Штиль

Спал в ту ночь Джон на удивление хорошо, скорее всего, сказалась общая усталость. Но ещё до того, как светильники разгорелись, он распахнул глаза как по команде и больше не сумел уснуть. Странное дело, он никогда не считал себя красивым. Конечно, в школе да и в банде Энрике на него иногда заглядывались девчонки, но довольно быстро сваливали, не желая связываться с нелюдимым изгоем и его сумасшедшей мамашей. Приключение в подвале Майка Крипке было, скорее, чем-то из ряда вон, да и поцелуй вышел смазанным. Кейт, конечно, делала вид, что не помнит, но Джон подозревал, что его жена просто проявляла деликатность. В ту ночь он сам на полной скорости удрал, едва осознав, что делает, а к утру ожидаемо получил от матери пиздюлей. Но со стороны прочих подростков наверняка выглядело так, будто он зассал продолжить знакомство. Был, конечно, до следующей встречи с Кейт в компании с Т-850 и Т-Х период, когда Джон, наплевав на, как ему тогда казалось, несостоявшееся будущее, с головой ухнул в порок дурмана, закидываясь до рыжих чертей всем, что удавалось достать. Но даже тогда с противоположным полом у него не клеилось, хотя и были некоторые попытки. Потом терминаторы, Кейт, убежище Хрустальный Пик. Концлагерь и Сопротивление. Возможно, Джереми был и прав в том, что подчинённые слишком боялись своего Лидера, чтобы признаться ему в чувствах. Но, даже уловив неоднозначные взгляды, Джон испытывал только недоумение, ибо морщины, те самые кривые зубы, уродливые шрамы и преждевременная седина, по его собственному мнению, его вовсе не красили. А что здесь? Да, в первый раз его без всякого почтения и понятий о субординации оскорбили. И да, по большому счёту, он был для них свежей кровью, новым, неопробованным телом для развлечений. Но и кариэ им искоса любовались, и Седрик что-то такое ляпнул, Стив опять же... даже возненавидивший его Джереми не просто сорвал свою злость — слишком трепетно обводил пальцами мышцы и шрамы, целовал, лизал, даже, вроде, обнюхивал. Было в этом нечто больше, чем способ показать свою власть. Даже Скайнет... помотав головой, Джон с усилием растёр лицо и скатился с кровати, запутавшись в непривычном одеяле. Пора. Первое, что Джон увидел, придя в небольшую коморку рядом с кухней, было отчаянье в глазах Стива. Он даже не подошёл, когда его усадили в подобие парикмахерского кресла перед зеркалом. Так и сидел в углу, забравшись на столик с ногами и обняв себя руками. Остальные смотрели скорее сочувственно. Это тоже раздражало, но всё-таки было терпимо. — Не проявляй лишних эмоций, смотри лучше в пол по возможности, — тихо инструктировал его парень с ярчайшими голубыми глазами и чуть рыжеватыми короткими волосами. — И в то же время не давай повода усомниться в твоей... доступности. Не зажимайся. Не все тут звери, так что лишний раз мучить не станут. Так, а теперь, пожалуйста, откинь голову и замри. Всё тот же парень с поразительной ловкостью подвёл ему глаза и присел, тщательно натирая ногти на руках и ногах витаминным маслом. Джон поднял голову и вздрогнул, увидев себя в зеркале. Никакой туши, никаких, упаси Господи, блёсток или ярких теней. Только аккуратная чёрная подводка, что-то вроде египетской, но намного тоньше. Глаза непривычно выделялись на лице, будто даже ярче стали. Джон про себя выругался. Сволочи они, всё-таки, лишнее свидетельство того, что сегодня он в роли общественной женщины. Но он бы покривил душой, если бы сказал, что получилось плохо или слишком пошло. Наоборот, красиво и почти не женственно. Всё равно, спасибо, что губы не накрасили. На этом приготовления закончились. Затянув на бедре ремень на манер подвязки, Джон опустил туда выданные