Штиль

Джон всегда спал достаточно чутко. Даже после изнурительных боёв и длительных разведок, когда по возвращении едва хватало сил добрести до ледяного душа и свалиться в койку, а не на пол в коридоре, он всегда оставался начеку. Вот и теперь некий тревожный сигнал заставил его вернуться из царства Морфея. Впрочем, явной опасности не было, и пленник, не проснувшись до конца, из-под век искоса наблюдал за гостем в своей комнате. Было почти темно, только светильники в нишах уже потихоньку разгорались, имитируя утро. Человек зашёл в комнату с небольшой корзинкой в руках. Вынув из неё нечто, он положил это на один из стульев и аккуратно собрал грязную посуду. Закончив, гость замер и вроде бы прислушался. Джон постарался дышать так же ровно, как и во сне. Интересно, кто это? Посланец от Джереми? Его попытаются убить? В любом случае можно будет откатиться или ударить в ответ... Но гость явно имел другие намерения. Опустившись на колени рядом с кроватью, он взял Джона за руку и поцеловал пальцы! От неожиданности Джон всё же поперхнулся. Гость мгновенно вскочил и, подхватив корзинку с жалобно зазвеневшей посудой, удрал. Всё-таки продравший глаза Джон успел увидеть только спину и светловолосый затылок. — Занятно... — вздохнул пленник и, покрутив шеей, сел на кровати. Пора было вставать. Припомнив почти приказ железного хозяина Джон залез в уже знакомую душевую кабину. Была там и роскошная ванна, но он подозревал, что не захочет долго из неё вылазить. Времени нет. Отмывшись от последствий ночного траха, Джон ознакомился с подношением неизвестного. Штаны. Стандартные для этого места штаны свободного покроя с серебряным кушаком. Сами же они были приятного глазу бутылочно-зелёного цвета. Жилет ему в тон. И замотанный в полотенце маленький железный чайник. Нет, кофейник. Джон уже давно не слышал этого божественного запаха, но сразу его узнал. Кофе был свежим и совершенно точно натуральным. Вот оно, настоящее удовольствие, ни с каким оргазмом не сравнить, и пленник позволил себе растянуть это блаженство, наслаждаясь вкусным завтраком. В конце концов, спасение ему не светит. Надо к новой жизни привыкать. Закончив с едой, Джон решил начать исследования с гаремного зала. И почти сразу едва не сбежал. Нет, его не стали с порога загибать или оскорблять. Занятые своими делами гаремники только бросили на него пару взглядов. Седрик, которому он покорно поклонился, махнул рукой, разрешая сесть. Вот только найдя себе удобное для обзора место, Джон в первую очередь увидел совсем не то, что ему бы хотелось. На одном из застеленных яркими тканями диване расположилась пара. Верхний, тот самый кривоносый наглец, с азартом вбивался в зад своего любовника, на чью голову зачем-то натянул одеяло. Тот в свою очередь не слишком старался. Раздвинув ноги, подняв бёдра и, судя по всему, уткнувшись лицом в диван, он лишь изредка резко вздыхал и сжимал пальцами ткань одеяла. Его член безжизненно болтался без каких-либо признаков заинтересованности. Кари, наверное. Или служанка. Джон сглотнул и перевёл взгляд на другую часть гаремной залы. Седрик о чём-то негромко беседовал с Нтандой, курившим кальян. Его свита, расположившись рядом, следила за углями, растирала в ступке травы, подавала еду. Один из слуг мягко целовал своему ханиму ноги. Но то, что происходило ближе к центру залы, выглядело... ярче. Джереми, вольготно развалившись в кресле с откинутой спинкой, вкушал все причитающиеся по статусу удовольствия. Пока одна служанка приводила в порядок его ногти, другая аккуратно расчёсывала длинные роскошные волосы, водопадом спускавшиеся почти до пола. На руке у парня было несколько резинок, а рядом на подушечке лежала золотая заколка с драгоценными камнями. Третий из слуг массировал ноги, смазывая их даже на расстоянии пахнущим маслом. Джон даже невольно позавидовал. А ведь, если задуматься, вполне мог себе такое в родном Сопротивлении устроить! Хрен с ним, с маникюром, но от массажа усталого