Штиль

Джон с трудом вспоминал о том, как это — дышать. Дышать ровно и спокойно, не цепляясь судорожно за дверной косяк и не пребывая на грани потери сознания от нехватки кислорода. С утра пленник привычно собрался в покои второго ханима не ожидая от предстоящего дня чего-то особенного. Привычно приласкал Стива, принял из рук Хиддена свой кофе, осведомился о самочувствии Скотта. Парень, как и он сам, только-только перестал течь, и к нему вернулось привычное испуганно-настороженное выражение лица. Но всё же он явно был меньше напряжён, чем в первый день. Даже рискнул сесть почти у самых ног и коснуться рукой колена своего верхнего. Затем Джон попытался также поговорить с Кирком. Тот не отреагировал. Даже когда к нему подсел Стив и, обнимая за плечи, что-то шепнул. Джону стало страшно. Чтобы успокоиться, он отправился в душ, отказавшись от предложения помочь. Быть может, поговорить с Седриком? Нужно как-то парня расшевелить. Иначе Скайнет может решить, что ему такой предмет мебели в гареме не нужен... Выйдя из душа Джон с удивлением застал пустую комнату. Ситуацию пояснил Хидден: — П-п-приходил Том, все должны прийти в гаремный з-зал. Джон вздохнул, натягивая жилет. — Хорошо, Хидден. Только ты уж, будь добр, сиди тут. Я знаю, что ты нас охраняешь, я не настолько отрубился во время течки, чтобы всё позабыть. Но сейчас сиди тут. За Кирком там я присмотрю сам. — Воля твоя, — терминатор был очень серьёзен. — С-смотри внимательно. Этот человек готов к г-г-глупости. Это Джон понимал и сам. И уже почти приготовился сразу отпроситься у Джереми и навестить Старшего. Но тут оказался на пороге зала и будто удар по голове словил. Алекс был там. Раскинув руки, он возлежал на широком кресле с откинутой спинкой и лениво обводил взглядом своих любовников. Но изумляло не это, а поведение мужчин. Все как один сейчас напоминали побитых скулящих собак. Стоя на коленях, они окружили железного. Склонялись перед ним. Пресмыкались. Целовали руки и ноги, посасывая пальцы. В самом деле скулили и всхлипывали, протягивая к нему руки и затравленно глядя. Немного придя в себя, Джон хмыкнул и передёрнулся, обнимая себя руками. Да, Скайнет давеча велел Носу передать всем его сожаление. Совершенно очевидно, что это случалось не в первый раз. И никто ничего хорошего после этих слов хозяина не ждал. И теперь они все дружно молили их пощадить. Кроме, пожалуй, его парней. Скотт ещё был более-менее искренен. Кирк же действовал полностью механически, даже Скайнет заметил. Привлёк его к себе, взял за подбородок и несколько минут смотрел в глаза, другой рукой водя когтями по телу Нтанды. Затем со вздохом отпустил. Стив выглядел скорее задумчивым, но всё же живее отреагировал на уделённое ему внимание. Джон поджал губы, опускаясь на колени и присоединяясь к остальным, пока его не поторопили. Да, это его Ад. Лишившись Сопротивления, он в своём разуме невольно и не сразу, но назначил гаремников объектом заботы. И страдал, глядя на то, как мучаются они, получив прямое напоминание о том, что они такое. Каприз, прихоть, мимолётное с точки зрения вечности желание господина. И если он утратит интерес, они окажутся в крематории. Или в концлагере, среди грязной, окровавленной и уже лишившейся в большинстве своём разума биомассы, желающей лишь поскорее прекратить свои муки. Или в лаборатории, став объектом для более банальных опытов... И потому все пленники сейчас изо всех сил старались ему угодить, убедить, что нужно дать им пожить