Штиль

Джон даже почти не удивился, когда его после освобождения из колодок приволокли прямиком в спальню Джереми. Порадовался только, что это сделали Цойс и Том, а не Догги с Китти. Адай, его несчастные адай, и без того конкретно охуели, узнав, что их ком «из этих» и даже уже завёл любовника. Пленник грустно усмехнулся. Знали бы они, что творится в гареме... и ведь узнают. Если он сможет их спасти. Если Скайнет не лжёт. А он лжёт слишком легко. Впрочем, теперь Джон понимал, почему Седрик ничего ему не сказал буквально до алтаря. Проще пережить, а потом справляться с последствиями, чем накручивать себя, понимая, что кошмар неизбежен. Поэтому и он сам ничего солдатам не скажет. В случае провала умрут в счастливом неведении... К пояснице Джона прикоснулись ладонью, вытягивая его из размышлений. Догги, улёгшийся слева, подмигнул ему и зарылся пальцами в волосы, нежно почёсывая. Китти с другой стороны благоговейно оглаживал руку, обводя пальцами каждый мускул с трепетом прикасаясь к невероятно острым и прочным почти уже когтям. Джон обвёл языком зубы и вздохнул. Странно всё-таки было понимать, что он уже не вполне человек. И ведь можно было понять ещё по тому, как легко и часто он в таком возрасте мог трахаться. Сверху на Джона легли, длинные волосы защекотали чувствительные области на плечах. — Что же моя служанка так часто вздыхает сегодня? — промурлыкал Джереми. — Следы от плети почти зажили. Не думаю, что я причиняю такую уж сильную боль. — Ты ведь знаешь, что душа болит сильнее тела, — буркнул Джон, чувствуя, как ханим обводит пальцами татуировку в виде птицы. Исполосовав спину, плечи, ягодицы и даже ноги, Седрик ни разу даже частично не задел татуировку на пояснице. Действительно, мастер своего дела. Пусть и такого жестокого. — И от чего же болит твоя душа? — Джереми коротко лизнул в шею и похлопал по ягодице, кончиком пальца коснувшись ануса. Джон неспешно раздвинул ноги и расслабился. — Я думаю о том, какие необычные красные волосы у одного из моих солдат, — прошептал он и, слегка поперхнувшись воздухом, сжался вокруг проникшего в него члена. — Как сам он красив и молод. Как преданно он смотрит на меня своими карими глазами и чуть не кончает просто от прикосновения к моей ноге. — М-м-м, — Джереми облизнул губы и мягко заставил Джона поднять бёдра, неспешно и плавно его трахая. — Вкусно звучит, моя Смерть. Ты заговорил как мы. Хочешь его? Джон горько засмеялся, выгибая спину. — Джереми, он умрёт. Они все умрут из-за меня. Хозяин... хозяин надел на меня ошейник. Не тот, что ты сейчас трогаешь. Железный, с семью острейшими шипами. Застегнул так туго, что мне нечем дышать, а тело кровоточит при каждом движении. А к ошейнику пристегнул прочнейшую цепь. И на этой цепи он тащит меня туда, где я быть не хочу. Вынуждает меня стать тем, кем я не желаю. Постепенно не оставляет мне ни малейшего выбора. Потому душа и болит и мечется, как зверь в жестокой клетке. Я могу остаться тем, кто я есть. Но тогда они умрут. Я могу сделать по воле его. И тогда у них появится шанс. Но они будут страдать, и шипы только глубже вопьются в меня. — О... — Джереми толкнулся особенно сильно. Ещё раз и ещё. Высекая полувскрики-полустоны из пленника. — И ты по-прежнему не считаешь, что милосерднее было бы дать им умереть? — Нет, — Джон оглянулся через плечо и плавно запрокинул голову, окидывая ханима страстным взглядом. — Почему? — Они готовы к испытаниям. Я не понимал этого. Вчера я посмотрел им в глаза. Они сделали свой выбор и если я не дам им шанса, я откажу им в последнем желании на пороге смерти. Джереми зарычал. Джон дёрнулся, раньше он такого от ханима не слышал. А ведь можно было