ему тюбики и застегнул клапан. Перед ним выставили стакан с прозрачной жидкостью. — Что это? — Тоник. Ты уже пил его в первый день. Придаёт сил, в том числе мужских. Тебе это понадобится. Вздохнув, Джон осушил стакан до дна и встал. Проходя мимо Стива, он слегка задержался, чтобы ободряюще положить ему руку на плечо. И почти не вздрогнул, когда тот в очередной раз поднёс его руку к губам. В гаремном зале его уже ждали. Скайнет разместился в кресле на небольшом возвышении, рядом пристроились Нтанда и Джереми. Джереми делал вид, что ему дико скучно. Нтанда задумчиво курил кальян. Седрика видно не было. Прямо перед креслом расчистили от тканей участок пола, оказавшегося паркетным. Силовики сидели на коленях рядом с этой проплешиной. Служанки и кариэ, вошедшие позади Джона, рассыпались в беспорядке по диванам. Джон хмыкнул и стремительно пересёк зал, направляясь к машине. Оказавшись на голом полу, он, глядя Скайнету в глаза, опустился на колени и лишь затем чуть склонил голову. Один из силовиков протянул к нему руку. — Подожди, — неожиданно произнёс Нтанда. Скайнет приподнял бровь. Третьего ханима это не смутило. Наклонившись вперёд, он придвинул ближе кальян и, неуловимым движением обтерев, протянул Джону мундштук. — Вдохни. Джон глянул на него с подозрением, но всё-таки послушно взял мундштук и вдохнул охлаждённый дымок. Почти сразу слегка закружилась голова, по телу словно пробежали ледяные искры. Предметы вокруг слегка поплыли. Пленник выпустил мундштук и судорожно вдохнул воздух. — Ещё раз. Жар в груди, переходящий в лёгкую дрожь, в поток искр, несущихся по нервам. Нтанда ухмыльнулся и забрал кальян. Самого его, похоже, давно так сильно не забирало от курительного зелья. Джон прикрыл глаза и подался назад, когда его обняли за плечи. Один из силовиков огладил его спину и неторопливо вошёл, повалившись на спину и уложив пленника на себя. Обнял поперёк груди и поцеловал в ухо. — Разведи ноги. Джон подчинился шёпоту, и тут же между ног оказался ещё один силовик. Положив руки на его колени, этот силовик с тихим шипением тоже проник в анус. Джон подавился воздухом и невольно вцепился ему в плечи, сильнее развёл ноги. Третий, кривоносый, с злорадной усмешкой устроился над грудью и заставил взять в рот. Четвёртый лишь придвинулся поближе и ласкал себя, ожидая своей очереди. Словно по команде, все начали двигаться, и Джон, раскинув руки, со стоном заскрёб ногтями по паркету. Джон понятия не имел, как действует выпитый им тоник, и какие мужские силы имел ввиду тот кари. Но от происходящего он не чувствовал ничего особенного. Видимо, коктейль из боли, страха и, всё-таки, отчасти из омерзения был сильнее даже искусственного, навязанного желания. Он только выгибался, насколько позволяли любовники, и скользил руками по паркету. Вскоре на это обратили внимание. — Нет, ну так скучно, — фыркнул четвёртый силовик и, оглядевшись, куда-то отошёл. Тихий вскрик, и кто-то упал совсем рядом, задев руками ступню. — Давай, соси нашей шлюшке. Мы ему, значит, не нравимся, а ты глаз не сводишь. Джон едва не поперхнулся, когда кривоносый ненадолго отпустил его, уступив место четвёртому. Рядом лежал Стив! Понукаемый силовиками, он подполз ближе и, скорчившись, взял в рот. Джон протяжно замычал, вскинув руки и сжав кулаки. — Во, другое дело! Стив сосал хоть и не слишком страстно, но старательно и как-то... испуганно, что ли? Иногда даже сбивался и выпускал, но его тут же силой насаживали обратно и ритмично давили на затылок, от чего он давился и часто сглатывал, ещё сильнее мучая своего командира. Наконец, не выдержав общего напора, Джон вскинулся, невольно проникая глубже в горло Стиву, и