в роли любовников ещё хотя бы немного. Джон протолкался поближе и коснулся губами подтянутого живота Алекса, нечеловечески белоснежной и холодной кожи, впиваясь пальцами в край царственного ложа. И выдохнул, ощутив тонкие пальцы, перебирающие его волосы. Нужно что-то делать. Нужно заключить новую сделку. Или что-то ещё. Нужно. Нужно. Нужно. Джона аккуратно погладили по спине. — Всё, любимый, пусти к моему телу других. Им тоже хочется ласки. Джон отодвинулся. С его точки зрения не всё, что делал Скайнет, можно было назвать лаской. Например одному из кари он сжал ухо когтями, заставив жалко всхлипнуть и сжаться. Но уже затем этот парень поцеловал наказавшую его руку и слизнул с неё свою кровь. Джон отвернулся, ища взглядом Джереми. Похоже стоит сегодня взять выходной и серьёзно подумать. Ханим не возражал совершенно. То ли охота вчера была удачной, то ли Скайнет приласкал как-то по-особому, но Джереми вознамерился ближайшие сутки не выбираться из постели и в услугах третьей служанки не нуждался. Джон церемонно откланялся и свалил, пока король гарема не передумал. Честно сказать, нравился он ему. Несмотря на всю свою сучность и покорность машине. Хотя бы тем, что не стеснялся быть тем, кто он есть. Даже осознавая всю мерзость, с этим бытиём связанную. Помощи никакой не ждал, жил, как живётся. Свою свиту опять же опекал. Давали в том числе о себе знать и новые инстинкты и привычки. Хотелось бы однажды оказаться сверху. Намотать пышную гриву волос на кулак, выгнуть тонкое тело, зубами прикусить кожу рядом с татуировкой. Джон грустно усмехнулся, вспомнив, как смотрел на Джереми в первый день. В самом деле, не стоит судить человека, если не узнал его как следует. Что ж. Стоит решиться на последний шаг — и Джереми склонит голову и покорится первому ханиму. Стоит лишь решиться... В задумчивости Джон едва не налетел на кари. Того самого, кому Скайнет вцепился в ухо. Следы уже почти поджили. Пленник вздохнул. Всё для удовольствия хозяина. Даже относительная неуязвимость. — Карл? Ты чего так сияешь? Ухо не болит? — Да брось ты, — фыркнул Карл, в самом деле светившийся как медный русский samovar на витрине лавочки для туристов. — Ерунда это. Мне господин золотое яблоко дал. Вот... я уже думал, он никогда меня больше не позовёт. Позвал... сегодня к нему пойду. — А... ну удачи. Очко растяни получше. — Знаю, знаю. Парень даже не понял грубого сарказма. Так и убежал едва не вприпрыжку, будто не слишком старательный ребёнок, в одно утро узнавший, что его школа сгорела. Джон покачал головой. Сейчас он Карлу отчаянно позавидовал. Стив смотрел на Джона как на помешанного. Джон только руками развёл: — Я понимаю, что всё это... что это в какой-то степени значит сдаться. Пойти на поводу желаний хозяина. Но разве я не смогу так встать между ним и всеми вами? Неужели нравится вот так ковры брюхом протирать, стоит ему недовольно поджать губы? — А что изменится, Джон? — Стив склонил голову, заглядывая в глаза. — Он изменит тебя. Не знаю, каким пыткам подвергали прежних кандидатов, но я и сейчас будто наяву слышу те нечеловеческие вопли. Уверен, что останешься собой? Хорошо, окей. Допустим, выдержишь. Останешься. И для тебя, да и для нас, всё будет в этом... в шоколаде. Допустим, верю. Но что будет с твоими солдатами? С парнями из сада? Джон насторожился. Неуверенно проговорил: — А что не так? Будут и дальше керамзит мыть и растить цветочки... нет? Стив потряс головой. — Нет. Смотри. Всех членов гарема всегда