понять, что он наверняка изменился больше всех, чаще других бывая в руках хозяина. Ханим между тем резко дёрнул пленника на себя, заставляя подняться на колени. Догги и Китти, до этого ласкавшие себя, глядя на них, поднялись на ноги и, пружиня по кровати, грациозно подошли ближе. Джон оскалил зубы, тяжело дыша. — Так не сомневайся, сука! Ты, урод, скоро станешь выше всех нас. Хватит мотать сопли на кулак, будущий владыка! И наслаждайся. Ведь мы в последний раз пользуемся правом быть сверху. Я почти уверен. Джон мотнул головой и жадно взял в рот у Китти. Потом у Догги. А потом у обоих сразу, при этом яростно подмахивая Джереми. Да. Скоро он заберёт силу, которую ему обещают. И каждый из них будет счастлив стать его сучкой хотя бы на час. И первым в его постели окажется шлюха Джереми. Джон даже не успел испугаться таких ярых и будто совершенно чужих мыслей в своей голове. Перед взглядом снова ярко встала картина того, как он наматывает шикарные волосы зеленоглазого на кулак, а тот стонет, извивается всем телом и вскрикивает, подчиняясь любимой жене хозяина. Зарычав на сей раз в унисон с Джереми Джон яростно кончил, жестоко вцепившись полуногтями-полукогтями в задницы других служанок. Те синхронно вскрикнули и повалились на колени, обнимая его, потираясь членами и кончая. Завалившись на кровать, они вчетвером замерли будто единым существом с множеством рук, ног, голов. Если Скайнет, глядя на этого через свои камеры, не кончил в этот самый миг, то он бревно бесчувственное, а не та машина, какой пытается казаться. Пришедший в себя Джереми чувствительно укусил Джона за шею. — Ты пометил моих служанок, хотя не имел на то никакого права. Джон сипло расхохотался. — Как Севгили Ханим я имею право на всё. Второй ханим фыркнул. — Ты пока не он. Ну да ладно. Очухаешься и вали. Пока твои молодцы ещё ничего не натворили и вместо брачного ложа не привели тебя на дыбу.

***

Джон развалился в импровизированном гнезде из подушек блаженно вздыхая. Всю одежду он нахрен с себя содрал и закинул на кровать, стремясь к ложному, но такому сладостному чувству свободы. Парни не приставали. Тоже уселись около импровизированного стола и присоединились к попойке командира. Кирк, когда Джон явился, подмигнул и продемонстрировал всем бутылку текилы. Джон даже заинтересовался, настоящая ли она. Но уже после третьей рюмки ему стало глубоко похеру. Отличная золотая текила, пусть даже искусственная, приятно горячила кровь и расслабляла тело. Пленник в очередной раз слизнул с руки щепоть корицы и, выпив, вцепился зубами в дольку апельсина, блаженно зажмурившись. В своё время, в более-менее зрелой юности, он ознакомился со многими видами алкоголя. Но в текиле и мескале было что-то сладостно-ностальгическое. Возможно потому, что их неизменно жаловал дядюшка Энрике Сальседа вместе со всей своей бандой... Хидден в какой-то момент оказался рядом с Джоном и принялся мягко почёсывать ему между лопаток. Джон чуть изменил позу и заурчал, подставляясь под пальцы. Такой кайф. Простой, привычный. Без всякого сексуального подтекста. Стив уже почти дрых в своих подушках. Скотт, совсем осоловевший, жался к Кирку, смешно сопя и улыбаясь. Кирк обнял его за плечи и смотрел едва ли не с умилением на это пепельноволосое чудо. — Я уже думал, меня вообще не возьмёт, — сообщил Джон, цыкнув и поковырявшись в зубах когтем. — Я ж теперь чудо-юдо какое-то. Наверняка не без участия султана недоделанного. Скотт при этих словах вздрогнул и заскулил. Впрочем тут же охотно потянулся губами к рюмке, предложенной Кирком, и снова обмяк. Сам Кирк склонил голову к плечу, вроде бы пытаясь понять, что говорит Джон. Ответил ему Хидден. — Это