Штиль

Проблема расширения личного, так сказать, гарема в гареме стала ощутимой с появлением новичка. Осмотревшись и почесав лоб, Джон со вздохом отправился к Седрику. В целом, морально готовый по местным правилам заплатить натурой. Старший только рассмеялся и, погладив Джона по спине, сказал, что оплатить можно будет, когда возникнет взаимное желание, а не необходимость. В том, что такое желание возникнет, Седрик совершенно не сомневался. Джона это уже не удивляло. Поблагодарив старика он вместе с парнями перебрался в другую комнату. Вернее, почти небольшую квартиру, состоящую из двух комнат и ванной залы. На вопрос, кто тут жил раньше, Седрик только отмахнулся и сказал, что давно пора было немного перетасовать жильцов. И вообще, Джону теперь нужнее. И сразу четыре комнаты поменьше освободились. И к покоям второго ханима ближе. Спонтанное новоселье сопроводилось некоторым напряжением от присутствия Скайнета. Но Алекс только неторопливо прошёлся по комнатам и, одобрив такие изменения, ушёл, послав пленнику воздушный поцелуй. Джон только устало вздохнул и, внаглую оккупировав кровать в дальней комнате, велел парням обустраиваться в передней, благо она была достаточно просторной. Даже успел задремать. Но провалиться глубоко не удалось. Открыв глаза, Джон посмотрел на Хиддена, который склонился над кроватью. — Что? — П-проблемы, — коротко ответил Хидден. Проблемы обнаружились в уютном углу на полу около одной из кроватей. Три. Двуногие. Без перьев. Джон вздохнул и, потянувшись, приблизился. Окинул взглядом скульптурную композицию. Скотт взял в рот у Стива, всхлипывая и дрожа. Всё тело бывшей служанки слегка побледнело, покрылось испариной. Кирк успокаивающе поглаживал его по спине, целовал шею, тяжело дышал. Но максимум позволял себе немного потереться членом о бёдра. Поднял взгляд на Джона. Джон вопросительно приподнял бровь, старательно игнорируя натянувшуюся ткань проклятых гаремных штанов в районе паха. — Течка у него, — словно извиняясь, пояснил снайпер. — Чего?! Кирк смутился. Стив закрыл глаза, явно пребывая где-то не здесь. — Ну... это не та течка, конечно... по крайней мере, я не слышал, чтобы тут мужики рожали... фу, блять, даже думать о таком не хочу. В общем. Это просто острое желание. В целом как будто жар, анус сильно увлажняется... ну и запах очень притягательный появляется. И только членом чужим и лечится. У тебя же было такое уже, верно? — Было, — Джон прикусил губу. — Но я думал, это чисто со мной... по желанию хозяина. — Нет, — Кирк мотнул головой. — Со всеми бывает периодически. У служанок, считай, чаще всего. Не знаю, может, потому, что у них самая женская роль в гареме... прости. — Прости? — Джон раздражённо фыркнул и всё-таки принялся сдирать штаны. — Ты мне когда это сказать собирался? Когда я бы уже, блять, потёк? Трахнуть меня хотели под это дело? — Потом поругаетесь, а? — Стив, успевший кончить, лежал спиной на кровати. — С тобой, Джон, всегда трудно говорить о наших особенностях. Ибо наивняк редкостный. Да ещё и брезгуешь. Цыц, правда, потом. Ему плохо, видишь? Скотт в самом деле сжался в комок, закрывая лицо руками. Трясло его только сильнее. — Почему сами не трахнули? — всё же спросил Джон, почти уверенный, что знает ответ. Опустился на колени позади служанки. Тот выгнулся и раздвинул ноги. На таком расстоянии от запаха кружилась голова не хуже, чем от курева Нтанды. — Он в первую очередь твой, — озвучил всё-таки ответ Кирк, откатившись в