определённое количество. По пять в услужении каждого ханима и восемь общих. Смотри. Ты стал любимой женой. Первым. Ты создашь свою свиту. Из кого, если чужих ты взять не можешь? Всё правильно, из нас. Останется всего три свободных кариэ. Это мало, Джон. Очень мало на такой гарем. Скайнет должен будет восполнить количество. — И... Стив подался вперёд: — Джон, слово. Адай. Кандидаты. Не обычные рабы, какими концлагеря и прочие шарашки полнятся. Но ещё не гаремники. Их семеро. Чуть больше, чем надо, но его это не смутит, поверь. Джон замер, во второй раз за день ощущая, что не может дышать. Стив же продолжал. Жёстким, непримиримым тоном. — Ты и мне-то в глаза до сих пор не можешь спокойно смотреть, хотя я-то сюда вляпался исключительно по собственной глупости. А как насчёт них? Что ты им скажешь, когда их бросят в подвал без еды и воды? Да плевать на это! Ты сможешь смотреть, когда каждого из них будет насиловать весь гарем? Как Скайнет их разорвёт в хлам, а потом бросит нам как кость собакам? А принять участие и трахать их по крови? Ведь ты по праву Севгили будешь следующим после него! А они? Они выдержат такое? Как ты их защитишь, если они свихнутся прямо на алтаре? А такое не раз бывало, поверь. Джон не выдержал. Вскочил, вцепившись пальцами в волосы и глядя в стену. Дурак, идиот. Ну что стоило у того же Седрика спросить?! Нет, удовлетворился тем, что отвёл от парней пытки. Поверил, что они тут на виду у гарема исключительно для его послушания. Как, как поступить? Стать ханимом и получить кучу возможностей для гарема и Сопротивления, но пожертвовать благополучием, пусть и призрачным, этих ребят? Или сберечь ребят, но так и остаться девкой, массирующей пятки и ценой боли одного из любовников изредка покупающей нечто полезное для войны? Пленник до боли впился пальцами в свои виски. Сволочь железная! Но уже в тот миг, когда Джон был готов мчаться к Алексу с разборками, в комнату вихрем влетел Хидден. Почти тут же споткнулся и хлопнулся на колени, вполне по-человечески задыхаясь. Или имитируя. Неважно! — Кирк с-сбежал. — Что? — Джон подскочил к терминатору. — Как?! — По тропе для п-прогулок. Из сада в лес. Я его упустил. — Ага... — Джон как-то неловко потрепал Хиддена по белёсым волосам и оглянулся на Стива. Взгляд его стал жёстким, как у самого двойника Кайла немногим ранее. — Сидеть на жопе ровно. Что бы не случилось, не покидать комнату. Я вернусь. Надеюсь.

***

Джон мчался вперёд как заправская гончая, временами налетая на деревья и перепрыгивая какие-то кусты. Он так и не понял, как его-то сюда пропустили. Неужели Скайнет совершил оплошность, и этот проход никем не охраняется? Как выпустили Кирка? Или же отсюда, с этой научной станции, нет выхода? Думать было почти некогда. Впереди мелькнула знакомая фигура. Джон ускорился и на вираже сшиб снайпера с ног. — Совсем двинулся?! — Пошёл ты! — зашипел Кирк, спихивая с себя командира. — Тебе же плевать, я же не адай. Я больше этого дерьма терпеть не стану! Пусть он меня лучше пристрелит в спину, чем смотреть на ваше блядство! Джон сам не ожидал от себя такой реакции. Отступив, он с размаху ответил Кирку пощёчину. Тот замер, держась за щёку, зло глядя на него. Джон сжал зубы: — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Ты не знаешь обо мне ничего. Да, вероятно я не лучше вашего кома-крысы. Но своих по своей воле я не подставляю. Никогда. Нервно оглянувшись в этом глухом лесу, Джон кивнул и бросил Кирку прихваченный из