естественно. Он м-меняет вас так как ему х-хочется. — А вот интересно, каким путём? — Джон, закинувшись очередной рюмкой, откинулся на подушки, заложив руки за голову. Скотт икнул, всхрапнул и снова принялся тереться носом о грудь Кирка. За что был поглажен по голове. — Самым п-п-простым. Вы ведь спите с ним регулярно. Какое-то время Джон зависал похуже Кирка. Но в момент понял. — Ещё! Рюмки тут же были полны. Но Джон, опустошив свою, выдернул из рук возмутившегося Кирка бутылку и сделал пару мощных глотков. Утёрся как заправский бандит предплечьем. — Вот жеж с-с-сук-ка, — выдал он, пошатнувшись. — Вот значит, что за жгучую дрянь он в нас заливает, пиздюк железный. Ну ничего. Нич-чего. Я ему, бля, ещё самому... вс-ставлю... по гланды. С этими словами он снова завладел бутылкой, в один большой глоток её дососал и откинул в сторону, чудом попав в подушки не разбив. Кому-то погрозил кулаком. И мешком свалился набок, закрывая глаза и не желая больше делать ничего. Последнее, что он видел, это как Стив с Кирком, уложившим так же на месте спать Скотта, принялись убирать остатки попойки. Странно. Сейчас они казались не такими пьяными, как минуту назад. Но кто поручится за точность затуманенного алкоголем восприятия? С этой мыслью Джон уснул, сжимая в руках розовую подушку и ещё успев услышать собственный рычащий храп.

***

Пробуждение на следующий день ничего хорошего Джону не принесло. И дело было не в похмелье: Джон умел пить, и даже после значительной дозы алкоголя мог прийти в себя всего лишь как следует выспавшись. Нет, дело было не в том. А в том, что когда ему надоело нежиться в подушках, и он решил встать, к нему подошёл Хидден с самым виноватым видом, на какой он был способен. — Что опять, — обречённо и почти без вопросительной интонации выдохнул Джон. Хидден поднял на него взгляд: — Мне ж-жаль, Джон Коннор. Я не смог переубедить твоих людей. Они с-совершили худшее преступление. Они напали на х-хозяина. От вопля, полного отчаянной ярости, из подушек выскочил Скотт и замер на четвереньках с самым очумевшим видом. Мимоходом, вовсе не осознавая, Джон потрепал его по голове и решительно направился в покои железного. Впрочем, туда он не дошёл. Виновные обнаружились в гаремном зале. В наручниках, на коленях перед Скайнетом. Шоу решил устроить, тварь. Что ж, Джону это только на руку. Чем больше свидетелей, тем сложнее будет Алексу отступить. — Твоя свита вновь доставляет мне неудобства, — Алекс повернулся к Джону. — Они нарушают покой моего гарема. Поскольку в казнь по всем правилам непременно вмешаешься ты, я поступлю иначе. Сегодня же Джеймс Кирк и Стив Байер отправятся в отдалённый концлагерь, где и проведут остаток своей жизни на самых тяжёлых работах. Джон поджал губы, мощным душевным движением подавляя свои эмоции. — Другие варианты исключены? — Отчего же. Есть один. — Скайнет достал из кармана своих штанов пистолет и протянул его пленнику. — Я подарю тебе право на казнь. И ты пристрелишь их. Прямо здесь, прямо сейчас. Весь гарем дружно затаил дыхание. Цойс и прочие бывшие сопротивленцы протолкались вперёд, с большим вниманием следя за командиром. Джереми отвернулся, волосы закрыли его лицо. Нтанда крепко сжал в руке какую-то книгу. Несколько минут ничего не происходило. Затем Джон взял пистолет. Чтобы тут же швырнуть его под ноги господину. — Нет, Скайнет. Мы поступим иначе. — Ты нарушаешь мою волю, раб? — Отнюдь. Прямо здесь и сейчас я впервые осознанно её исполняю, — Джон сделал два медленных шага и встал с Алексом лицом к лицу. — Твои слова. Ты можешь сделать мне подарок. Твои слова. Ты больше в них не нуждаешься. В этот момент он положил руки на головы