тела он бы не отказался. Хотя бы иногда. И наверняка бы нашлись те, кто без вопросов ему его сделал. Те, кто всегда был готов любым способом услужить Лидеру. Откровенно говоря, Джон их побаивался. Один из силовиков Джереми, поймав внимательный взгляд Джона, ласково усмехнулся и лениво положил ладонь на нечто, похожее на короткую дубинку, лежащую под рукой. Джон хмыкнул и отвёл взгляд. Впрочем, в следующий момент он вообще уставился на свои ноги, ибо парень, которого имели на диване, невозмутимо прошёл мимо него, как был, нагишом, и скрылся за узорной занавеской. Оттуда послышался шум воды. От мысли, что и его ждёт нечто подобное, Джона передёрнуло. Парень меж тем вышел из-за занавески и, отвернувшись, принялся надевать штаны, которые ему в лицо швырнул кривоносый. Джон прищурился. Очень похоже, что это и был его утренний гость. — А-а-а, новая сучка господина наконец-то почтила нас своим присутствием. Выспался, ублюдок? Джереми, которому слуга успел заплести сложную косу, приблизился неторопливой походкой. Джон встал, на сей раз внимательнее оценивая возможного противника. Худой, да. Но мускулы, перекатывались под холёной кожей порядочные. И, похоже, он не забыл за праздностью боевые навыки. Кольца же на правой руке явно с лёгкостью собирались в кастет. — Несмотря на ночной визит хозяина выспался, — всё же ответил Джон, спокойно глядя ханиму в глаза. — Вот только профессиональные бляди с утра настроение портят. Джереми побледнел от злости: — Я второй ханим, псина! Как ты смеешь?! — Ах да, одна из жён... то-то женщиной пахнешь. Джон нагло улыбнулся. И даже успел дёрнуться в сторону. Но уворачиваться не потребовалось. Удар ладони пришёлся в чужую руку. — Меня бей, — спокойно сказал светловолосый кари, вставший между ними. — Знай своё место, шлюха! — выплюнул зеленоглазый. Он уже занёс для удара руку с кастетом, и Джон напрягся в предчувствии неизбежной драки... — Джереми! Всё трое повернули головы. Седрик привстал со своего ложа и положил руку на кнут. — Уймись, — велел он. — Не стоит себя так ронять. — В самом деле, — хмыкнул Джереми, отступая. — Зачем мне мараться об эту грязь? Возвращайтесь к работе, сучки. У вас её много. Последнее было сказано уже через плечо и с крайним злорадством. Джон незаметно выдохнул. И услышал очень тихий шёпот парня: — Я-то своё место помню. А ты, жополиз, забыл напрочь. Сжав пальцы в кулак, он оглянулся, и у Джона перехватило дыхание. На него смотрел Кайл! Уже много лет как отправившийся в прошлое и там погибший! — Нужно идти, командир. Я покажу.

***

По пути на кухню наваждение рассеялось. Конечно же это был не Кайл. Хотя и похож на него до крайности. От Риза его отличали светлые волосы, несколько иной рисунок скул, более полные губы. И взгляд. У Кайла даже в самые тяжёлые времена не было такого. Словно погасший костёр, в котором ещё иногда вспыхивают искры. Джон, присев рядом с огромным агрегатом, оказавшимся впоследствии посудомоечной машиной, слушал его историю. Его звали Стив Байер. Двадцать пять лет. Пять лет назад терминаторы напали на дальний патруль. Двух напарников убили на месте. Его, попытавшегося уйти на базу под прикрытием товарищей, поймали. Электрической сетью. — Было адски больно, — словно оправдываясь, но в то же время тихим и каким-то неживым голосом рассказывал Стив, механически сортируя посуду. — Не мог вырваться, не мог себя убить. Очнулся здесь, на цепи. Потом пришёл Седрик... Потом пришёл Седрик. Новичка приняли в гарем. Потом избили за попытку утонуть. Потом взяли в оборот, соблазнившись его «ангельской» внешностью, молодостью и неопытностью. Били, унижали. Кололи какие-то препараты. И трахали, трахали, трахали. Заставляли выпрашивать даже еду и воду. — Потом им надоело. Я больше не сопротивлялся. Не рвался наверх. А падать дальше было некуда. Скайнет вообще словно забыл, что я есть. Так и живу. Работаю, отдаюсь. По сравнению с тем, что было в начале, почти сказка... Губы Стива кривила