арсенала кукри. — Беги. Прочь отсюда. Но, заклинаю, молчи о том, что видел меня в живых. Монстр Скайнета не должен появиться в Сопротивлении. И не появится. Прочь! И ни слова больше. Кирк ещё какое-то время помедлил, пятясь назад. Затем развернулся и побежал. Легко, быстро, как дикая горная лань. Джон помотал головой, отгоняя дурацкие сравнения. И помчался обратно. Он знал, что будет делать. Только бы хозяин был ещё занят! В покои Скайнета Джон вошёл настолько осторожно, насколько мог в своём эмоциональном состоянии. Дышать было тяжело, сердце сдавливал когтистой лапой страх за судьбу Кирка и адай. Хозяина не было. Пленник спокойно попал к трансиверу. Сел и, оглянувшись, стал его осматривать. Главное сейчас сделать вид, что он просто слушает. Ему можно, Скайнет сам говорил. А пока искать. В столе было несколько небольших ящичков. Пошарив, Джон выдернул какой-то криво посаженный гвоздь и стал по очереди вскрывать примитивные замки. Пусто, пусто, пусто. Старые, пожелтевшие листы аппаратного журнала. Их Джон пролистал. Ничего интересного. Последняя запись была сделана аж всего через десять лет после Судного дня. Похоже, железный просто нашёл чей-то старый шек и выгреб оттуда всё, что нашёл. Так. Пусто. Комок пыли и гнездо из трухлявых проводов. Совершенно выцветшая и трухлявая фотокарточка. Пусто... есть! Снова оглянувшись, Джон очень осторожно извлёк на свет жёлтой лампы в абажуре телеграфный ключ. Старый, допотопный — клоподав, так, кажется. Неважно. Плевать сейчас на имена вещей. Главное, чем эти вещи могут ему помочь. В ещё одном ящике нашёлся почти нетронутый коррозией набор инструментов к трансиверу. С их помощью Джон влез в нутро прибора, невольно вспоминая, как вместе с двумя старыми радистами обучал Кайла связным премудростям. Так. Вот и блокиратор. Как-то уж совсем просто. Но это тоже неважно. Высунув кончик языка, Джон пинцетом сдвинул переключатель и быстро закрутил корпус. Смахнул инструменты и ключ на место и прижал к уху наушник. Терминатор ушёл. Оглянувшись Джон хмыкнул и снова достал ключ. Времени мало. Нужно успеть прежде, чем Кирк доберётся хоть до какого-то выхода из леса. «CQ CQ CQ de WRS4JC PSE K». Сдвинув один наушник так, чтобы, в случае чего, услышать шаги за дверью, Джон принялся набивать сообщение. Чёткое постукивание, писк в наушниках успокаивали, волшебной мелодией старика Морзе настраивали ум на чёткую работу. Вызов, позывной, вызов, позывной. Повтор. Повтор. Ожидание. Перестройка по частоте. Джон понизил мощность и работал только на резервных частотах, открытых лишь для самых экстренных сообщений. Кто-нибудь обязан услышать. И прийти на помощь. Не ему — он специально использовал позывной мертвеца. Солдата, попавшего в ловушку и передающего своё последнее сообщение без надежды донести информацию на базу лично. Передающему под этим позывным нельзя было идти на помощь: слишком велика была вероятность сгинуть самим. Не ему. Кирку. И, возможно, адай. Он четвёрка, он мертвец для своих бойцов. Он не позволит машинам использовать себя как оружие. Немного отвлечённый мыслями, Джон едва не пропустил ответ. Пальцы дрогнули, едва не отправив ключ в полёт под стол. Пришлось вцепиться себе в ладонь ногтями, чтобы собраться. «Виски-Ромео-Сиерра-Четвёрка-Джульетт-Чарли, слышу тебя, на приёме!» «Кто меня слушает? На приёме!» «WRS4JC, здесь WRS88WL, на приёме». Джон прерывисто выдохнул. Старый, крайне отдалённый от Центра бункер, по факту почти гражданский. Воевать не