сторону и щекоча пятку Стиву. Тот дёрнул ногой. — Ты у него первый из нас быть должен. Дальнейшие пояснения не требовались. От души и длинно выругавшись, Джон с чмокающим звуком скользнул членом в тело несчастного. Тёк он и правда нереально для человека. И почти тут же застонал от облегчения, вновь напомнив Джону его собственную реакцию на пришедшего посреди ночи Алекса. Стив тем временем скатился с кровати и принялся обжиматься с Кирком. Джон вздрогнул и перевёл взгляд на своего любовника. Тот оглянулся через плечо и тяжело дышал через рот, активно подмахивая. Что-то прошептал. Джон навалился на него всем телом. — Всё равно я тебя ненавижу. Ты сломал мою жизнь... Коннор. — Ненавидь, — выдохнул Джон крепче сжимая Скотта в объятиях и покачивая бёдрами, без труда проникая глубже, прогибая в спине. — Ненависть честнее любви. Уж поверь. Скотт не стал отвечать. Заметался, заставляя удерживать себя сильнее, и кончил, приведя к оргазму и Джона. Поддавшись порыву, пленник в последний момент выдернул и кончил на спину любовнику. Плавно растёр по коже, восстанавливая дыхание. — Ещ... ещё... — тихо попросил Скотт и всхлипнул, сжимая руками вновь вставший член. Джон чертыхнулся и незатейливо пнул совсем разнежившихся Стива и Кирка. Пусть тоже потрудятся. Тем более, не смотря на гормональные и феромонные ухищрения Скайнета, им это нравится куда больше, чем ему самому.

***

Утром Джон чувствовал себя несколько офонаревшим. Полубессоная ночь, секс, новые проблемы. Скотту стало лучше лишь после пятого или шестого подхода. В последний раз его брал опять же Джон, в его объятиях он и уснул, со слегка намятыми боками и несколькими глубокими царапинами на плечах. Джон ещё не вполне контролировал свои новые силы. Когда он уходил, новый любовник ещё крепко спал, а сам Джон решил как следует расспросить ханима. Сколько длится эта проклятая течка? Как часто случается? Есть ли какая-то система? Было сильное подозрение, что в первый раз у Джона была не полноценная течка, так, одноразовая вспышка. Да и во второй раз, когда Скайнет резко усилил его желание, трахая сразу после игры с Джереми. Теперь же он сам служанка, и нужно быть готовым к сопутствующим трудностям. Задумавшись, Джон едва не налетел на другого гаремника. Нос, горбоносый силовик третьего ханима, преградил ему путь и принял угрожающую позу. Пленник спокойно окинул его взглядом. Насколько он помнил, силовики из одной свиты не имеют права даже касаться чужих служанок без прямого на то дозволения. Несомненно, это был всё-таки плюс нынешнего статуса. Хотя вот Джереми решился на преступление. Настолько ли стальные яйца у этого? — На тебе его запах, — Нос усмехнулся. — Уже полакомился, а? Это хорошо. А теперь уступи место. Другие, может, тоже голодные. Джон хмыкнул, вспомнив жалобу Скотта на то, что силовик уже ждёт возможности воспользоваться его падением и потерей иммунитета. Теоретически он имел на это право. Кариэ принадлежали всем, сам Джон не так давно по этой причине раздвигал ноги. Но. — Нет. — Что ты вякнул, сучка? — Нет, не отдам. Ты спросил. Я ответил. Кстати, почему спрашиваешь? Пошёл бы и взял, если так яйца жмут. Нос ещё больше напрягся. Будь у него шерсть, наверняка бы уже стояла дыбом. — Твоя ручная железка никого не пускает. И вообще не подпускает к твоим подстилкам. Прикажи ему. Джон только пожал плечами. Он не знал, что Хидден нарушает его приказ и охраняет его и остальных даже вне комнаты. Но сейчас был этому даже рад. — Не