Стива и Кирка. Парни дёрнулись и посмотрели на него. Но он смотрел лишь в холодные змеиные глаза монстра. — С этого момента они не принадлежат никому в этом гареме и за его пределами. Только ты в них властен. Поэтому говорю тебе: подари мне не их смерть, но их жизни. Отныне и до конца дней они будут рабами лишь мне. Ты подаришь мне этих людей в честь нашей свадьбы. Вздохи и шёпот волной прокатились по гаремному залу. Но тут же затихли, стоило Скайнету качнуть пальцем. — Итак, ты... — Да, — перебил его Джон. — Твои слуховые системы тебя не подвели. Я, Джон Коннор, сын Сары Коннор и Кайла Риза, Феникс, Смерть и тому подобное, я, Лидер Сопротивления твоим легионам, принимаю твоё предложение. Завтра мы взойдём на ложе как супруги, и моим титулом отныне станет Севгили Ханим. — Осознаёшь ли ты, что в случае твоей гибели я смогу поступить так, как сочту нужным? — Абсолютно. Но я выживу, Скайнет. И ты пожалеешь о той секунде, когда твои машины привели меня в твой гарем. Ещё одна пауза. Театральная, ненужная. Но Джон не шевельнулся. Лишь прикрыл глаза, когда Скайнет сперва положил ему руки на плечи, а затем снял со своего пальца кольцо и надел на палец ему. Чудовищный змей, пожирающий сам себя. Уроборос с прозрачными камнями вдоль позвоночника. Внутри камней вспыхивали и гасли разряды молний. — Я принимаю твою жертву, Джон Коннор. Утром тебя подготовят к обряду. Их же, — монстр указал на Стива и Кирка. — Посадят в клетку посреди гаремного зала. У всех на виду. Если ты сумеешь вернуться, эти сучки будут принадлежать тебе. Адай же будут приняты в гарем. Последнее было сказано с лёгкой издёвкой, с намёком на то, что пленник забыл нечто важное. Но Джон не забыл. — Да. И каждый из них получит от меня поцелуй. Развернувшись на пятках, Джон стремительным шагом покинул гаремный зал. Ни разу не обернувшись, даже когда его кто-то позвал.

***

Всё потеряло смысл. Джон словно тень неприкаянная шатался по гарему, время от времени на кого-то натыкаясь. Он видел терминаторов, несущих железные конструкции в гаремный зал, слышал звон цепей. Он видел самые разнообразные эмоции на лицах гаремников. Но не реагировал. До тех пор, как его не поймали. Кто-то схватил его сзади за плечи, развернул и толкнул спиной в стену полутёмного коридора. Джон моргнул и, придя в себя, узнал Нтанду. Рванулся. Третий ханим толкнул его обратно и поцеловал. Жадно, настойчиво, коленом заставляя раздвинуть ноги. Джон крепко его обнял, вцепившись когтями в плечи. Ханим оторвался от губ и застонал. — Что ты делаешь? — А на что похоже? — Нтанда жадно провёл языком по шее Джона и выгнулся, потеревшись о него. — Что ты пытаешься трахнуть чужую служанку. Нтанда тихо рассмеялся. — Нет, командир. У тебя на пальце кольцо хозяина. Ты больше никому не слуга. И мне ты ничего не должен. Прогони и я уйду. Но, мне кажется, ты не хочешь меня прогонять. — Не хочу, — прошептал Джон. — Только давай не здесь. Они ухитрились спокойно дойти до покоев. Но, стоило двери закрыться, снова бросились друг на друга и слились в объятиях. Жилеты полетели на пол. Джон отстранился ненадолго, чтобы отдышаться. И замер, глядя в сторону. Нос, прикованный цепью к любимому креслу третьего, сильно наклонился, пряча лицо. Нтанда поцеловал Джона в плечо и подошёл к силовику. — Ты только глянь, командир. Наше чудовище стесняется. Ну же, покажи, какой ты теперь красивый. Нос дёрнулся. Но медленно поднял голову. Джон склонил голову на бок, разглядывая его. Шрамы от когтей на его лице были довольно глубокими. И каждый из них кто-то старательно подкрасил, отчего они ещё ярче выделялись на бледном лице. В губы и нос ему вставили кольца. Ошейник, грубый собачий