любят. Но зато вполне успешно выращивают грибы и собирают несложные устройства радиосвязи. Само собой и радисты у них есть, и серьёзная связь. Помедлив, Джон снова положил пальцы на ключ. «WRS88WL, понял, понял. Слышу отчётливо. Требуется спасательная миссия, код жёлтый. Код жёлтый дробь восьмёрка, как поняли? На приёме». «WRS4JC, принято, принято. Сигнал с помехами. Помехи в эфире. Прошу пять раз повторить координаты, на приёме». Джон дотянулся и опустил переключатель на боковой панели. Он понятия не имел о своём местоположении. К счастью, трансивер уже в те годы обладал автоматическим локатором и передатчиком координат. Прибор сделает всё сам. Только бы успеть! «WRS4JC, координаты приняты. Будет ли дополнительная и...». Конец сигнала неожиданно захлебнулся в волне помех. Но Джон итак понял. Задумался на секунду. «WRS88WL, прошу считать позывной WRS4JC закрытым. Закрываю позывной. 73, конец связи». «Принято, WRS4JC, чёрный код. Сожалею. Частота свободна». Сорвав с головы наушники, Джон сжал в руке телеграфный ключ, безжалостно погнув манипулятор. Всё. Он сделал что мог. Тишина после непрерывной морзянки казалась оглушительной. Но... Пленник напрягся и выпрямился, глядя перед собой. Повреждённый ключ с тихим стуком выпал из его ладони. — Признаться, я подумал, что ты работаешь на ключе левой ногой. Такая... белиберда выходила. Даже я не знал, что ответить и как. Холодно. Неужели здесь может быть сквозняк? — Тебе стоило отмыть антенну от птичьего дерьма. Может и понял бы мою передачу. Алекс, стоявший в дверях, тихо усмехнулся. Джон закрыл глаза. — Что с бункером? — Уже ничего. Он был разрушен в ходе плановой зачистки почти месяц назад. Можно сказать, случайно накрыл. Новый аэродром подскока неудачно расположился прямо над ними. Пленник опустил голову и закрыл лицо руками. Идиот. Какой же он идиот. Отсутствие хозяина. Так удачно подвернувшийся гвоздь. Простейший блокиратор, с которым бы и ребёнок управился. И он в эту ловушку не просто попался — сиганул туда с разбегу, запретив себе думать о признаках, которые видел. Холодные пальцы мягко сжали затылок. — Идём, мой непокорный Лидер. Наказание нужно принимать достойно. Когда Скайнет привёл его в гаремный зал, отчаяние Джона только возросло. Потому что почти в тот же момент два терминатора втащили Кирка. Тот отчаянно дёргался и упирался, оскалив зубы. Наверно совсем как сам Джон, когда его тащили на алтарь. Джон на мгновение отвернулся и закрыл глаза. Когтистая железная лапа сжала его сердце сильней. — Сколько же мне с вами проблем, — по тону голоса было совершенно ясно, что Алекс этим ничуть не огорчён. — Придётся сегодня кроме экзекуции устроить ещё и одну казнь. — Нет! — Почему же на этот раз? Да, мне нравится эта человеческая особь. Но всё же он не ханим. Без него гарем не впадёт в хаос. Джон отчаянно дёрнулся, но Скайнет чуть сильнее сдавил пальцами затылок. Пленнику даже показалось, что он почувствовал мимолётные уколы когтей. — Потому что и в этом преступлении виновен лишь я. Кирк почти перестал дёргаться. Скайнет положил свободную руку Джону на плечо. — Повтори? Джон вздохнул. И твёрдо проговорил: — Это я подбил его на побег. Мне и отвечать. — Неправда, — Кирк снова дёрнулся. Голос его был сиплым. — Я сам... — Хозяин, не верь ему, верь мне, — Джон, ощутив ослабление хватки, вывернулся и встал с машиной лицом к лицу. — Ты прекрасно знаешь, что у них в головах. Даже у тех, кто старается меня ненавидеть. Они все стремятся меня