стану. Мне куда спокойнее, когда их никто не мучает. Иди, присунь в какое-нибудь дупло. Нос ринулся на него. Джон даже не вздрогнул, хотя не был до конца уверен. Но всё-таки силовик не решился. Остановившись вплотную, он, тяжело дыша, обвёл рукой воздух вдоль спины и ягодиц пленника. — Быстро ты зазнался, сучка. Ничего. Ханимы тесно дружат и время от времени обмениваются. И вот тогда я заставлю тебя подавиться твоей гордостью, красотка. — Увидим. Дальнейший путь прошёл без осложнений. Джереми его уже ждал. Цойс и Том тоже были в передней комнате, как и две другие служанки. Джон краем уха слышал, что они носили какие-то слащавые женские клички, но совершенно их не запомнил. Да и выглядели они более женственно, чем тот же Скотт. Его пепельные волосы были хоть и не совсем короткими, но всё же едва прикрывали затылок сзади и лоб спереди. Эти же отпустили патлы один до плеч, другой до лопаток. Брюнет с яркой красной прядью. И блондин с серебряной. Глаза если и накрашены, это незаметно. А вот губы точно подведены. Одна из «дамочек» неторопливо подпиливала ноготки. Но и то из-под ресниц посматривала на гостя. Остальные пялились совершенно откровенно. Джон неторопливо снял одежду. Джереми усмехнулся. — Я рад, что мы друг друга стали понимать. Итак. Чтобы не было дальнейших конфликтов, ты должен отдаться сейчас Тому и Цойсу. А у них, — кивок на служанок. — Взять в рот. Потом можешь оспорить и стать старше. Взгляды служанок ясно говорили о том, что это будет нелёгким делом. И Джон их в принципе понимал. Но простые пути он перестал искать ещё тогда, когда решился на соблазнение ханима. Покорно встав на четвереньки, он выгнул спину и подпустил к себе силовиков. Цойс ему подмигнул. Том же сосредоточенно трудился, делая вид, что каких-то особенных чувств у него это не вызывает. Когда Джон отдышался, настал черёд служанок. — Догги, Китти, — поманил их Джереми и указал на Джона. Пленник еле заметно скривился. Ужас какой-то. Хорошо ещё его самого таким погонялом не одарили. Хуи у красоток были вполне мужские. Но и то пахли как-то сладковато, будто надушенные. Или это последствие частых течек? В любом случае постанывал Джон почти искренне, лаская эти сраные фруктовые леденцы. Он не удивился бы, если бы и сперма оказалась розовой. С блёстками и разводами в виде единорогов. Нет, вполне обычная. Вот только всё это совсем не возбуждало, и Цойс пришёл на помощь, вставив пленнику в зад пальцы и быстро доведя до оргазма. Дамочки улыбались и тёрлись о его плечи, словно бы оставляя свой запах. Джон только вздохнул, аккуратно вытирая губы. Повернулся к ханиму и поклонился ему. Джереми улыбнулся и кивнул. Уже через полчаса Джон разлёгся на шикарной кровати, раскинув руки и ноги и уткнувшись носом в подушки. Джереми лежал рядом на боку лениво обводя пальцами контуры раскинувшей крылья хищной птицы у него на пояснице. Когти у монстра были откровенными ножами. Татуировка, нанесённая лазером по той же технологии, по которой Скайнет клеймил людей штрих-кодами, ещё немного саднила. — Спишь, Джон? — Др-др-дремаю, — прогудел Джон в подушку. — Можно спросить? — О чём? — Течка лечится? В ответ Джереми фыркнул и, лениво приподнявшись, улёгся сверху. Просто улёгся, ничего больше не делая. Поцеловал в плечо. Джон ощущал, как его длинные распущенные сейчас волосы щекочут спину. — Беспокоишься о своём здоровье? От этого не умирают, если что. Пленник тяжело вздохнул. — Джереми... я о себе всегда беспокоюсь в