Темный мир. Начало

      Земля, Лос-Анджелес, апрель, вечер       Шантия       У Фила очередной безумный план побега, поэтому мы собрались в нашей библиотеке. Вряд ли что-то толковое получится: Элиот пытается учиться – у него завтра семинар по специальной психологии, Лео в очередном припадке веселья относительно своих отношений с противоположным полом, мне просто пофиг. Единственный, кто воспринимает нашего идейного вдохновителя всерьез, – Ирвин. Странно, но он действительно полагает, что Филип в ближайшее время добьется своего.       — В общем, я вчера познакомился с Ясоном – нормальный парень, слишком серьезный правда. Но, думаю, удастся выведать у него необходимую информацию, - продолжает Фил. – У него дома через неделю тусовка, надо сходить. Сказал, что могу прихватить с собой пару-тройку человек. Кто со мной?       — А девчонки там будут? – спрашивает мой похотливый братец.       — Да. В основном наши и факультет хореографии.       — То есть сексуальные певицы, чувственные художницы и изящные танцовщицы?       — Сначала со своими бабами разберись, - посоветовал Эл, оторвавшись от учебника.       — Кстати, о них. Фил, у меня в субботу два свидания в одно время. У блондинки пятый размер и стройные ноги, у брюнетки очень симпатичная мордашка, но сисек совсем нет. Ты бы с какой пошел?       — В прошлом году на моих глазах чудесный пятый размер стек в направлении пупка стоило девушке снять бюстгальтер. С тех пор не фанат большой груди, - признался Филип. – Я бы выбрал брюнетку.       — Действительно, что-то я не подумал. Эй, Эл, ты свободен в субботу?       — Хочешь спихнуть на меня то, от чего отказался сам? – смекнул Элиот.       — Не хочется расстраивать девушку, а ты все-таки мой близнец.       — Нам уже не тринадцать лет. Учитывая твои нынешние габариты, нас довольно сложно перепутать.       — Может, ей и ты сойдешь. Кстати, не хочешь малость подкачаться?       — Нет.       — А зря. Девушки предпочитают накачанных красавчиков, а не тощих ботаников.       — Я не качаюсь, но нравлюсь девушкам, - вставил Фил.       — Я тебе больше скажу, ты еще и парням нравишься.       — Эй, это было всего пару раз! Они отвязываются, как только узнают, что я не по этой части.       — А как же тот фанат, что преследовал тебя полгода и угрожал Эмме расправой? Вы даже расстались из-за него.       — Да он просто на голову больной!       — Это не отменяет того факта, что ты похож на девчонку.       — Элиот нравится парням, а вы близнецы. Намек понят?       — Да ты посмотри на него: тощий, беспомощный и глаза красит, - Лео забрался на стол и бесцеремонно устроился задницей на учебниках Эла.       — Эй, ты совсем офонарел? – возмутился Элиот, недовольно уставившись на брата, но тот его проигнорировал.       — Вообще-то он милый, - ответил Филип.       — Ухоженный, глаза красивые, улыбка приятная, - подтвердил Ирвин.       — Ребята, я здесь, - вставил Элиот, но безрезультатно.       — Беседу умеет поддержать, - продолжает Фил. – А андрогинная внешность нравится и парням, и девушкам.       — Хватит убеждать меня в том, что мой брат не умрет девственником, - решил остановить их Лео.       Эл от безысходности закрыл лицо ладонью:       — Я не девственник.       — Что? – Леонардо, наконец, обратил на него внимание.       — Некультурно обсуждать человека, когда он находится среди присутствующих.       — Не, что ты до этого сказал?       — Что ты безнадежен?       — Не беси меня.       — Да встречается он с девушками, - решила прекратить все это я. – Просто не афиширует свои отношения.       — Да? И с кем же ты встречаешься?       — Сейчас ни с кем, - ответил Эл.       — А с кем встречался?       — Тебе прям всех перечислить или только девушек?       Оп, кажется, кто-то психанул. Зря, очень зря.       — А были не только девушки? – угрожающе произнес Лео, разделяя каждое слово.       — У меня завтра семинар важный, - невозмутимо отвечает Элиот, вытянув из-под задницы брата учебник.       — Нет, так просто ты не отделаешься.       Леонардо протянул было руку то ли, чтобы схватить, то ли, чтобы ударить оппонента, но Ирв вовремя стащил его со стола и оттянул подальше:       — Только без рукоприкладства.       — Немедленно отпусти меня!       — Отпущу, когда успокоишься.       — Почему вы молчите? Вы знали?       — Лично я – нет, - ответил Фил.       — Да?! Какая-то вялая реакция на происходящее!       — Мне так-то пофиг. Чужая личная жизнь меня не касается.       — За свою задницу тоже не беспокоишься?       — О, нет, Фил не в моем вкусе. – Похоже, Элиоту доставляет злить брата.       — Видишь, не стоит беспокоиться, - улыбнулся Филип.       — А кто в твоем вкусе? – У Лео сейчас пар из ушей пойдет. Мне даже кажется, что глаза наливаются кровью.       Эл задумался:       — На самом деле какого-то определенного типажа нет…       — Заткнись, пожалуйста, - попросила я.       — Нееет, пусть продолжает! – настаивает Леонардо.       — Ты, идиот, не видишь, что он специально тебя злит?       — Я смотрю, ты прям ярый гомофоб, - не останавливается Элиот. – Большинство психологов относят подобное поведение к признакам латентного гомосексуализма. Это, когда встречаешься с девушками, но втайне дрочишь на парней. Не замечал за собой такого?       — Это уже все границы переходит.       — Сука, если я не всеку ему, то не успокоюсь! – вот теперь Лео начал вырываться конкретно. – Ирвин, немедленно отпусти меня, пока не попал под раздачу!       — Нифига, - Ирв сильнее сжал его. – В таком состоянии ты ему челюсть сломаешь.       — Легко отделается!       — Да успокойся ты, - скучающим тоном произнес Эл. – Девушки мне нравятся, только девушки.       — Серьезно что ли? – искренне расстроился Фил. – Так не интересно. Я уже поверил.       Филип, кстати, единственный, кто не пытается остановить потасовку. Видимо, его данная ситуация забавляет.       — Лео, ты слышал? – уточняю я у брата. – Это у Эла шутки такие.       — Я ему сейчас за такие шутки лицо подправлю! – огрызается рыжий.       — Леонардо, немедленно успокойся! – перешла на крик. Вроде подействовало.       — А хули он меня бесит?       — Взаимно, - ответил Элиот.       — Так, ты заткнулся, - велела я Элу и строго посмотрела на второго, - а ты иди сядь на диванчик между Филом и Ирвином и приходи в себя.       Леонардо послушно сел между ребятами. Ирв придерживает его за плечо на всякий случай. Вроде пока все мирно.       — Ты там что-то про тусовку говорил, Фил, - напомнила я. Уж лучше этот бред, чем радужные разговоры.       — А, так вы серьезно? – уточнил Эл, тут же поймав мой строгий взгляд. – Ладно. Кто-нибудь начал собирать информацию о противнике? Что мы будем делать, когда окажемся за Стеной? Известно что-нибудь о магии дроу и как с ними сражаться?       О чем он? Планы Фила всегда остаются планами. Никто же не собирается в самом деле выходить за Стену?       — Все уже поняли, кто здесь самый умный, - съязвил Лео. – Что ты предлагаешь?       — Ну, например, завтра после занятий свяжусь с Беном и договорюсь о встрече. Насколько мне известно, он уже достаточно преуспел в изучении темных эльфов.       — Ты же не о Бенедикте Еластере говоришь?       — Именно о нем. А что?       — С этим извращенцем ты встречаться не будешь!       — Он не извращенец.       — Он в восьмом классе тебе в любви признался.       — И?       — Ты, блядь, нормальный вообще?       — Опять ты за свое. Гомосексуальная ориентация не является психическим отклонением и никоим образом не отражается на умственных и социальных навыках. Слово же «извращенец» подразумевает под собой некоторые проблемы с психикой.       — Давай еще лекцию мне прочитай о том, как прекрасно быть геем.       — Я всего лишь хочу сказать, если с человеком приятно проводить время, его ориентация не имеет абсолютно никакого значения.       — Я начинаю сомневаться в правдивости твоих слов.       — Мне как-то похуй.       Лео подорвался было с места, но Ирвин удержал его сильным нажатием на плечо.       — Какого хрена вы все его защищаете? – возмутился брат.       — Тебе пора спать, - сообщила я.       — Нет.       — Лео, пожалуйста.       — Ну, что за бред? У нас одна комната на двоих. Я все равно до него доберусь.       — В моей комнате под кроватью бутылка виски.       — Поздравляю. Под моей кроватью только бита.       — Думаю, сегодня тебе надо выпить.       — И переломать кое-кому ноги.       — Давай ограничимся алкоголем?       — Я подумаю над твоим предложением, - он встал и, слава богам, вышел.       — Ну, и что за цирк ты здесь устроил? – грозно спросила я у младшенького.       — Он меня разозлил, - пожал плечами брат.       — Отлично, а теперь он хочет переломать тебе ноги.       — Ничего. Его отпустит к утру.       — А до утра тебе в гостиной постелить?       — Сколько у тебя там виски?       — Литр.       — Через пару часов он нажрется и вырубится. А мне все равно еще много учить.       — Что у вас за дурацкая привычка доводить друг друга?       — Зато не скучно.       Ночь       Леонардо       Второй час ночи, а он все тусуется в библиотеке. На учебу вставать в шесть утра. И ведь будить меня будет именно он: как всегда подушкой по голове или мокрым полотенцем (да, он еще и в душ успевает заскочить в то время, как я еле разуваю глаза в такую рань). Видимо, эльфийские гены в нем проявились значительно сильнее.       Если задуматься, Элиот всегда был странным: замкнутым и отстраненным, словно его вообще не интересует реальность. По сути, раскрепощается он только на сцене, и даже тогда словно не от мира сего. Но не сказал бы, что ему плевать на людей: изучает их, как книги, наблюдает, но совсем не пытается приспособиться. Даже, напротив, старается подчеркнуть свою непохожесть на других. И ладно бы он чудил так только на сцене, как Фил, но, нет же, образ не меняется и за кулисами. Эти его черно-синие волосы, синие линзы, вечно подведенные глаза, пирсинг и нестандартная одежда. Его из школы-то не отчислили только потому, что он был одним из лучших учеников. Обидно, что меня хотели отчислить аж три раза.       И ходит, как кот. Я даже не услышал, что он подошел к двери. Вошел в комнату, снял рубашку, открыл створку окна, достал из-под подушки пачку сигарет, уселся на подоконник, свесив одну ногу, и закурил, откинув назад голову. В комнате запахло вишневым табаком.       — И с каких это, блядь, пор ты куришь, мразь? – строго спросил я, немного офигевая от происходящего. Мало того, что наш идеальный мальчик оказался не девственником, так у него еще и вредные привычки имеются. Да он же рюмку водки не скривившись выпить не может!       — А, ты еще не спишь, - отстраненно взглянул на меня, на полупустую бутылку виски у кровати и повернул голову к окну. – Месяца два уже. Просто ты редко ночуешь дома. Или дрыхнешь без задних ног, когда я прихожу.       — Сегодня решил тебя дождаться.       — Ясно.       Что тебе ясно, придурок?       — Голос потерять не боишься?       — От одной-двух сигарет перед сном с ним ничего не случится.       — Странно, вот сейчас ты меня не бесишь.       — Ты выпил.       — Знаешь, Эл, в лунном свете ты похож на девчонку, - зачем-то сообщил я.       — На симпатичную хоть? – Надо же, я думал, что обидится.       Задумался, внимательно разглядывая его. Тощий, сильно выпирают ключицы, ни намека а мускулатуру, и лицо такое аккуратное и женственное, особенно губы. Когда курит, в основном, на них и смотришь. Красивый, черт.       — Ну, да, на нормальную такую, смазливую, - с усмешкой отвечаю я.       — Ясно.       Опять ясно. У тебя там сбой системы? Другие слова забыл?       У меня такие же соблазнительные губы? Или так только у тех, кто в себе андрогинность культивирует? Хочется бухнуть. Сел на кровати и потянулся за виски.       — А тебе не много? – чувствую пристальный взгляд брата, смотрю в его лицо. – Завтра на учебу. – Реально робот. Возможно вообще у него эмоции вызвать?       — Отвали, - делаю четыре больших глотка, горло обжигает приятная горечь. Он пожимает плечами, отворачивается, выбрасывает окурок в окно и закуривает вторую сигарету. Снова бесит. – Психологи говорят, что пристрастие к курению на подсознательном уровне вызвано желанием брать в рот.       — То же самое они говорят и про бутылку, - парирует он.       — Вечно всякую ересь несут, - делаю еще пару глотков. – И все-таки, почему ты так выглядишь?       — Как?       — Как девочка-фрик.       — Окружающим вроде нравится.       — А тебе?       — Мне все равно.       — Но многие такую внешность не приемлют.       — Равнодушными они в любом случае не остаются.       — Получается, ты просто любишь привлекать к себе внимание?       Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, облизал губы и продолжил пялиться в окно:       — Любая фрик-культура основывается на выражении собственного «Я» посредством визуализации. Прическа, одежда, пирсинг, татуировки – все это отражение внутреннего мира человека. Я так выгляжу, чтобы они не знали, что внутри меня пустота.       — Бред какой-то.       — Я и не ждал, что ты поймешь.       — Слушай, ты кучу книг прочитал, ты дохрена всего знаешь, у тебя офигенский голос. Разве это не внутренний мир?       — Я ничего не чувствую. Люди кажутся мне скучными и странными.       — Это ты странный.       — Может быть.       — Окей. А секс? Это же просто буря эмоций и кайфа.       — Да? Не замечал. Это приятно, но совсем не обязательно что-то испытывать к человеку.       — Да. Но, если ты хочешь конкретного человека, то это, как минимум, симпатия или страсть.       — Нет у меня необходимости совокупляться. Обычно меня хотят.       Так, а вот отсюда поподробнее:       — И как ты на это реагируешь?       — Спокойно. Это же просто секс.       — То есть ты с кем угодно можешь?       — Да. Главное, чтоб не считали своей собственностью.       — И с парнями тоже?       — Да, - смотрит на мою реакцию.       — Ты же говорил, что не гей. – Так, Лео, спокойно.       — Геи спят исключительно с парнями.       Надо держать себя в руках. Сделал еще несколько глотков виски и поставил бутылку на тумбочку:       — Губы же у всех одинаковые?       — Ты это к чему сейчас? – он выкинул окурок и достает следующую сигарету.       — Заебал курить, - встал с кровати. Немного шатает. Подошел к брату, сжал левой рукой его подбородок. – Отсасывал кому-нибудь этими губами?       — Нет, - предчувствуя неладное, он дернулся назад.       Схватил его за затылок и притянул к себе, поцеловал. Губы мягкие, как зефирки, приятные. Эл уперся руками мне в грудь:       — Лео…       Не дал ему договорить, проникнув в рот языком. Ответить он решил, видимо, от безысходности. Довольно неплохо, совсем как с девчонкой, даже как-то неуверенно, словно боится.       —Ты целуешься как школьница, - констатировал я, отпуская его.       — Ты рехнулся? Я твой брат!       — И что? Другим можно, а мне нельзя? Сам сказал, что тебе все равно.       — К родственникам это не относится.       — К родственникам у тебя есть чувства? Тогда, может, отсосешь мне по-братски?       — Это ты так ревнуешь или просто пьян? – пристально смотрит.       — Меня бесит, что мой брат – подстилка для парней. Хотя бы сосать будешь только мне.       Прилетело кулаком в правую скулу. Вау, не знал, что он так умеет.       — Иди проспись. Гомофобом ты мне нравился больше, - брат слез с подоконника и направился было к своей кровати.       — Много парней тебя трахало? А возрастная категория как-то ограничивается или тоже все равно? – Почему я так злюсь? Но он тоже бесится – это доставляет.       — А что, хочешь быть следующим? – Эл сжал кулаки, голос дрожит от напряжения. – Придется выстоять очередь.       — Я могу взять и вне очереди.       — Вот уж нет.       — Может, поспорим? – Схватил его, пару раз получил локтем по ребрам, но через минуту он уже лежал на собственной кровати подо мной с запрокинутыми вверх руками. – Эл, ты такой беспомощный, что даже постоять за себя не можешь.       — Что с тобой не так? Ты говорил, что геи – это отвратительно.       — Конечно. Я бы не позволил себя натягивать. – Стал целовать его грудь, облизывать соски, прикусывая, потягивая за колечки пирсинга. Он ерзает, пытаясь скинуть меня, чем только больше заводит. Свободной рукой поглаживаю его ребра, спускаюсь по плоскому животу к костяшкам таза. – Нравится?       — Нет. Пожалуйста, перестань.       — Тогда почему стонешь?       — Лео… хах… я закричу.       — Давай, - целую шейку.       — Отец проснется… Шантия.       — У тебя такая нежная кожа.       Он глубоко вдохнул, словно действительно собирается сорваться на крик. Заткнул его рот поцелуем, из-за чего получилось мычание, но довольно громкое. Отпустил мальчишку и отсел в конец кровати. Просто какое-то помутнение рассудка. Как же жарко. Я словно все еще ощущаю привкус его кожи на губах и языке. И мне это нравится.       — Элиот, что я творю? – схватился за голову, пытаясь привести мысли в порядок. – Я так разозлился.       — Из-за чего? – голос сухой и холодный, словно это не он стонал подо мной пару минут назад.       — Из-за разговоров твоих дурацких на голубую тему, - взглянул на него. Сидит в углу кровати, поджав колени к груди и смотрит на меня волком. – Ты действительно собирался кричать, да?       — Ты думал, я позволю себя насиловать?       — Тебе же все равно.       — Как буквально ты все воспринимаешь. Я не даю всем подряд.       — О, вот теперь ты меня успокоил, - с сарказмом заверил я. – Может, переключишься на девушек?       — С девушками у меня тоже все хорошо.       — Должно быть только с девушками.       — Ладно.       — Обещаешь?       — Нет.       — Тогда зачем соглашаешься?       — Говорю то, что ты хочешь услышать.       — Ты какой-то другой.       — О чем ты?       Смотрю на него, пытаясь разглядеть за маской холодности того нежного и беззащитного Элиота, что был несколько минут назад:       — Слишком разный. У тебя раздвоение личности?       — Нет.       — Тогда что с тобой не так?       — Это с тобой что-то не так.       — Из-за тебя.       — Я такой же, как и всегда, Лео.       — У тебя даже голос изменился. Снова такой отстраненный и холодный.       — Просто ты плохо меня знаешь.       — Мы вместе с пеленок.       — Это не показатель.       — Ладно, и какой же ты?       — Мой эмоциональный спектр шире, чем ты думаешь.       — Да. И ты красивый.       — Говоришь, как гей.       — С хера ли? Визуаьную привлекательность каждый может оценить.       — Но не у каждого встает на парней.       Твою ж мать, у меня и правда до сих пор стоит!       — А ты чего хотел? Извивался там подо мной, как последняя шлюха.       — Неудобно, должно быть.       — Да. Можешь мне помочь ртом.       — Сам себе рукой помоги, - холодность в голосе сменилась явной усмешкой.       — Элиот, я тебя выебу во все щели, если не заткнешься.       — Конченый, - пробурчал он, кинув на меня злобный взгляд, и забрался с головой под одеяло.       — Что, раздеваться не будешь? Могу помочь снять лишнюю одежду.       Вместо ответа он лягнул меня ногой через одеяло. Странно, но такой Элиот мне реально нравится. Интересно, каким он может быть еще?       Жал       Он ведет себя, как недоразвитый ребенок. Улыбка с лица не сходит, постоянно смеется, кривляется (вот уж не думал, что у него такая богатая мимика). Только что шел спиной вперед, врезался в парня и, вместо коронного «Куда прешь?», извинился. Эта дрянная девчонка сделала из него светлого. А он с нее пылинки сдувает. Такого трепетного отношения от него к кому-то я еще никогда не видел: постоянно прижимает к себе, целует лицо, за руку держит так бережно, словно она сейчас растает. Она смущается его немного, но, в целом, им, кажется, хорошо вместе.       И как ему не надоедает? Сбегает к ней при первой возможности. Гуляют всю ночь: то парк аттракционов, то кинотеатр, то странные забегаловки с непонятной едой, то безлюдные улочки. И до рассвета он провожает ее домой.       Приземлились на скамейку. Он положил голову ей на колени, она нежно перебирает его волосы, треплются о всякой ерунде: «Все прошлое лето мы провели на море», «А у тебя глаза, как море», «А у тебя глаза моего любимого цвета» и так далее – занимательно, прям слов нет.       Глаза у нее, кстати, совсем не как море. Оно темное, грязно-синего цвета. У нее же глаза яркие, чистые, очень сильно контрастируют с фарфоровой кожей. Девчонка, в общем-то, красивая, вся такая хрупкая и нежная, внешность необычная. Но что в ней такого особенного, раз он привязался к ней, словно ручной пес? Того и гляди, начнет преданно скулить и вилять хвостиком.       Снова целуются. Почему у них еще нет мозолей на губах? Девчонка уходит. Она не хочет, чтоб родители знали о его существовании, поэтому запрещает провожать далеко. Но, как только она пропадает из поля видимости, он скрывается в сумраке и провожает ее вплоть до дверей дома. Человечке пройти пол квартала, а он все равно беспокоится. Иногда мне кажется, что он реально головой тронулся. Куда подевался мой обожаемый асоциальный психопат с манией величия?       — Я правда хотел вас познакомить, но передумал, - Вел появился за спиной.       Повернулся к нему. Стоит практически вплотную, я даже дыхание его чувствую.       — Не волнуйся, ты так много о ней рассказываешь, что я знаком с ней заочно.       Эльф расплылся в идиотской улыбке:       — Правда она прелесть?       — Просто девчонка.       — Думаю, я влюбился.       — Чего?!       — Я точно не знаю. Никогда ничего подобного не испытывал, но симптомы схожи.       — Ты говорил, что любовь – болезнь низших рас.       — Самая прекрасная в мире болезнь. Ты поймешь это, когда тоже полюбишь.       — Кого?       — Меня, например.       — Да я тебя скорее придушу за такие шуточки.       — Сумрак рассеивается, пора уходить, - положил руку мне на плечо, магический перстень на его указательном пальце замерцал красным.       Люблю этот момент: нас подхватывает ветер, его длинные черные волосы начинают исчезать с кончиков, черты лица постепенно теряют четкость, только аметистовые глаза продолжают сиять демоническим огнем. Я знаю, что мы переместимся вместе, но всегда кажется, будто он растворится в воздухе навсегда. Успеваю просунуть руку под его плащ и придержать за талию, чувствую, как мои пальцы проходят сквозь его тело. И в следующую секунду мы оказываемся у храма Лилит.       — Жал, мне больно, - сообщает эльф, и я понимаю, что буквально впился пальцами в его плоть.       — Ты такой худенький, - разжимаю руку, - я и не заметил, что держу тебя.       — Синяки от твоей клешни останутся, - укоризненно говорит он и отходит.       — Тогда не раздевайся перед своей девчонкой ближайшие недели две.       Вел фыркнул и приблизился к статуе демоницы:       — Я бы хотел, чтобы Диана без памяти влюбилась в меня. Как думаешь, Лилит способна на такие чудеса?       — Способна. А ты станешь просить ее о чем-то?       — Ты прав, плохая идея.       — Разве тебе не проще будет пустить в ход собственное обаяние?       — На Диану мое обаяние не действует. Я вроде нравлюсь ей, но и другие ей тоже нравятся. А я хочу, чтобы она принадлежала только мне и любила только меня.       — К кому мне обращаться, чтобы ты принадлежал только мне?       — Зачем? Ты же меня совсем не любишь       — Но довольно заманчиво иметь такое красивое дьявольское отродье в сексуальных рабах.       — У Ди красивый старший брат. Его своим рабом сделать не хочешь?       — С чего такое предложение?       — Она очень привязана к нему – мне не нравится.       — Так убей.       — Тогда она расстроится и возненавидит меня.       — Убей так, чтобы она не заподозрила, что это ты.       — Можно было бы, но я уже говорил ей, что хочу избавиться от него.       — Что еще ты ей говорил?       — Она знает, что я обладаю силой, способной уничтожить любого, вставшего на пути.       — Ее это не пугает?       — Кажется, она не особо верит. Пока мне это на руку.       — Она с ума сойдет, когда узнает, что ты монстр.       — Поэтому надо влюбить ее в себя до этого.       Земля, Лос-Анджелес, день       Леонардо       С самого утра слежу за братом. Ведет себя, как обычно, никаких признаков сексуальных отклонений. Но он же сам вчера сказал, что не против с парнями. Получается, я буду водить в дом девушек, а он мужиков? А, учитывая его комплекцию, трахает явно не он. Фу, нет, даже думать об этом противно. До звонка еще полчаса, пойду подышу свежим воздухом.       Вышел на крышу. Ну, вот, компашка Йена. Помнится, прошлая наша встреча закончилась дракой. У Йена до сих пор подбородок разбит. Неплохо я его тогда отделал. И его мохнатого недооборотня. Но сейчас совсем нет настроения драться. Да пофиг, пятеро на одного вряд ли полезут. Развалился на траве в зоне озеленения недалеко от них. Выродки меня не заметили и продолжают беседовать о своем. Отлично.       Довольно неожиданно было услышать голос Элиота среди этих отморозков:       — Держи свою домашку по тригонометрии, - протягивает Йену листы формата А4.       Какого лешего мой брат делает этому домашку?       — Я уж думал, ты не придешь, - Йен забрал у Эла листы и приобнял его за талию. При чем приобнял – слабо сказано: просунул свою костистую граблю под его рубашку. И, что примечательно, брат даже не дернулся. Что за хуйня?       — Будешь должен.       — Приду на ваш концерт.       — Плохая идея. Опять сцепитесь с Лео.       — Он увел у меня девушку.       — Что-то не заметно, чтоб ты сильно страдал из-за этого.       Да, что-то как-то вообще не заметно. Стоишь тут брата моего лапаешь. С девушкой перепутал?       — Может, давай я у него брата уведу, чтоб по справедливости?       Чего, блядь?! Мне послышалось?       — А челюсть уже не болит? – Эл улыбнулся и провел указательным пальцем по ране на его подбородке. Сука, да он с ним флиртует!       — Вообще-то, у меня для тебя подарок, - ублюдок, наконец, отцепил руку от моего Элиота и достал из сумки странный черный комок. – Держи, - бережно передал его.       Брат удивленно уставился на черное нечто:       — Котенок?       — Ты вроде хотел. Вчера на улице раздавали. Решил, что этот на тебя похож. Правда потом оказалось, что это девочка.       Что за ванильная ересь? Эл учится постоянно. Кто за котом следить будет?       — Да, хотел, - брат расплылся в счастливой улыбке, обнажив все тридцать два. В жизни не видел его таким довольным. И все из-за какого-то кота? – Йен, это так круто. Я лишь однажды сказал, что хочу кошку. Не думал, что ты запомнишь. Спасибо тебе, - поднялся на носочки и чмокнул ублюдка в губы.       Все, с меня хватит!       — Вы совсем охренели? – поднялся с травы. Эти конченые, наконец, обратили на меня внимание.       — Ты давно здесь? – без особого интереса спросил Элиот.       — Да с самого начала! – оглядел Йена и его компашку. – Хули скалитесь?       — Забавная ситуация вышла, - отвечает Йен.       — Я всегда думал, что ты у нас по девочкам!       — Я просто не встречал раньше таких милых мальчиков, - бросил похотливый взгляд на Эла и закусил нижнюю губу.       — Да ты, я смотрю, опять по морде захотел! – Всех, к чертям, порешаю! Двинулся на противника, но дорогу мне преградил Элиот. – А ты вообще скройся с глаз моих, пока не прилетело!       — Успокойся, - холодно произнес брат, глядя мне в глаза.       — Я спокоен. Вот сейчас только руки им повырываю и совсем спокойный буду, - отодвинул мальчишку и ринулся в толпу.       Тут же прилетело по морде от недоволка:       — Почему ты не можешь быть таким же милым, как твой брат? – поинтересовался тот. – Даже не верится, что вы родственники.       — Захлопни пасть, пока цела! – замахнулся, готовясь вложить всю силу своей ненависти в один удар, но почувствовал, как меня тащат за ворот в обратную сторону.       — Тише будь, - Элиот вытянул меня из драки и все так же за «шкирку» повел к выходу, словно нашкодившего пса. – Устроил тут бойцовский клуб на пустом месте.       — Да ты, блядь, поцеловал его!       — Это не поцелуй даже. Хочешь, тебя так поцелую?       — Хрена лысого! Он свою клешню тебе под рубашку засунул!       — Ничего страшного в этим нет.       — Ты с ним флиртовал, падла!       — Это не флирт, а манера общения.       — Чего? – вывернулся и схватил его за руку, поволок вниз по лестнице, затолкал в пустой кабинет, прижав к стене. – Какая, нахрен, манера общения? Ты так и доиграться можешь!       — Ты пугаешь Нану.       Э? Какую Нану? Эл опустил глаза на меховой комочек и улыбнулся, поглаживая его свободной рукой. Котенок поначалу пищал, вцепившись коготками в пиджак брата, но вскоре довольно замурлыкал и свернулся калачиком в его ладошке.       Мне кажется, я что-то упустил. Отошел на пару шагов. Мой брат всегда таким был?       — Ты правда кота хотел? – спросил я, смягчив тон и не сводя с него глаз.       — Да, - ответил тихо, не поднимая головы.       — А почему не говорил? Я бы тебе штук пять приволок с ближайшей помойки.       — Говорил вообще-то. Все заканчивалось тем, что за ним некому будет смотреть.       — Нууу… Так и есть.       — Я буду за ней присматривать. Она же прелесть.       — Ты прелесть, - вдруг вырвалось у меня.       Элиот поднял на меня озадаченный взгляд:       — Это само собой. Но сейчас я про котенка.       А если без очков? Снял с Эла окуляры. Нет, так еще хуже. Вернул их обратно на переносицу.       — Это что сейчас было? – с опаской интересуется он. – У тебя там все хорошо с головушкой?       — Ты всегда так на людей смотришь?       — В очках всегда, да, - теперь саркастичный тон. – Иногда линзы еще. Зрение плохое, знаешь ли. Сходил бы ты в больничное крыло. Кажется, тебя хорошо приложили. У тебя вообще…       — Да я не об этом. У тебя взгляд такой, не пойму: то ли защитить хочется, то ли выебать. Так всегда было?       — Ты больной? – И без того большие глаза стали, как блюдца.       — Ой, как мне это не нравится.       — Мне тоже. Ты выпил?       — Поверить не могу, что ты этого не осознаешь.       — Как ты в универе умудрился накидаться? Или ты за этим на крышу и поднимался?       — Вот ты меня сейчас отчитываешь, а я это всерьез воспринимать не могу. Потому что ты сам, как этот котенок, блин.       — Мне помяукать?       — Только этого не хватало.       — У тебя губа сильно разбита. До сих пор кровь идет, - протянул руку и вытер мои губы манжетой.       Ась? Отмахнулся от него и отступил еще на пару шагов:       — Ты соображаешь вообще, что делаешь?       — Кровь вытираю. Ты чего шарахаешься от меня? - Ну, прям голубая мечта извращенца.       — Я бы тебе посоветовал контролировать свои жесты. И с блядским взглядом надо что-то делать. А то люди могут неправильно понять. А манеру общения вообще нахуй, потом бед не оберешься.       — Ты несешь какой-то бред. Достал.       — Я тебя защитить пытаюсь, идиот.       — От чего? Я не ребенок уже, меня не надо защищать.       А ведь и правда. Когда он маленьким был, все только и делали, что умилялись. Получается, так всегда было. Это я не замечал раньше… Стоп! А сейчас почему заметил?       — Значит так, пару из-за тебя я уже пропустил. Держи Нану, - он всучил мне котенка, - иди домой и проспись.       — А ты куда?       — Встречусь с Беном.       — Нет, вот к Бенедикту ты точно один не пойдешь.       — Ладно, я понимаю, - положил руки мне на плечи и пристально смотрит в глаза, - происшествие на крыше тебя несколько удручило. Но поверь, я умею контролировать ситуацию. И Бен уж точно никогда мне ничего не сделает.       — Я вот не уверен.       — Ты плохо его знаешь. Он абсолютно безобиден.       — Он влюблен в тебя.       — По уши. И это можно выгодно использовать.       — А, так ты у нас коварный манипулятор.       — Не знаю, насколько коварный, я только учусь.       — И как успехи?       — Ну, Бен готов выполнить любую мою просьбу. Йен поначалу хотел выпотрошить меня. Неделя ушла, чтоб объяснить ему, что мы абсолютно разные, что за твои поступки я ответственности не несу. Как видишь, убивать он меня теперь не собирается.       — Ага, теперь он хочет тебя выебать.       — Вот с этим пока не знаю, что делать. Кстати, про блядский взгляд первый раз слышу. Это как вообще?       — Это как у тебя.       — Да ты просто мастер объяснять.       — Слушай, не знаю, что у тебя с Бенедиктом, но с Йеном не связывайся. Он терпением и выдержкой не отличается, а ты задохлик, которого легко можно завалить и выебать.       — Правда? Пока так пытался сделать только ты.       — Да я просто пытался сдвинуть твои сексуальные предпочтения в сторону женского пола.       — Зачем? Я итак предпочитаю девушек.       Нет, это невыносимо. Ты с кем, блядь, ебешься?       — Тогда что за ересь про парней ты нес?       — Хотел посмотреть на твою реакцию.       — Понравилась реакция?       — Нет. Больше так не делай.       — А если бы меня сорвало? Я же полбутылки виски выжрал.       — Ты бы не сделал мне плохо, верно? Ты же мой брат. Хотя в какой-то момент стало реально страшно.       — Нет, Элиот, я бы сделал тебе хорошо. Правда немного против твоей воли. Потому что в какой-то момент мне стало похуй, что я твой брат. Так что не пытайся больше ставить эксперименты на мне, ладно? И манеру общения тоже подкорректируй, а то лицо сломаю.       Вышел из кабинета, оставив братца в недоумении. Опыты он на мне ставить будет, экспериментатор хренов.       Вечер       Бенедикт       Он уже четвертый час читает все то, что я смог нарыть про темных эльфов. Сижу за его спиной, крепко обхватив за талию, и смотрю в бумаги через его плечо.       — Элиот, ты есть не хочешь?       — Нет.       — Тебе еще не надоело?       — Нет.       И так с момента прихода. Словно я часть интерьера. Ладно, как скажешь, дорогой. Просунул руку под его рубашку. Ноль реакции.       — Ты давно стал таким холодным?       — Всегда таким был.       — В постели ты холодным не был.       — А ты уже простил меня?       — Нет.       — Не вижу смысла выяснять отношения.       — Тебе по-прежнему никто не нужен?       — Мне сегодня кошку подарили. Думаю, ее достаточно.       — Повезло кошке. Ее ты точно не бросишь.       — Я тебя не бросал.       — Ты изменил мне с училкой.       — Даже не знаю. Хочешь, я кошке с собакой изменю?       — Я хочу, чтоб ты вернулся ко мне.       — Исключено.       — Почему?       — Разве плохо просто встречаться иногда и трахаться? Без каких-либо обязательств и глупой ревности.       — В тебе вообще нет чувства собственности?       — Неа.       — А вот я хочу, чтобы ты принадлежал только мне.       — Теперь я принадлежу Нане.       — Кто такая Нана?       — Кошка моя. Правда мы с ней мало знакомы, но я уже ее люблю. Думаю, это любовь с первого взгляда.       — Эл, я же серьезно.       — Я тоже. Мне не нужны отношения за спиной моей Наны.       — Как ты можешь нести полнейшую чушь с таким непроницаемым лицом?       — Да в смысле? – повернулся ко мне и пристально смотрит в глаза. – Тебе вообще знакома любовь с первого взгляда?       — Да, знакома. У тебя красивые глаза, Эл.       — Блядские, да? – усмехнулся уголком губ.       — Что?       — Лео говорит, у меня блядский взгляд.       — Твой Лео – идиот, - снял с него очки.       — У меня эффект дежавю.       — О чем ты?       — Не важно. Ты же помнишь, что я без них почти ничего не вижу?       — Только мое лицо.       — Только твое лицо.       — Этого достаточно.       — Сложно будет читать.       — Хватит читать.       — Почему именно я, Бен?       — Мм?       — Почему ты выбрал именно меня? Каким образом вы вообще влюбляетесь?       — Я не знаю. Ты стоял такой трогательно хрупкий в очках на пол-лица и смотрел исключительно на меня. Сейчас, собственно, ничего не изменилось, только очки поменьше и смотришь ты не только на меня.       — Сейчас только на тебя.       — Потому что никого другого здесь нет.       — Я тогда в первый раз увидел морва. Мне было интересно.       — Изучал меня, значит?       — И изучил досконально, - легонько припал своими губами к моим.       — А сейчас изучаешь дроу? – медленно расстегиваю его рубашку, целую тонкую шейку.       — В эту тему углубляться не буду.       — Манжета в крови.       — Лео подрался.       — Ничего не меняется.       — Сказал, вырвет руки парню, если тот дотронется до меня.       — Я все-таки рискну, - повалили его на кровать, целую грудь, параллельно стягивая с нас одежду.       "Soul in the eyes" на всю квартиру, недовольный вздох Эла.       — Собственная песня на звонке? - удивленно приподнимаю брови: Элиот никогда не был поклонником своего вокала.       — Брат текст песни написал, это он звонит.       — