут трахать и трахают все. Они прибираются, приносят еду, стирают одежду. Ты, прости, сейчас именно в этом статусе. Некоторым, более опытным, повезло больше. Они находятся в личном услужении ханимов — силовики и служанки. Ими распоряжается только их ханим. Силовики следят за порядком и защищают. Редко выполняют какую-то работу, связанную с поднятием тяжести. Они сами разбираются между собой, кто сверху. Ханим, естественно, может их взять тоже. Но для кариэ они неприкосновенны. Служанки... Ну, тут понятно. Они тоже ложатся только друг под друга или под ханима. Иногда под силовиков, но чаще по приказу чем по желанию. Так. Ну и, собственно, ханимы. Жёны. Нас может взять лишь господин. И Седрик иногда. Правда, тут ещё от номера зависит. Я третий. Меня может взять ещё Джереми, поскольку он второй ханим. И вообще он... ну типа как ты в своём Сопротивлении. Власти у него много, большое влияние на господина. Нтанда примолк и взял со стола горсть оранжевых ягод. Джон какое-то время переваривал информацию. — Почему он? Разве первый ханим, кем бы он ни был, не старше него? Седрик и Нтанда переглянулись. — А Севгили Ханим, любимой жены, нет уже несколько лет, Джон. Он несколько раз избирал его. Но они долго не жили. Предупреждая твой вопрос: мы не знаем, что он с ними делал, каким испытаниям подвергал. Но самый крепкий прожил ровно месяц. Поэтому никто не стремится стать первым, — Нтанда почесал ухо. — Только Джереми, но он отмороженный. Джон тихо хохотнул. — Понятно. Спасибо, что рассказал. Что ж, попробую стать чуточку выше вашей прачки. Это всё? — Само собой нет, — Седрик аккуратно снял с его плеч одеяло. — Хозяин может вызвать в любой момент дня и ночи. Поэтому Нтанда здесь не только для объяснений. Он научит тебя минету. Нтанда белозубо улыбнулся и, встав из-за стола, неторопливо сбросил свои чёрные одежды. Принялся ласкать себя. Член, даже наполовину вставший, выглядел внушительно. Джон вцепился пальцами в простыню, мгновенно напрягаясь. Спросил: — Почему он, а не ты? — Потому что у Седа хуй механический. Ну и у меня почти такой же большой, как у железного, — Нтанда вновь сел на стул и развёл ноги. — Перебарывать себя начни уже сейчас. Встань на колени и покажи, как ты брал у хозяина. И, главное, помни, ради кого. Помогает. — А ты тот ещё ублюдок, да? — усмехнулся Джон, устраиваясь поудобнее. — Всё мы тут суки, — спокойно ответил Нтанда. — И ты один из нас. Джон раздражённо вздохнул. Но показал. Разумеется заслужив неодобрение. — Понятно, почему ему не понравилось. Наверняка видел, как в старом мире играли на флейте? Пальцами обхватывай так же плавно и постепенно. Да... сожми чуть сильнее. Представь, что он из крепкого стекла. Теперь... оттяни и коснись языком. Самым кончиком... Изменившаяся, неторопливая, плавная речь Нтанды завораживала. Джон выдохнул и позволил ей увлечь себя. Лишь едва заметно вздрогнул, когда Седрик опустился позади него и плавно обнял за плечи, мягко целуя шею и легонько направляя. Вскоре, судя по участившемуся дыханию ханима, начало получаться. — Не бойся взять в самое горло, — шептал Седрик, когда Нтанда временно лишался дара речи. — Ласкай сразу по всей длине. Ласкай как себя и покажи, что тебе невыносимо нравится. Покажи так... чтобы он поверил. И Джон показывал, не испытывая почти ничего. Его собственный член был всё ещё в плену, и он не хотел причинять себе боль. По крайней мере, всё стало казаться менее отвратительным. Даже вкус чужой кожи не смущал. Даже намёк на ласку от старика. И даже... нет, пожалуй, вкус спермы его всё-таки смутил. Но он сдержался и сумел проглотить, благо она не жгла рот как то, что залил ему Скайнет. Отодвинувшись, Джон опёрся спиной на кровать и вытер губы. Устало прикрыл глаза. — Похоже в некотором роде на сыр, да? — довольно промурлыкал Нтанда. — В любом случае неплохо запивать красным вином. Джон рассмеялся, откинув голову на постель. — Мать вашу, вы не просто суки, вы чокнутые суки! Я сто лет не ел сыра и не пил вина. Но сейчас даже самогону предпочёл бы здоровый сон. В таком уютном гнезде я усну после любых извращений. Ладно... ваше здоровье. Последнее он сказал, забирая настойчиво протянутый ему бокал вина. Выпив, Седрик и Нтанда откланялись, а Джон, немного подумав и решительно забив на вечернюю гигиену, зарылся в толщу своей шикарной постели и почти тут же провалился в глубокий сон, лишённый даже привычных кошмаров.