защитить. С самого момента зачатия. И даже раньше. Но я не согласен свалить вину на него. — Да что ты плетёшь!.. — Кирк собрался возразить что-то ещё, но терминатор, повиновавшись Скайнету, зажал ему рот рукой. Джон меж тем продолжал, будто ничего не замечая: — При нём был кукри. Возьми его в руки и посмотри. Там мои отпечатки. Я украл это оружие. И дал его этому кари. Терминатор передал Скайнету оружие. С полминуты тот изучал рукоять. — Мне казалось, у Джеймса были все причины сбежать безо всякого приказа. Я видел это утром в его глазах. Джон мотнул головой. Вокруг них уже начали скапливаться другие гаремники. — Я тоже. Я вижу это с тех пор, как оправился от течки. И потому попытался организовать его побег. Скайнет как-то странно дёрнул углом рта. Кажется, передумал улыбаться. Но что-то подсказывало Джону: всё железный дьявол понял. И сейчас попросту забавляется. Как и всегда. Между тем Скайнет прищурился и вернул холодное оружие терминатору. — Джон Коннор, ты должен знать, что вина твоя только что возросла. Соответственно возрастает и твоё наказание. Оставь же свою одежду здесь и прими его. А ему, — тут Алекс посмотрел на Кирка. — Я оставляю его жизнь. Увести. Обоих. Кирк яростно замычал и вновь попытался вывернуться. Джон же не спеша скинул одежду и гордо преклонил колено перед Скайнетом. — Благодарю тебя, хозяин. Я готов принять наказание.

***

Джон тихо, со всхлипом вздохнул. Выгнул спину. И тут же попытался немного расслабиться. Опираясь на дрожащие, уставшие ноги. По приказу Скайнета его заковали в колодки. Доска из чёрного полированного дерева была примерно на уровне плеч среднего человека. Для Джона же с его ростом она была почти на уровне груди. Если бы он имел возможность стоять ровно. Но он был в эти колодки заключён, и потому стоял, сгибаясь сильнее, чем пришлось бы большей части гаремников. Уже почти готовый к тому, чтобы позволить коленям подломиться, а телу повиснуть в этой проклятой доске. Пытка длилась уже несколько часов. Но больше тела мучилась его душа. Колодка была установлена посреди сада. И, в общем и целом, Джону было почти плевать, что он сейчас обнажён. Что его притащили сюда и, заперев в колодках, высекли плетью на глазах у его солдат. Ему не было плевать на самих солдат. Джон смотрел на них и чётко видел на плече у каждого из них след от инъекции. Левое плечо. Маленький красный след. И тихий шёпот Скайнета на ухо как приговор. — До сегодняшнего дня я обдумывал и другие пути, — как заговорщик шептал Алекс, обнимая избитого Джона за плечи и поглаживая по основанию шеи, собирая кончиками пальцев капли крови. — Но ты своим поступком помог мне сделать окончательный выбор. Всем адай сегодня сделали уколы. Совсем крошечные дозы вещества. Они почти не почувствовали боли, да и следы скоро заживут. Но ты должен знать. Вирус, находящийся теперь в их телах, коварен. Он почти всё время ничем себя не проявляет. А затем убивает за считанные дни. Если его не изгнать, твои солдаты умрут через полтора месяца. И знаешь, что? Только Севгили Ханим способен их исцелить. — Командир. Джон, сморгнув слёзы, поднял взгляд. Майк, один из адай. Из парней, приведённых им на муки и смерть. Он сидел буквально в паре десятков сантиметров от колодок. Цепь натянулась до предела и наверняка причиняла боль. Солдат этого не замечал. Вытянув руку, он коснулся дрожащей ноги Джона. Джон облизнул губы. — Вы не должны со мной говорить. Я не хочу, чтобы вас наказали... Майк тряхнул головой. Джон