Штиль

— Джон, ты уверен в том, что хочешь этого? То есть... — Кирк, мы это уже обсудили. Я не люблю очевидных путей. А из неочевидных этот самый лучший. Короткий поцелуй в плечо. — Извини. — Проехали. Обведи, пожалуйста, языком. Хочу почувствовать. Ай! Стив, будешь щипаться — поцелуешься с Хидденом! — Ещё чего! — в два голоса, человеческий и машинный. — Разговорчики, блять. Сосредоточиться не даёте. В разное время разные его учителя называли это по-разному. Контакт с Акаши. Разговор с Бездной. Просто медитация. Этим зачастую пользовались творческие люди, чтобы написать свои тексты. Джон таковым себя не считал. И потому даже не пытался осознанно заглянуть в мировой эфир. Он заглядывал в себя. В своё настоящее и прошлое. Для поиска идеального решения. Не всегда это удавалось, но если удавалось, то пришедшие ответы были идеально точны. И Джон никогда не ошибался, пользуясь ими. Сейчас он погружался всё дальше в прошлое. В то время, когда он, оказавшись вместо жёсткого контроля матери под хиленьким и не слишком охотным наблюдением приёмных родителей, позволял себе расслабиться и творить всякую чушь, вроде воровства чужих денег и проматывания их в ближайшем зале игровых автоматов. Просто потому, что мог. Пришло время разбудить того, кто позволял себе такую жизнь. Призвать и сплавить с тем, кто он есть сейчас. Потому что одному потрёпанному жизнью Лидеру не справиться. Ему нужен тот пострел, каким он был в десять. Дрожь зародилась где-то в районе живота и умерла в кончиках пальцев. Джон несколько раз вдохнул и выдохнул, будто пробуя свои лёгкие в работе в первый раз. Улыбнулся и открыл глаза. Кариэ смотрели на него настороженно. Даже во взгляде Хиддена читалось нечто вроде озабоченности. Утро началось активно. Проснувшиеся кариэ, обнаружив в своих объятиях Джона, тут же попытались извиниться за бегство от драки самыми гаремными методами. За что получили знатных словесных пиздюлей. Физических избежали лишь по той причине, что были нужны Джону. Впрочем, парочку поучительных подзатыльников пришлось раздать за чрезмерно активное сопротивление идее. В конце концов, кто тут главнее?! Обиженно сопя, парни приступили к делу. Конечно, возможностей было не так много, как у Джереми и его служанок. Но Джону такой уровень и не требовался. В итоге он развалился на стуле, пытаясь подключиться к себе. Стив, почти тут же позабывший обижаться, принялся разминать и массировать ноги. Кирк занялся лицом и плечами, а Хидден просто подносил то, что им требовалось. Результат был весьма впечатляющим. Джон повертелся перед зеркалом и с трудом удержался от того, чтобы не почесать плечо: теперь там красовалось клеймо, стилизованный узор в виде оскаленной морды хищной кошки. Его сотворил Кирк, откуда-то добывший порох и с его помощью прижёгший выведенный ножом рисунок. Другие узоры, более абстрактные, были нанесены всего лишь хной и обещали истаять в течении месяца. Впрочем, всегда можно было нанести новые. Бедро украсила роза с окровавленными шипами. Один хрен никто не поймёт истинного значения. Глаза снова были подведены чем-то вроде сурьмы. Удовлетворённо хмыкнув, пленник споро оделся и обнял парней. Стиву даже позволил короткий поцелуй. Конечно, стоило бы ещё потренироваться в походке, которой он некогда пытался научить Терминатора, но это уже в процессе. Разумеется, Джон помнил опасность. Но всё-таки не сдержал тяжёлого вздоха. Окружили его по пути на перерыв. Довольно бестолково, на самом деле: слежку он заметил давно и вполне мог выйти из кольца. Но не сейчас. Силовики перекрыли два боковых коридора, служанка дышал в затылок. Придурок, одного удара было бы достаточно, чтобы второй раз разбить лицо. Но Джон не шелохнулся, глядя на трёх кариэ перед собой. — Я думал, вы меня раньше побьёте. Едкие ухмылки. Служанка медленно приподнял жилет и провёл острыми ногтями между лопаток. — Калечить друг друга запрещено, — сообщил Цойс, силовик, устроившийся справа. — Но ты знаешь, у нас есть способ. — Да. Вы меня не покалечите. Но я определённо пожалею, так? Ведите. Я ещё надеюсь потом подняться и вернуться на кухню. Небольшая комната, одна из общих, стала их прибежищем. Дверь зачем-то заперли. Едва ли это остановило бы Алекса, если бы он оказался против. Но если бы это было так, он бы уже явился. Значит, смотрит. Что ж, пусть пялится. Цойс взвесил в руке