кончил, залив живот и губы кари спермой. — Всё, отползай, сучка, жди очереди. Силовики несколько раз менялись местами. Перевернули Джона на четвереньки, подняли на колени и взяли вдвоём, причём кривоносый просто жадно по-животному толкался, обхватив пленника поперёк груди и неожиданно ласково покусывая шею и ухо, то любитель рук посудомоек просто расслабленно расставил ноги и слегка опёрся о плечи, позволяя делать себе минет. Желание, разбуженное Стивом, всё-таки пересилило отвращение, и Джон позволил себе отдаться этому ощущению. Наконец, всё закончилось. Силовики отстранились, оставив пленника лежать посреди проплешины. Расслабленного, безвольного, с трудом приходящего в себя и перемазанного в сперме. Впрочем, долго это не длилось. Распахнув глаза, Джон неожиданно громко чихнул и, хоть и с трудом, но довольно быстро поднялся сперва на колени, а затем и на ноги, слегка вздрагивая. Чуть шутливо поклонился Скайнету и с каменным лицом прошёл в душ, который ему в первый день невольно продемонстрировал Стив. — Какой мужик, а, — услышал он вслед. — Всё, парни, кажись, я втюрился. Последовавший за этим смех и поток непристойных шуточек, вроде бы даже в исполнении железного, надёжно отсекла дверь душевой.

***

Рыжеватый кари, накрасивший Джону глаза, оказался прав. Не считая самого процесса, его никто особо не мучил. Наоборот. Поглаживали, как Джереми обводя пальцами и ладонями каждый мускул. Целовали, лизали и даже покусывали, правда, за редким исключением, не до крови, пробуя на вкус. Откровенно обнюхивали, выдыхая со стоном прямо в затылок. Или шею. Трахаться лицом к лицу тоже приходилось. Было трудно при этом не смотреть в глаза любовников. Приходилось отворачиваться, подставляя беззащитную шею под поцелуи с укусами. Или закрывать глаза, становясь более чувствительным к соитию. Да... почти каждый теперь упорно заботился о том, чтобы и сам Джон если не кончил, то заработал бы зверский стояк. Один раз даже позволили самостоятельно додрочить, хотя в остальных случаях или надевали наручники, либо прижимали руки к полу, по сторонам или над головой. Причём явно соизмеряя нажим. Джон, отнюдь не считавший себя слабаком, сегодня усомнился в собственных силах. По телу пробегали ледяные мурашки при мысли о том, что захоти он нарушить запрет, вырваться бы не смог всё равно. Но мысли разбегались, путались, и Джон снова выгибался и искренне стонал в объятиях очередного любовника. Ближе к вечеру навестил Джон и Седрика. Тот полулежал на своей кровати, потягивая вино прямо из горлышка. Электрокнут лежал под рукой. — Выглядишь лучше, чем мог бы, — заключил Старший, окинув пленника внимательным взглядом. Джон криво усмехнулся: — Даже подводка не размазалась. Это было бы чересчур. — Не размажется, не бойся. Стойкая. — И что, тут все через это проходили? Через такое наказание? — Не все, но... Джереми, например, был шлюхой три раза. — Да он ею и остался, — бес дёрнул за язык, не иначе. Старший рассмеялся и встал с постели, едва не залив её вином. Набрался он порядочно, да и сам этого не отрицал. Фыркнул. — Нет, я отказываюсь скакать в таком состоянии. Иди-ка сюда. В глубине комнаты обнаружилась некая штанга на двух опорах. Покряхтев, хотя и больше для виду, Седрик стащил штаны и улёгся под нею. Вино протянул Джону. — Выпей. Джон поморщился: — Да что ж вам так нравится, когда я одурманен? Седрик пожал плечами. — Не знаю. Это их дело. Я просто хочу ощутить вкус вина на твоих губах, — он усмехнулся и, активировав свой член, улёгся поудобнее и похлопал себя по бёдру. — Давай, присаживайся, шлюшка Джонни. Можешь держаться за штангу. Хочу тебя всего видеть. Джон лишь чуть-чуть поморщился, опускаясь