старческая усмешка. И Джон внутренне вздрагивал, представляя на его месте Кайла. Такого же измученного пленника с потухшим взглядом. А всё потому, что ему не случилось быть будущим отцом Лидера Сопротивления. Джона снова охватило чувство вины. Тем более, что... — Почему ты за меня вступился? Во взгляде Стива снова мелькнула искра жизни. Такая мимолётная, что не понять её природу. — Я не думаю, что ты помнишь, командир. Ты многих спас. Меня ты отнял у палачей. Из лаборатории, со стола, когда меня уже приготовились расчленить. Я помню, кому обязан жизнью. Джон закрыл глаза. Да. Спас. И стряхнул в кучу таких же детей, которым предстояло ещё немного подрасти до солдат. Как грязь с сапог на пороге. Ни разу не вспомнил. Потому что это был не Кайл Риз. — Но что это за жизнь? Я ведь... Фраза «мог сделать больше», застряла в глотке. Стив, оставил посуду, присел перед ним на корточки. Мягко, робко поцеловал руку и на мгновение прижался лбом. — Не надо, не надо. Не казни себя. Я живу. И в чём-то лучше, чем те же адай. Позволь только помочь тебе здесь. Мой долг неоплатен, но хоть часть я отдам. Джон едва слышно выдохнул. Да, он боялся таких людей. Но не мог отказать. Да, он не Кайл. Но невыносимо было видеть такой мёртвый взгляд на родном и чужом лице. И помощь не будет лишней. Опять чёртова игра против себя самого! Но так будет проще. И не только ему. — Хорошо, Стив. Прошу тебя, встань. Пока сюда не вошли. Мне нужно учиться работе. И... кто такие адай? Стив хотел что-то сказать, но замер, глядя в сторону коридора. Там был Седрик. Он внимательно смотрел на них, легонько похлопывая свёрнутым кнутом по ладони. Джон поднялся и принялся с преувеличенным вниманием изучать посудомоечную машину. Старший ушёл. — Ну да. Он тебе ласковым показался? Дружелюбным? — Стив снова искривил губы, на которых Джон заметил пару тонких шрамов, словно рот раскрывали ножом, принуждая к минету. — Есть маленько. Но на службе это ублюдок, которого за отсутствием матери исторгла утроба адской бездны. Ты скоро познакомишься с его кнутом. Давай, вытирай тарелки. А про адай объясню позже. Вскоре стало и вовсе не до лишних разговоров. К Джону и Стиву на кухне присоединились ещё два кариэ. Остальные работали в других местах: трое убирались, один в прачечной. Каждый день менялись местами. Вроде и ничего сложного, но времени занимает много. Джон почти всё время только кивал, принимая к сведению местные правила игры. Попутно он наблюдал. Стив, вроде бы ко всему равнодушный, ловко уворачивался даже от случайных прикосновений. Парни и не настаивали, хоть сами и вели себя более раскованно. На Джона поглядывали с любопытством, но тоже не лезли. Забавно это выглядело, учитывая что их члены уже побывали у него в заднице, а сам он, со слов Нтанды поняв систему взаимоотношений, пока никому не вставил. Да и желанием не особо горел. То, что произошло ночью, не в счёт. Ясно же, что Скайнет как-то повлиял на его организм. Конечно, бесконечно уклоняться не выйдет, все гаремники — молодые здоровые парни, привыкшие к регулярным сексуальным играм. Но Джон решил, что будет решать проблемы по мере поступления. Время шло своим чередом. Постепенно Джон освоил всю кухонную технику, постоянно с тоской вспоминая то, какой дрянью вынуждены питаться в Сопротивлении. Из простых железных мисок, которые отродясь толком не мыли, разве что вылизывали с голодухи да слегка споласкивали технической водой. Работа же, будучи монотонной, не могла отвлечь от тягостных мыслей. Примерно через час после небольшого обеда Джона отвели на обработку зубов, после которой, стерпев все действия манипуляторов, постоянно, тихо и отборно матерился до самого вечера, недовольно фыркая и обводя выровненные и отбеленные зубы языком, чем вызывал смех у других кариэ. Наконец ближе к вечеру, когда работа в целом была выполнена, Стив отправил его за фруктами. — Заодно и на адай посмотришь. Не бойся, тебя они точно не обидят. Я уверен. Только, пожалуйста, держи