последнюю очередь. Не знаю, мать таким воспитала. Вчера потёк Скотт. Я не выспался, парни себя в руках не держат. И мне уже угрожали, требуя его отдать. — Кто посмел?! — зарычал Джереми, вскидываясь. Джон вздрогнул от неожиданности. — Угрожал тебе? Он касался тебя? Скажи его имя, и ему прижгут руки! — Нет-нет, он не посмел притронуться, — Джон успокаивающе погладил ханима по руке. — Не переживай так. В общем... можно хоть чем-то помочь? Джереми ещё какое-то время злобно посопел, но улёгся назад. Подтянул сигареты с зажигалкой. Джон тоже охотно закурил. — Можно. Чай один есть, — наконец ответил ханим. — Я тебе запишу названия трав. Сходишь к своим любимым адай, они тебе соберут. Много не надо. Так. По чуть-чуть. Кипятком, остуди немного. И пусть пьёт вместо воды. Совсем это его не вылечит, но всё-таки и пахнуть будет не так яро, и желание снять будет проще. Трудно тебе, да? Не солдаты, больше внимания и ласки требуют. — Смотрю, некоторых ты совсем заласкал. Страшно не было. Джереми лишь неторопливо наклонился и сжал зубами кончик уха, немного потянув. — Зачем они тебе такие? — Ай... знаешь, я их такими не делал. Они сами... они бы и хуи на пёзды поменяли, да хозяин запретил. Ну и я сказал, что если хотят по два члена в каждой дырке круглосуточно, то вперёд... Иногда на мой вкус всё-таки переигрывают. Но работу свою делают, тут не жалуюсь. — А ты разве не можешь приказать им измениться? — Нет... и, если уж совсем честно, не хочу, — Джереми выдохнул дым и немного поёрзал. — И... не будь и ты к ним строгим. Их такими воспитали. — Воспитали? — А ты не знал, верно? Скайнет... когда разрушается бункер, иногда кто-то выживает. И если взрослым так и так суждено умереть, то детей он просто похищает. Их... проще изменить под свои нужды. В том числе психологически. Джон застыл. Замер, глядя в одну точку и почти не дыша. Очнулся только когда прогоревшая сигарета обожгла пальцы. Хрипло спросил: — Тебя тоже забрали ребёнком? — Да, — Джереми тоже не стал докуривать. Смял сигарету в пепельнице и обнял Джона. — Изначально, думаю, у него другие цели были. Он воспитывал в нас жестокость. Морил голодом, поощрял любое насилие среди нас. Наказывал за бездействие. Я в самом деле в какой-то степени Серый. Я очень хотел жить, Джон, понимаешь? Я дрался. Зубами, ногтями драл своих противников. Одного вообще загрыз. Хозяин был доволен. Меня перевели в другое место. В лабораторию. Там я и рос. Когда мне исполнилось восемнадцать, он меня оттрахал. Не телом, думаю, тогда его не было у него ещё... щупами, как ты видел. Да, он знает, как наказать любого из нас... после этого я порой кричал во сне. И просыпался в его объятиях. А потом привык. И в один день он привёл меня в эти комнаты. Ввёл в гарем и подарил кольцо-кастет. Я не ищу оправданий себе. Я тот, кто я есть. Его любимая сучка. Вздохнув, ханим откатился в сторону и уставился в потолок. Джон повернулся к нему. И, не вполне понимая, что хочет сделать, протянул руку к его лицу. Мягко, осторожно коснулся. Джереми тут же сердито мотнул головой. — Отвали, — отстранился и сжал зубы. — Отвали, укушу! — Мне так жаль... я... — А я не нуждаюсь в твоей жалости. Ханим медленно повернулся к нему. Медленно поднялся на четвереньки и, подобравшись, уселся сверху и ужасающе неторопливо наклонился. Его длинные волосы словно шатром отгородили их от остального мира. — Скажи, тебе доводилось убивать? И после не жалеть об этом поступке? — Да, — Джон чуть прищурился, сгрёб