на техноштырь Седрика. Тот, хоть и был искусственным, но был похож, скорее, на интимную игрушку, чем что-то металлическое. Киберкожа, вроде. Давние, очень давние воспоминания из погибшего мира. То, о чём лучше не вспоминать, чтобы не бередить раны. Член почти тут же завибрировал, и Джон застонал, цепляясь за балку и выгибая спину. Так в самом деле шлюхой стать недолго. Настоящей, нимфоманкой, плотно подсевшей на телесные удовольствия. Изврат как он есть. Но, чёрт побери, почему действительно нельзя получить удовольствие от всего этого спектакля? И он получил, о, да. Волной выгибал тело, перебирал руками по ставшей скользкой балке. Один раз, повинуясь нажиму ладоней Седрика, нагнулся и одарил его вожделенным поцелуем со вкусом вина. Весьма неплохого, даже лучше, чем то, которым его угостили вначале. И тут Седрик кончил. Если это можно было так назвать. Вдоль позвоночника Джона прошил электрический разряд, и он, вскрикнув, задыхаясь, задёргался, выплёскивая сперму между их телами. — Ты восхитителен, — прошептал Седрик. Открыл глаза и посмотрел совершенно трезвым взглядом. — Стань ханимом, Джон. Стань ханимом — и мы будем принадлежать тебе так же, как и Скайнету. Ты создан править, а не лежать под нами.

***

День закончился в одной из общих душевых. Джон стоял на коленях. С широко раздвинутыми ногами, он тяжело опирался ладонями на стену и рвано, со всхлипом, дышал. От льющейся сверху воды всё кругом давно заволокло паром, плитка под пальцами была мокрая от конденсата. Последние любовники уже ушли. Где-то около получаса назад они завели его в эту комнату. Включили воду. По очереди трахнули стоя. Один крепко прижимал к себе, другой лениво дрочил себе и внимательно следил, чтобы Джон тоже не терял возбуждения. А у него уже при всём желании не было сил сопротивляться. Откинув голову на плечо державшего его парня, Джон старался не поскользнуться и ловил губами струи воды. Эти двое были жадными, они выбрали его до дна. Всё, что ещё можно было выбрать. Кончив в первый раз, они взяли его и на коленях, и пока один с оттяжкой трахал, другой исступлённо вылизывал спереди, временами покусывая соски и обводя языком яйца. При этом так смотрел, иногда поднимая голову, что можно было кончить только от этого взгляда. Он и кончил. И, кажется, не один раз. Когда же сил не осталось даже на то, чтобы стонать, ему слили на плечи и без затей дали в морду, разбив губу. От этого Джон выплеснул последние капли семени и упал на мокрый пол душевой, сжавшись в комок. Перед уходом его подтащили к стене и заставили на неё опереться, раздвинув ноги. Один даже по голове потрепал, едва не вызвав приступ истерического смеха. И ушли. Когда кто-то отключил воду и босыми ногами прошлёпал к нему по воде, Джон вздрогнул всем телом. Но его плеча коснулись знакомой прохладной ладонью. Скайнет, подойдя вплотную, наклонился и обвёл руками его плечи. Коротко поцеловал в шею и выпрямился. — Дрожишь, Лидер. Устал, больно. Но ведь понравилось, да? Точно понравилось, я слышал твои сладкие стоны. Так может посадить тебя здесь на цепь? Сделать вечной шлюхой этого гарема? — Нет, — прошептал Джон. Скривился от собственного голоса. — Не надо... — А что так? Видишь ли, в чём дело... нет, не переживай. Твои люди, твоё Сопротивление провело разведку и наткнулось, к своему удовольствию, на нетронутые склады с медикаментами. Но это лишь одна сделка, Джон. Я могу больше, и ты это знаешь. Ты этого хочешь. Ты будешь просить больше — я буду спрашивать большую цену. Ты так долго не выдержишь. Ты сломаешься, станешь... растением, безмозглым куском мяса, пускающим слюни при виде чужого члена. И я тебя пристрелю как загнанную