себя в руках. Помни. Джон в ответ лишь тяжело вздохнул, забирая корзинку. Но он понятия не имел, что в саду будет ещё тяжелее. Да, как и всё здесь, это место было красивым. Пятна алого, лилового и синеватого света падали на листья многочисленных растений. Большая их часть размещалась в длинных лотках и росла прямо в бурлящей воде. Некоторые, как правило крупные деревья, были высажены в углубления, заполненные грунтом. Невидимые системы создавали ощущение лёгкого ветерка. Но дрожь в руках пленник ощутил не потому, что Скайнет действительно сумел воссоздать для себя настоящие растения. Он, наконец, увидел адай. Это были его солдаты! Почти обнажённые — бёдра едва прикрывал намотанный лоскут чёрной ткани — они бродили как тени между лотками и работали с растениями. Один из них, заметив Джона, подошёл к нему, видимо, собираясь забрать корзинку... но так и замер, в точности как и он сам. Неловко переступил ногами. Звякнула цепь, закреплённая на лодыжке. Солдат вздрогнул и отвёл взгляд. Джон отставил корзинку и, положил руку ему на плечо. — Что он с вами сделал? Хриплый рык прозвучал едва не громом. Остальные солдаты оглянулись, но не приблизились. Они не могли: теперь Джон чётко различал цепи у всех на ногах. Солдат поднял руку и легонько сжал пальцы Джона. Очень тихо ответил: — Сэр, пожалуйста. Мы живы, мы рады, что и вы уцелели. Но нам нельзя с вами говорить. Они смотрят. Они сказали, что отрежут язык, если мы... — Не отрежут, — Джон с вызовом взглянул в ближайшую камеру. — Я к вам обратился первый. Но можешь не отвечать вслух. Вас били? Нет, отлично. Кормят? Чем... А, понял. В итоге Джон обошёл всех солдат. Говорил, ободряюще прикасался, разглядывал. Они в самом деле не выглядели голодными, если он правильно понял, питались тем, что иначе бы испортилось из фруктов и овощей. Но вид цепей вновь пробудил в сердце придушенную было злость. Назад Джон шёл, ничего не замечая. И только настойчивое прикосновение к плечу обозначило присутствие кого-то ещё. Джон остановился. — Не спеши. Имя? — по бедру пленника мягко скользнула дубинка. Джон сглотнул и закрыл глаза. Стив предупреждал об этом. Нужно успокоиться. — Джон. — Ага, новенький, значит, — силовик, кажется, из свиты Джереми, подошёл ближе. — Какую работу выполнял сегодня? — Посуду мыл. — Прекрасно. Что ж, посудомойка. Поставь-ка фрукты. А то уронишь. — Чего... ты хочешь? — голос невольно дрогнул, Джон стиснул зубы. — Ну... У посудомоек такие сухие и грубые ладони... — силовик усмехнулся. — На колени, красавица. Джон медленно выполнил требование. Силовик взял его за руку и заставил сомкнуть пальцы вокруг своего члена. — Дрочи мне, сучка. Ручками, губами не трожь! Да, именно так. Вскоре издевательский шёпот перешёл в частое дыхание и довольные стоны. Джон тоже часто дышал, но вовсе не от удовольствия. Напряжённо сведя плечи, он старался не смотреть на то, чем занимается. Не думать. Пальцы всё равно предательски дрожали, но, похоже, ублюдка это только заводило сильнее. Что-то прошипев, он резко притянул Джона к паху и кончил ему в рот, неторопливо размазав часть спермы по лицу. — Вот так, да. Сегодня тебе везёт, но другую дырку тоже держи готовой, зрелая попка. Иначе станем по яйцам бить. Понял? Бывай. Джон только зло посмотрел ему вслед. На кухне он быстро поставил фрукты и спрятался в туалете. У раковины его вырвало. Стало легче. — Поймали? — сильной рукой его сочувственно похлопали по спине. — Поймали, — отозвался Джон, подняв глаза на Стива. Тот кивнул и, достав из шкафа тюбик, настойчиво протянул. — Бери. Я же объяснил: такое тут каждый день, и никто тебя готовить не станет. Поэтому: сходил по нужде — растянул и смазал. Тебе просто повезло, что ему было лениво тебя раком поставить. Джон засопел, но всё-таки на сей раз не стал отказываться от смазки. Удача тут точно не на его стороне. Кроме того, даже подобная унизительная готовность не означает поражение. Он не сдался. И завтра об этом узнают все.