ремень, охватил его шею. — Мило. Ты решил, что он наказан недостаточно? Нтанда пожал плечами. — Да. Я же обещал ему дать пизды, если он нарушит мой приказ. Честно говоря, он и раньше много раз нарывался. А моё терпение всё же не безгранично. Теперь Нос у нас младший силовик. Надо ли говорить, что Фред счастлив?.. Кроме того, теперь он не имеет права трахать служанок. Максимум отсосать. Или, — Нтанда радостно оскалился. — Вылизать им попку во время течки. — Сурово, — хмыкнул Джон, плавно снимая штаны. — Думаешь, поможет? — Ну, если я и в этот раз не сделаю из ублюдка человека, то он будет жить как собака. Ибо мне до смерти надоело его воспитывать. Джон усмехнулся и снова поцеловал Нтанду. Медленно вместе с ним подошёл к наказанному. Взгляд Носа стал затравленным. — Целуй руку будущему ханиму, ублюдок, — Нтанда мягко заставил Джона протянуть силовику руку. — Сегодня наш хозяин одарил его кольцом. Нос быстро прикоснулся руками и губами к пальцам Джона. И замер, едва дыша, когда Джон своими когтями обвёл его шрамы. Тихо всхлипнул, получив равнодушную пощёчину. — Не думаю, что у тебя выйдет, Нтанда, — Джон брезгливо отряхнул руку и снова обнял чернокожего. — Но всё-таки желаю удачи. Кто-кто, а такие, как он, полностью заслужили такой плен. Снова страстный поцелуй. Нтанда плавно зашёл Джону за спину и неторопливо вошёл в него, гладя по спине и осыпая плечи поцелуями. Развернув так, чтобы Джон стоял лицом и почти вплотную к силовику. Нос сглотнул и попытался отползти. — На место, сучка. Открой рот. Джон окажет тебе, собаке, большую честь. Джон только усмехнулся, но ничего не стал добавлять. Это, вероятно, последний день в его жизни. Или последний день прежней жизни. Неважно. С Джереми он уже попрощался. Теперь можно попрощаться с третьим ханимом. Если он и вернётся, то уже другим, совсем другим. Со стоном наслаждения он, подчиняясь Нтанде, подался вперёд и вогнал член в горло силовика. Тот зажмурился до слёз, но не посмел даже прикоснуться зубами. Нтанда двинул бёдрами, посылая и тело Джона вперёд. Джон охнул и крепко впился пальцами в короткие волосы Носа, удерживая его голову на месте. Тот завёл руки за спину и мелко дрожал, принимая. Нтанда ускорился. — Я думал, железный тебя самого пристрелит на месте, — проговорил он, прерывисто дыша и потирая пальцами соски Джона. — Ведь ты ему приказывал. Не просил. Ты просто внаглую требовал! — Мне уже всё равно, Нтанда. Он довёл меня до черты. И всё, что я ещё могу получить от этой жизни, я не буду вымаливать на коленях. — Я тебя понял. Нтанда быстро вошёл в раж, и Джон почти кричал от наслаждения одновременно подмахивая и трахая опального силовика глубоко в горло. Тот только тихо скулил. Лишь теперь Джон заметил, что помимо прочего на ублюдка надели пояс верности. Ну что ж, пусть благодарит всех богов и лично Алекса, что не кастрировали. Тут глаза Джона закатились, и он кончил, слив Носу в горло и перепачкав ему губы спермой. И едва не кончил повторно, когда Нос упал ниц и поцеловал ему ноги. Нтанда плавно выскользнул из Джона и тоже кончил в горло силовика. — А теперь вылижи Джона, сука. Перед встречей с господином он должен быть чист. Джон рассмеялся и чуть нагнулся вперёд, повернувшись задом к силовику. И заурчал, чувствуя в себе его язык. Жадно ответил на поцелуй Нтанды. — Может, ещё раз? Только без этого куска дерьма. — Давай, — Нтанда только обрадовался. — Правда же, для него честь уже просто на нас смотреть. Развернувшись, Джон с удовольствием отвесил Носу три пощёчины и со слегка истерическим смехом повалился на кровать третьего ханима. Последний ужин приговорённого к казни. Жаль, в загробный мир этого не захватить.