кожаную петлю. Кивнул на уже раздевшегося и опустившегося на колени Джона: — Свяжите ему руки. Приказ выполнили. Петлю захлестнули на горле. Чувствовалось, что эта мерзкая забава была для них привычной. И всё же Джон с сомнением спросил: — Не передавите? — Если мы тебя убьём, Скайнет порежет нас на куски и нам же скормит. Не дёргайся, Коннор. Первым порывом, конечно же, была попытка вцепиться в удавку руками. Удалось только дёрнуть связанными конечностями и панически качнуться назад, куда эта удавка тянула. Разумеется, его никто не пустил. Цойс, явно по праву главного в случившейся компании, крепко вцепился руками в волосы пленника, заглядывая в глаза. Почти тут же Джон ощутил чьи-то пальцы у себя в заднице. В глазах ненадолго потемнело. Затем удалось судорожно глотнуть воздуха. И дёрнуть бёдрами, сильнее насаживаясь на чужие пальцы. Цойс всё так же сжимал его голову руками, не давая отстраниться. Кто- легонько поправил петлю, чтобы не перехлёстывала ошейник. — Сволочь ты, командир, — сообщил силовик, отпустив одной рукой его голову и прикоснувшись членом к шрамам на лице. — Знаешь ведь, что мы не сами сюда пришли. Попали в плен и — вот незадача — захотели выжить. А до этого воевали... ковыряли радио, чтобы услышать твой голос. Шли за твоими знаками. Прорывались через ряды машин и минные поля, чтобы встать под твои знамёна и тихонько грезили мечтой хоть раз увидеть тебя в жизни. А теперь ты делаешь нас виноватыми. Мы молились на тебя, урод. А ты защищаешь и понимаешь только адай. Лишь потому, что они не попали сюда раньше тебя. С каждой фразой Цойс толкался всё глубже, пока не погрузился в самое горло. Тут же вновь затянулся ремень, заставив пленника заметаться и захрипеть, практически подавиться чужим членом. Да, Джон ждал этого. Практически слово в слово знал, что ему будут говорить. Но облегчения это не принесло. Слова бывшего солдата секли душу больнее плети Нтанды. А вызванное физическим воздействием возбуждение мешалось в лютый коктейль со стыдом и чувством вины. Наверно, ни разу ещё за всё время жизни в гареме, ему не было так гадко. Вспыхнувшая в мозгу при повторном удушении картина, была подстать чувствам: он сам. Только в роли Серого. Беспощадного, обезумевшего дикаря, поедающего тела своих солдат на завтрак. Когда он очнулся, прикосновений стало больше. Остальные парни окружили его, жадно тиская, разглядывая, царапая и сжимая до синяков. Один довольно сильно укусил за ухо и жадно облизал пантеру на плече. — А для кого так разукрасился-то, а? С кем здесь воюем, да ещё без нас? Ай, у тебя же рот немного занят! Джон в ответ только закрыл глаза, изо всех сил стараясь не зажмуриться и не допустить слёз. Цойс уже, по ощущениям засбоивших внутренних часов, давно отвалился, и теперь другие трахали пленника в горло, одновременно имея пальцами и придушивая ремнём. В конце его поставили раком и сунули тот самый ремень в зубы, велев крепко держать. Только из-за этого получилось не откусить язык. Кулак ощущался едва ли не большим, чем член Скайнета. Тягучая, остро, кинжально вспыхивающая боль, заставила выть и мотать головой. Когда второй силовик, не Цойс, слегка вздёрнул руку вверх, Джон едва не заорал во всю глотку, беспомощно дёргаясь и царапая пол. Под ногти забились мелкие щепки с паркета. — Харэ, беды не оберёмся, — донеслось сквозь пелену боли. Тут же освободили от всего. Джон лежал на боку, тяжело дыша и сжимаясь в комок. Сильно вздрогнул, когда раскрытого прохода снова коснулись. — Ш-ш-ш. Просто немного лекарства. Мазь подействовала быстро. Но всё же к тому моменту, как Джон пришёл к себя, все успели разойтись. Остался только сам Цойс. Обнимая Лидера, он что-то тихо мурлыкал. Пальцами лаская розу на бедре. — Трахну тебя, — разобрал Джон. — Заведу к себе и трахну. Один, без этих. Может быть, надену кляп, чтобы не вякал. Только пусть жопа восстановится. Не люблю совать в ведро. Против воли пленник тихо рассмеялся, заставив силовика вздрогнуть. Погладил его по руке, отмечая старый шрам от попадания из лазерной винтовки. — Обязательно, Цойс. Зевс. Правильно? — Правильно. Но я немец. Даже не спрашивай, что я забыл в Штатах. Это уже и не важно. Парень ушёл, а Джон, чуть поморщившись, перевернулся на спину и заложил руки за голову. Похоже, ещё один. А это стоит даже натёртой петлёй шеи. И нахрен развороченной жопы.