в горстях ткань простыни. — В первый раз я был ещё пацаном. Если бы я этого не сделал, он убил бы мою мать. — А потом? Убивал? — Убивал. И нет, не жалел. — А меня ты смог бы убить? — Что? Джереми хищно улыбнулся. Клыки у него вблизи оказались ещё крупнее, чем у Джона после изменений. — Ты сказал, тебе жаль. Ты бы убил меня, чтобы избавить от его объятий? Сломать мою клетку? В руке ханима словно сам собой возник нож. Тонкий, длинный, с украшенной чернёным серебром костяной рукоятью. С силой разжав пальцы Джона, Джереми вложил этот нож ему в руку и приставил остриё к своей груди. Глядя прямо в глаза. Джон замер. Казалось, прошла вечность. На самом деле минута. Может, две. И пленник сам отвёл руку с ножом. Улыбка вновь вспорола губы ханима. Забрав нож, он обвёл его остриём шрамы на лице Джона. И медленно прижал к горлу. — Джереми? — Лежи смирно, — прошептал ханим. Лёгкое нажатие — и Джон почувствовал, что лезвие впилось в кожу. — Нет, ты бы не смог. Благородно типа, да? Спасаешь всех вокруг. Но это ложь, Джон Коннор. Ты спасаешь только себя. Ты не хочешь лишний раз замараться, боишься переломиться под грузом наших смертей. Среди нас ты самая эгоистичная сука. Ты полностью заслужил свою участь. Потому даже не надейся, что я рискну перерезать тебе глотку. А пустить кровь — это даже не покалечить. Нажатие сделалось сильнее. Джон приложил все усилия, чтобы не напрягаться. Чувствуя, как холодный металл отстраняется, а по шее стекает кровь. Джереми неторопливо облизнул лезвие, а затем ненадолго припал к ране губами. Когда он отстранился, его губы были яркими, как спелые вишни из сада адай. Но выглядело это страшно. — Я думал, ты изменился... я думал, ты благодарен. — Я в чём-то благодарен, — кивнул Джереми. — Я расслабился и забылся. Я очнулся. Но это не искупляет твою вину. Джон поджал губы и попытался отвернуться. Хлёсткая пощёчина тут же обожгла лицо. Ханим резко дёрнул за ошейник. — В глаза мне смотри, когда с тобой говорю, сука. Да, ты виноват. Ты виноват перед всеми. Не только перед парнями, что живут сейчас в уютненьких клеточках в блаженном неведеньи. Перед нами твоя вина не меньше. Поэтому ты пересиливаешь себя, прячешься то за брезгливостью, то за неожиданной решимостью. Это жжёт тебя изнутри. Ты в личном аду, Коннор. А мы — твои демоны, каждый день напоминающие тебе, что ты нас не спас. И не только нас. И ты корчишься в муках. Вот здесь... ты кричишь. Для этого тебе даже не нужен рот. Джереми прижал ладонь к шраму напротив сердца. Джон на мгновение прикрыл глаза, за что снова заслужил пощёчину. — Стоило бы, ох, стоило бы унизить тебя сильнее. Дать позорную кличку и отучить отзываться на своё имя. Накрасить губы и заставить сосать, размазывая помаду по нашим членам. Накрасить ногти. Связать яйца тонкой цепочкой и заставить прислуживать нагишом, на коленях и с раздвинутыми ногами. Но ты итак страдаешь, сука. И когда потечёшь, чай тебя не спасёт. Ты будешь скулить и умолять, чтобы мы тебя трахали. Но и эта телесная мука не избудет твоей вины. Потому что ты уже ничего не можешь сделать. Лидер Сопротивления мёртв. И ад приветливо ему улыбнулся. Джон ничего не сказал в ответ. Лишь послушно разомкнул губы и ответил, когда Джереми притянул его за ошейник и жадно поцеловал. На языке был вкус его собственных крови и слёз. И словно пепел, который укрыл всю Землю, осел на его сердце. Было время, когда он бы сумел возразить. Но теперь и мысли не имел о том, что ханим не прав.