***

Вполне вероятно, что Джону стоило бы выспаться перед брачным обрядом. Но ему совершенно не хотелось отправляться в опустевшие покои и нянчить Скотта. Поэтому пленник направился в гаремный зал. Клетка, установленная там, представляла собой четыре решётчатые стены от пола до потолка, закрывавшие три-четыре квадратных метра пространства в самом центре. Кирк сидел в углу, обняв колени и опустив голову. Его шею охватывала петля из цепи толщиной в палец. Далее цепь спускалась на грудь и разделялась на две, охватывая концами запястья. Другая цепь охватывала поясницу. И к ней крепилась цепь, проходящая между ног. Кирк поёрзал и поморщился, подтверждая мысли Джона о том, какое же неудобство доставляет эта хрень. Ну да ладно. Жив. И даже ведро расщедрились поставить в клетку. Но где же Стив? Кирк дёрнулся и поднял взгляд на Джона. — Иди к нему. Стив там, — кари медленно перевалился на колени и, протянув руку сквозь решётку, коснулся бедра Джона. — Джон, мне так жаль... — Нет, — Джон мотнул головой. — Сейчас тебе не жаль. Но тебе, вероятно, будет жаль, когда мы все погибнем по твоей милости. Кирк судорожно сжал в пальцах прутья решётки. — Хочешь сказать, я должен был стерпеть? — Я хочу сказать, что стоять тебе, мой милый раком перед любимой женой и служить ей скамеечкой во время прогулок. А всю ночь стоять на коленях и умолять о прощении. Каждую ночь. Дай только вернусь. Джон постарался проговорить это твёрдо, но в глазах Кирка была такая вина, что он не выдержал и устало фыркнул. Подошёл поближе и потрепал по голове снайпера, обнявшего его ноги. — Сделаю, всё сделаю, — прошептал он. — Только вернись. Только выживи, и я стану послушной вещью в твоих руках. Джон только покивал, не зная, что на это ответить. И пошёл в покои господина на ходу гадая, что же за извращение придумал тот на сей раз. Дверь в покои была гостеприимно приоткрыта. Джон аккуратно затворил створки за собой и, неторопливо прошёл к трону железного. Свою одежду он оставил за порогом. Алекс сидел, вальяжно развалившись. На нём были лишь узкие кожаные штаны и шипастый ремень, в общем-то для них не нужный. В руках он крутил лошадиный стек. Хотя какие лошади в их мире? Но это беспокоило Джона в меньшей степени. Стив действительно был здесь. Он сидел на коленях у самых ног монстра. Обнажённый и беспомощный. Его руки были связаны толстой верёвкой за спиной. Глаза закрывала плотная чёрная повязка. В ухе что-то виднелось. Алекс усмехнулся, глядя на гостя, и аккуратно погладил пальцами кари по щеке. Стив испуганно дёрнулся и завертел головой. — Он ничего не слышит и не видит, — пояснил очевидное Алекс. — У него есть только его обоняние и осязание, да и то ограничено из-за связанных рук. Джон облизнул губы: — Для чего? Зачем ты мучаешь меня тогда, когда я уже согласился на всё? Скайнет покачал головой. — Я тебя не мучаю, Джон. Мне любопытно. Не самая худшая часть моего гарема тебя просто обожает. Или ненавидит. Но все они охотно предлагают и дают тебе то единственное, что у них есть: себя. — Ты боишься конкуренции, Скайнет? — Ничуть. Но я хочу посмотреть вблизи. Ты так мастерски завоёвываешь души. Для этого человека, по иронии леди Судьбы, в которую мы оба не верим, столь похожего на твоего покойного отца, ты бог. Ласкай его, управляй им, возьми его прямо здесь и сейчас. Видишь? Моих прикосновений он боится. Но их легко определить по температуре кожи. Сможет ли он понять, что рядом