***

Это было странно. Странно и несколько ненормально. Вот так кружить вокруг своей цели, изучать, выслеживать. У терминаторов, как правило, была одна цель: убить свою жертву. Реже взять в плен. Пожалуй, только три восьмёрки взаимодействовали со своими целями более сложным и длительным образом. Они, кстати, и на половой контакт были способны. Вик так точно, иначе, притворяясь мужем цели, вызвал бы известные подозрения. Сам Джон порой до сих пор краснел, припоминая Кэмерон и подспудное желание узнать возможности её тела. Сказал бы ему тогда кто-нибудь, что со временем придётся лечь в постель самого Скайнета... Джон помотал головой, отгоняя посторонние, припутавшиеся мысли. В общем, если сравнивать с терминаторами, его собственное поведение сейчас напоминало в большей степени Т-888. Конечно, были и трудности. Силовики не дремали, тот же Цойс взял моду усаживаться или вставать так, чтобы оказаться между Джоном и Джереми. Служанки тоже смотрели с большим подозрением и не упускали случая оттеснить его от своего ханима или на ходу придумать какое-нибудь задание для назойливого кари. Но всё-таки опыта у юнцов было поменьше. И Джон всё равно ухитрялся находиться максимально близко. Ловить взгляд зелёных глаз, задумчиво покусывать губу, сладко потягиваться или, вроде бы по делу, наклоняться в выгодном ракурсе. Один раз и вовсе удалось почти немыслимое: подойти к королю гарема вплотную со спины. Джереми, изучавший книги в шкафу, явно выбирая чтиво на вечер, на мгновение напрягся и протяжно выдохнул, когда Джон настойчиво огладил его между лопаток и провёл ладонью по бедру. — Кто позволил? — процедил он. Вроде бы сквозь зубы, но Джон уловил в его тоне нужные нотки. Прошептал почти на ухо: — Ты говорил, что со мной трахаться всё равно, что со смертью. И тебе это нравится, второй ханим. Неужели ты не хотел бы, чтобы это удовольствие принадлежало тебе одному? Хозяин не в счёт, он выше. Полностью твой. Любые прикосновения лишь с твоего дозволения. — И с чего вдруг? — буркнул Джереми, безуспешно маскируя заинтересованность. Джон ухмыльнулся. Наклонился ещё ближе, физически чувствуя напряжение в теле ханима: — О, так неинтересно. Протяни руку, возьми — и узнаешь. Напоследок Джон пробежался кончиками пальцев по татуировке на шее и, отдёрнув руку до того, как его за неё поймали, пошёл прочь, покачивая бёдрами. Украдкой оглянувшись, он удовлетворённо отметил, что у Джереми откровенно стоит — никакими штанами не спрятать. — Вот и нужно тебе это, а? — пробурчал Кирк, разминая Джону шею и плечи. — Адреналина не хватает? — А если и так? — Джон завёл руку за спину и погладил снайпера. — И вообще, что за разговорчики в строю? Иди-ка сюда. Без штанов. — Пороть, папаша, будете? — улыбнулся Кирк уголком рта. — Можно бы и попробовать во имя практики. Шучу. Да и нечем. Раскройся. Кирк с явным удовольствием плюхнулся на четвереньки и призывно выгнулся, озорно глядя через плечо. Можно было бы, конечно, и лицом к лицу, но обоим нравились отчасти неудобные позы, принуждающие каким-то немыслимым способом изворачиваться для простого поцелуя. Джон прижался всем телом и обнял Кирка поперёк груди, слегка покусывая шею и зарываясь носом в рыжеватые волосы, привычно меняя темп от быстрого на медленный и обратно. Никакого отвращения не было. Привык, даже слегка подсел на секс с парнями. Но сегодня всё выбилось из привычной картины. Джон громко зарычал, когда Стив, заставший своих любовников в интересном сплетении, недолго думая упал на колени и принялся жадно вылизывать Джона между бёдер. — Нет... Кайл... нет, прекрати... Разумеется белокурый дьявол притворился глухим на оба уха, а Кирк почти тут же схватил за волосы и втянул в грубый, резкий поцелуй. — Это не он. Расслабься, чёрт! Но этого уже не слышал Джон. От дополнительной ласки он быстро вошёл в раж и трахал Кирка так, будто пригвоздить к полу хотел. Рыча