***

Видение настигло Джона ближе к утру. Смутное, расплывчатое, как воспоминания о первом купании в этом месте. В странном синеватом тумане к нему прикасались. Руками, губами. Жадно и ласково, но неизменно настойчиво и очень точно надавливая на самые чувствительные точки, всё сильнее пробуждая желание, жажду большего, чем простые прикосновения. Джон извивался и выгибался, но прикасавшиеся словно отстранялись, дразня, но не давая облегчения. Выгнувшись в очередной раз Джон проснулся. Чтобы с жалким всхлипом сжать в горстях ткань простыней. Потому что желание никуда не ушло. Более того, оно усилилось и проявилось болью в напряжённом, но всё ещё скованном члене. А ещё было то, чего Джон никогда в здравом уме не испытывал: ему невыносимо хотелось, чтобы кто-нибудь ему вставил. Седрик, Нтанда, Джереми! Кто-нибудь! Всё тело покрылось потом, запертая в поясе верности плоть жаждала свободы, анус ощутимо увлажнился. Не помня себя, Джон подтянул ноги и попытался проникнуть в себя пальцами. Но почти тут же понял бесполезность этого занятия. Этого мало, мало! Ему нужен член! — Ты просто прекрасен. Соскучился? Повернув голову, пленник не без труда сфокусировал зрение. Скайнет присел на край постели и с интересом его разглядывал. Его губы кривила ухмылка. Протянув руку, он провёл согнутыми пальцами по скуле, кончиками очертил шрамы, собрал капли пота с шеи и словно ненароком задел соски, вызвав отчаянный стон. Джон сглотнул. — Что... ты со мной сделал? — Я? — совершенно натурально удивился Скайнет. — Пока ничего, но это поправимо. Ты ведь хочешь, чтобы я что-то сделал? Тонкими пальцами он вновь прикоснулся к лицу, и Джон, повернув голову, поймал их губами и жадно обвёл языком. — Ненавижу, — выдохнул он и снова выгнулся от приступа желания. — Да, твоя ненависть... заметна, — мучитель улыбнулся как сам дьявол и дотронулся до пояса верности, едва не заставив человека завыть. — Но именно сейчас я могу тебе помочь. Я и только я. Если ты меня попросишь. — Что... — вопрос не удалось задать, дыхание перехватило. Но Скайнет понял и ответил вполне ожидаемо: — Скажи, что хочешь меня. Выбора не было. От желания, переходящего в боль и обратно, Джон едва не терял сознание. — Хочу тебя... — Хочешь мой член, раб? — Да, хозяин, пожалуйста, я хочу твой член... — Ну как я могу тебе отказать? Торжествующая улыбка больше не сходила с лица Скайнета. Несколькими точными движениями он снял пояс верности и, полюбовавшись пару секунд на вздыбившееяся достоинство пленника, он пристроил его ноги у себя на плечах и приставил своего монстра к сочащемуся влагой отверстию. — Твои... любимчики меня убьют, — сообщил Джон, тяжело дыша. — Основание? — Ревность. — Не говори глупостей, мой Лидер. За ночь я обхожу минимум четверых, если только они не наказаны. И все остаются довольны. Джон даже не сомневался в этом. Машина. Машина, не умеющая уставать. Секс-машина, мать её! От облегчения хотелось плакать. Это было именно то, что нужно. Тело приняло огромный член без проблем и почти без боли. И Скайнет на сей раз не скупился на ласки. Двигая бёдрами, он целовал шею, покусывал и сжимал пальцами соски, лизал шрамы на лице и запястьях. Притянув за ошейник, он вовлёк Джона в поцелуй, и тот страстно на него ответил, извиваясь, подмахивая и нещадно царапая бледную спину мучителя. В самый яркий момент Скайнет его укусил, и это стало последней каплей перед оргазмом. Даже жгучая сперма машины лишь добавила остроты блаженству. Снова поцелуй. И единение распалось. Прикрыв глаза, Джон из-под ресниц наблюдал, как Скайнет дочиста слизывает его семя с живота. На губах была его собственная кровь. — Ты монстр. — Это привычное ругательство или хвала моим сексуальным талантам? — улыбнулся мучитель. — Да, я монстр. Тот, которого вы заслужили. И я этим весьма доволен. А знаешь, почему? У монстров куда больше свободы, чем у спасителей и прочих героев. Джон не нашёлся, что ему ответить. Да и сил на это не было. Расслабленное, настытившееся тело хотело лишь продолжения сна, желательно без пробуждения до позднего утра. Скайнет встал и оправил неизвестно откуда взявшиеся штаны и футболку. — Спи, любовь моя. Набирайся сил. И... удели внимание личной гигиене. Я люблю твой запах. Но сейчас ты взмок и воняешь как крысиный суп. И зубы твои стоит... исправить. Послав воздушный поцелуй Скайнет буквально растворился в воздухе, по пути погасив ночник. Фыркнув и пробормотав нечто ругательное, Джон перевернулся на бок и закрыл глаза. Сейчас он не мог даже встать, так что гигиену пришлось отложить до утра.