с ним ты, а не любой другой из моих любовников? — А после? Скайнет пожал плечами. — Свободны. В смысле, он вернётся в клетку, ты вали спать. Не в моей привычке зверствовать и подвергать свои игрушки тому, что они не в силах выдержать. Джон мотнул головой и опустился на колени рядом со Стивом. Он полностью проигнорировал все слова в речи машины, которыми тот мог его зацепить. Нет. Он устроит по его приказу зрелище. Но удовольствия вспышкой эмоций не доставит. Стив в первый момент задёргался, оказавшись в объятиях Джона. Но постепенно успокоился, перестал дрожать. Носом он приник к шее Джона, губами провёл по исчерченной старыми шрамами щеке. Даже коснулся их языком. И приник, тихо шепча имя. Ища защиты и спасения. — Восхитительно, — тонко улыбнулся Скайнет. Джон закрыл глаза, поглаживая Стива по спине. Столько времени уже живёт в гареме, испытал, кажется, все мыслимые унижения во время той же течки. Почему же его так беспокоит присутствие здесь Скайнета? То самое упомянутое самим Стивом нежелание делиться? Поцеловав кари в щёку, Джон мягко повернул его спиной к себе и плавно вошёл, сорвав с его губ страстный полурык-полустон. Стив повернул голову, выгибаясь и активно насаживаясь, и Джон не отказал ему в поцелуе, крепко обнимая и прижимая к себе, словно боясь, что Скайнет вдруг передумает и велит терминаторам их растащить. Ничего подобного. Железный просто спокойно наблюдал, забросив ноги на подлокотник кресла, и время от времени прикасаясь к спине Джона стеком. Даже не направляя. Так. Абы прикоснуться. И Джон позволил себе провалиться в ощущения, отдаться безумной скачке, дикому болезненному восторгу. Обнимая, бережно царапая, целуя и лаская всё тело всхлипывавшего от слепого восторга Стива. Только в самый последний миг, когда они оба были уже на грани, Скайнет резко хлестнул Джона стеком поперёк ягодиц. Джон закричал и яростно кончил, вжимаясь в тело кари и увлекая его за собой за грань подлинного экстаза. И замер, тяжело дыша и чувствуя, как по коже стекает кровь. Стива он обнимал руками и ногами, дышал его запахом, ощущал на языке вкус его пота. Алекс подождал какое-то время, странно на них глядя. Затем демонстративно зевнул. — Уже очень поздно, любовь моя. Отведи свой будущий подарок в клетку и отправляйся спать. Я желаю видеть тебя в полной форме, когда ты взойдёшь на брачное ложе. В сопровождение Джон получил двух терминаторов. Освободив Стива от верёвки, затычек и повязки они надели на него такие же цепи, как и на Кирка, и заперли его в клетке. Джон всё это время смотрел в пол, делая вид, что ничего не замечает. Но стоило машинам уйти, как он тут же опустился на пол рядом с клеткой и, прильнув к решётке, обнял обоих парней. Никто ничего не говорил. Слова им были не нужны. Лишь близость, разделённая лишь железными прутьями, лишь чужое дыхание на коже, лишь биение живых сердец. Когда Джон уже не мог больше сидеть и начал укладываться на пол рядом с клеткой, появился Скотт. Он едва не плакал и держал в руках несколько подушек. Джон вздохнул и поманил его к себе. Об этом несчастном он совсем не подумал. Нужно будет, что ли, с Джереми словечком перемолвиться завтра. Всё равно без третьей служанки остался, может, возьмёт его назад к себе? С этими мыслями пленник уснул, обнимая Скотта как плюшевую игрушку и чувствуя сонные прикосновения Стива и Кирка, которые ухитрились в тесной клетке улечься так, чтобы быть максимально близко к нему.