и царапаясь как дикий зверь. Наконец они упали без сил. Джон перевернулся на спину, глядя в потолок. Кирк уткнулся носом в плечо. Стив практически лёг сверху и прижался головой к груди, водя пальцами по старым шрамам. — Кто такой Кайл? — Прости. Вы чертовски похожи. Но он был моим родственником. И поэтому это пиздец, когда во время траха я вижу твоё лицо. Стив мстительно ущипнул за бок. — И поэтому динамил? Зараза ты. — Можно подумать, ты бы отвязался. — Конечно нет! — И кто из нас зараза? Тихий смех. Парни буквально тискали Джона. И, что самое важное, не смотрели больше друг на друга волками. Повернув голову, Джон увидел Хиддена. Тот сидел почти рядом, поставив на пол поднос с кувшином холодного щербета и тремя стаканами. И явственно улыбался, прячя взгляд под неряшливой чёлкой. Следующие несколько дней прошли в одном темпе. Один раз, правда, поймал младший, не горбоносый, силовик Нтанды. Причём поймал основательно: затолкал в угол коридора и оттрахал, вжимая мордой в стену. И тут Джон ухитрился повернуть всё в пользу своего плана. По коридору проходил Джереми со своей свитой, и Джон устроил настоящее представление, выгибаясь в руках силовика. И почти отчётливо услышал, как второй ханим скрипит зубами. Разумеется, это уже была сверхнаглость. И последствия не заставили себя долго ждать. Причём такие, каких Джон не ждал совершенно! Они пришли поздно ночью. Ни он, ни парни не успели ничего сообразить. Хиддена, бросившегося на помощь, с трудом, но отбросили с пути. Их просто было много на него одного. Джона буквально выдернули из постели и стремительно поволокли по коридору прочь, заклеив рот скотчем. Когда он попытался вывернуться, помахали перед глазами украденным из оружейной кукри и приставили к горлу. В конце концов бросили на пол, на раз выбив весь воздух из лёгких. Пыточная. Джон узнал её сразу, едва зажглось освещение. Он спал обнажённым, что оказалось на руку похитителям. Им только и понадобилось, что приковать за руки к потолку и всё тем же скотчем связать ноги в лодыжках. С губ скотч сорвали только наглухо заперев дверь. В пятно света от лампы на потолке вышел Джереми. Джон оскалился. — Крыша поехала, второй ханим?! Резкая оплеуха, из разбитых губ брызнула кровь. — Говори, зачем ты подбираешься к хозяину? — Что? — Ты пытаешься подняться, упорно лезешь наверх. Ты хочешь ему навредить? — А ты сам пробовал ему навредить? Снова удар. По лицу и по рёбрам дубинкой. Джон резко дёрнулся, подтягивая ноги и загремев цепью. — Ты резко изменился! Ты не мог так быстро забыть прошлое! Ты грёбаный диверсант! Отвечай! — Мне просто понравился ты! — Ложь! Младший силовик, Том, кажется, подал ханиму шокер. Джереми, скалясь, тут же ткнул им в тело Джона. Пленник резко вытянулся в струну и замычал от боли, не в силах пошевелиться или даже разомкнуть челюсти. Снова удар по лицу и по спине. С губ сорвался крик. — Отвечай, сука! — Ты спятил! — Отвечай! Говори, блядь! Признавайся!.. Джон выл, извивался и резко дёргал цепь, на которой висел. Но всё никак не терял сознание. Перед глазами лишь искры летали, среди которых иногда фокусировалось оскаленное лицо Джереми с совершенно дурным взглядом. Вдруг резкий грохот и крики. Джон почувствовал, что падает, и сжался в комок на мокром полу. Кажется, обмочился. Но это его совсем не беспокоило сейчас. Сквозь туман отступающей боли он услышал мерный стук каблуков. Совсем не удивительно, что у Алекса были и официальные мужские туфли. Джон моргнул, с трудом приподнимая голову. Скайнет стоял над ханимом в сопровождении двух терминаторов. Тишина. И... — В цепи, — коротко велел модуль и, развернувшись на пятках, стремительно пошёл прочь. Джереми закричал, оказавшись в руках терминаторов. Он бился, едва не ломая себе руки, рвался на свободу, и вопль его был полон самого чистого животного ужаса. Когда его уволокли, Джон попытался сесть. Это вышло не сразу, оставшиеся гаремники успели разбрестись, явно счастливые от того, что гроза прошла мимо них. Сверкнул нож. Цойс, присевший рядом, разрезал и содрал скотч с ног и помог подняться. Джон пошатнулся. — Что... что с ним будет? — прохрипел он, опираясь на руки силовика. Тот отвёл взгляд и поджал губы. — Что с нами будет, вот в чём вопрос. Без ханима начнутся драки за его место. Бардак редкостный, давно уже не было. — Как это без? — Джон, уже переставший дрожать, вновь ощутил мурашки на коже. — Джереми заковали в цепи и увели к хозяину. До утра он не доживёт. Стой, блять, куда! Джон уже не слушал. Оттолкнув от себя Цойса, он, спотыкаясь, ринулся по коридору и, дважды врезавшись в стену, практически вышиб дверь в покои господина. Джереми был там. Ещё живой. Закованный в тяжёлые кандалы, он стоял на коленях у дальней стены. Цепь от грубого железного ошейника притягивала его к полу. На спине практически не осталось кожи. Кнут Седрика вновь и вновь взвивался в воздух и с громким хлопком опускался на тело провинившегося. Он уже даже не кричал. Только слабо всхлипывал, сжимаясь. Кровь ручейками стекала со спины на ноги, затекала между ягодиц и капала на пол. Скайнет спокойно наблюдал, поставив локти на подлокотники и соединив кончики пальцев. — Останови это! Алекс медленно повернул голову к незваному гостю. Его взгляд был ужасающе холоден. — На колени. Вовремя. Потому как тело Джона именно в этот момент вспомнило, что буквально только что его подвергли пыткам. Ноги подломились, Джон даже в первый миг упал на четвереньки. Но тут же через силу выпрямился, сжимая кулаки и глядя прямо машине в глаза. — Остановись, не убивай! Скайнет лениво поднял палец. Седрик тут же ловким движением свернул кнут и сложил руки на груди, ожидая дальнейших приказаний. Джереми обмяк и завалился на бок, загремев цепями и безудержно рыдая. — Почему я должен его пощадить? — тон Скайнета был под стать его взгляду. — Он пришёл ночью в чужую комнату. Он напал на другого гаремника. Он украл оружие из оружейной и применил пытки без моего дозволения. Он повёл себя недостойно ханима. Перечисляя, железный отгибал наружу пальцы на немецкий манер. В конце он хлопнул ладонью по подлокотнику. В повисшей тишине, нарушаемой лишь скулением ханима, Джон стремительно соображал. — Я сам напросился. Я его дразнил и преследовал, хотя должен был понять, к каким выводам он придёт. Джереми лишь хотел защитить тебя. Своего хозяина и господина. Разве не так мы должны проявлять свою любовь и преданность? Он бросился на защиту, а ты хочешь его убить! Как на это посмотрят другие? Станут ли тебе верить? И потом, они же просто порвут друг другу глотки за свободное место! А запугаешь, так станут себя вести ничуть не лучше пленников в концлагере. Так же загнанно и обозлённо. Уверяю тебя, тебе это не нужно. Ты живёшь порядком, тебе не нужны лишние хлопоты. Отпусти его... хозяин. Джон и сам не понимал, что несёт. Но говорил яростно, страстно, чуть сбивчиво. Он даже почти встал на ноги, но, в последний момент опомнившись, склонился до пола, снизу вверх поглядывая на железного. Алекс смотрел на него, поглаживая средним пальцем гладкий лакированный подлокотник. Лениво перевёл взгляд на Джереми. Кивнул Седрику. — Освободить. Он отработает свою вину. Джон искренне выдохнул и поднялся на ноги. Он совершенно не хотел, чтобы из-за него умирали. Даже такие законченные сволочи, до конца продавшие душу машине. Алекс дождался, пока Джереми унесёт его же собственная свита. Щёлкнул пальцами. Выступившие из тени терминаторы завели руки Джона ему за спину. — Ты не имел права сюда вламываться. И требовать от меня. Я говорил в самом начале: я не должен тебе ничего, раб. Я предполагал освободить тебя от работ, чтобы ты мог подлечиться. Но теперь за свою наглость ты будешь наказан. Увести. И Джон ушёл. Прикрыв глаза и считая, что ещё дёшево отделался.