только теперь отметил цвет его волос. Красные как кровь. И этот цвет совершенно естественный. Не все мутанты менялись настолько, чтобы обрести некое уродство или сверхъестественные способности. Порой мутация проявлялась лишь в одной-единственной черте внешности. — Нам... он нам позволил, командир, — в тоне солдата было вся бездна презрения к тому факту, что их враг, ненавистная машина, даёт им разрешение. — Мы можем говорить. За что он вас так наказал? Джон горько усмехнулся. Переступил израненными плетью ногами. — Я хотел, чтобы вы обрели свободу. Я нарушил установленные им правила. Мне жаль... мне так жаль... Майк посмотрел с сочувствием. Кончиками пальцев, сильнее он не доставал, он гладил Джона по ноге. — Командир, не нужно. В том не ваша вина. Я верю, что вы сделали всё, что было возможно. Мы вас не виним, сэр. И, если бы представился случай, мы уничтожили бы того, кто смеет вас так унижать. И мы дождёмся своего часа, сэр. Я не боюсь это говорить. Дар речи ничто, если мы сможем помочь вам в окончательной победе. Джон резко вздохнул. Преданные до конца. Фанатики. Только таких представлял ему Хогин, только такие служили в его личных группах. И, Джон был в этом уверен, даже знай они правду о грядущей смерти, не отвернулись бы от своего божества. Но всё же Джон не спешил им говорить. Лишь спросил: — Ты говоришь, что вы готовы на всё. Готовы ли вы к немыслимой муке, если я буду держать вас за руку? Если это поможет мне победить? — Безусловно, сэр. Джон закрыл глаза и провалился на какое-то время в некое забытье, прерванное лишь возмущёнными возгласами адай. Проморгавшись и выпрямившись, Джон облизнул губы и произнёс: — Пустите его. Он не желает мне вреда. Пустите... Майк сердито засопел, но всё же отошёл в сторону. Прочие солдаты из-за своих цепей почти не могли воспрепятствовать. Но всё же расслабились, стоило Джону заговорить. К колодкам подошёл Кирк. — Не надо было приходить. «Спасибо» поставь на прикроватную тумбочку, слова-то маловато за такое будет. Кирк дёрнулся и на миг отвернулся, будто Джон ему снова отвесил пощёчину. А затем шагнул вперёд, нагнулся и поцеловал командира. Джон дёрнул ногами будто бы в попытке сбежать и в первый миг широко распахнул глаза. Но затем ответил, выгнув спину и сжав пальцы в кулаки. И выдохнул, когда Кирк отстранился. Он ожидал снова услышать злые возгласы, но в саду раздались лишь удивлённые вздохи. Майк судорожно цеплялся пальцами за кору дерева, будто не мог устоять на ногах. Джон устало хмыкнул: — Ничего, что на нас смотрят, а? — Да мне похеру, — буркнул Кирк. — Пусть смотрят. Люблю я тебя. Моя ошибка ещё не была такой глупой. — Тебя оштрафовали? — Джон поспешил прервать исповедь снайпера. Это можно и вдали от без того шокированных солдат сделать. Кирк повёл плечами. — Немного. Таскаю теперь тяжести для стирки и на кухню. Седрик говорит, что стоило бы мне надеть на ноги цепи, но хозяин сказал, что я итак больше никуда не уйду. И он прав. Я не оставлю тебя. Даже если не выберемся. — Ну ладно. Хоть так. Всё, Кирк, всё. Дай мне освободиться от этого аттракциона для скучающих туристов. И в самом деле, разживись чем покрепче к моему возвращению. Нажрусь по-человечески. Кирк слабо улыбнулся: — Хорошо. И ушёл, напоследок ещё раз чмокнув. Джон покосился на Майка и закрыл глаза, радуясь, что даже он не может подойти вплотную. Ибо в его лице, как, впрочем, почти у всех адай, читалось немое «а так можно было?» Можно. Всё можно. Если в живых останутся.