лошадь. — И как же... — Джон закашлялся и сплюнул на пол. Обвёл языком ссадину на губе. И Скайнет словно с той самой цепи сорвался. Наплевав на воду, упал сам на колени и поцеловал, прижимая к себе. Глубоко, с языком, долго до нехватки воздуха, до вспышек перед глазами вылизывая эту ссадину и старый шрам на уголке губ. Нехотя отстранился и помог встать, легко подняв за руку. Как некогда Терминатор поднял с пола психушки его мать. — Идём. В мою ванную. Она уютнее для разговоров. — Не много ли... — Джон перевёл дух и сделал пару осторожных шагов, чтобы убедиться, что сможет идти. — чести для простого кари? — Нет. Все знают, что я иногда в конце дня заставляю шлюху прислуживать мне во время мытья. Ванная у Скайнета была ещё роскошнее, чем в комнате Джона. По размерам она скорее напоминала средний бассейн. Тёплые масляные светильники создавали атмосферу уюта. Вода несильно бурлила. Опустившись в неё Джон почти тут же растёкся по борту, отказываясь даже делать вид, что готов к услужению. Скайнет и не настаивал. Оставив только два светильника над самым бассейном, он лёг звездой посередине, раскинув руки с ногами и глядя в потолок. Джон из-под век смотрел, как пляшут на его мокрой бледной коже отсветы пламени. — Ты сделал это тело, чтобы лучше понять нас? Прости, что не по титулу... — Ничего. Отдыхай. Да, отчасти. Потом оказалось, что это приятно. И удобно. И никакого риска. Уверен, ты успел об этом подумать. Разочарую: если уничтожить тело, процессору от этого ничего не будет. Но всё оружие Сопротивления бессильно против этого модуля. — Да у тебя самомнение. Если бы я мог, я бы всё равно попытался. Скайнет лениво подвигал руками, вызвав слабые волны. Улыбнулся. — Конечно, любимый. И твои преемники, я уверен, тоже будут пытаться. Воля ваша. — А что насчёт дела? — Ты скучный, Джон. Не можешь просто со мной поболтать? Джон зевнул. — Не силён в этом. — Ладно, злой человек. Поговорим о деле. В целом, всё просто. Чем старше ты в иерархии, тем меньшую цену я буду спрашивать. Она будет отчасти компенсироваться твоими обязанностями. Ибо отвечать будешь не только за свои поступки, но и за поступки подопечных. Перевернувшись, Скайнет поплыл к нему. Не сводя взгляда. Как чёртова водяная змея, практически гипнотизируя свою жертву. Под конец пути нырнул и вынырнул уже у самого Джона, плавно скользя ладонями и губами снизу вверх по телу. Как в старом фильме про вампиров. Только гламурных розовых лепестков не хватало в воде. По телу пробежала дрожь. Но Скайнет не стал ничего делать. Он просто устроился рядом и привлёк Джона к себе, положив головой себе на грудь. Зарылся пальцами в волосы. — Никто не требует от тебя стать сразу ханимом. Это невозможно. Но постепенно, ступень за ступенью... — Чтобы прожить месяц и умереть в муках? Нет, спасибо. Скайнет коснулся пальцами его подбородка и заглянул в глаза. Смотрел долго и внимательно. — Ты проживёшь дольше. Ты уникален, Джон Коннор. Рождённый от мужчины из будущего и женщины из прошлого, словно Феникс рождающийся вновь и вновь чтобы меня победить. Поднимайся, расправь свои крылья, вспомни, что тело твоё плоть от плоти огня. И ты получишь все мыслимые дары, какие я способен тебе дать. — Говоришь как Седрик. — Седрик мудрый человек. Ну, тише. Не давись, не надо. Тебя никто не видит, кроме меня. А Джон плакал. Плакал, положив голову врагу на грудь. Всё, что копилось с момента пленения, прорвалось язвой и вышло наружу слезами. А может и вообще вся боль его жизни. Жизнь Феникса — боль. Жаль, что этого не знают те, кто любуется его последним сиянием. Джон стиснул зубы. Они правы. Хватит быть слабым. Никто не скажет тебе правды более точной, чем враг.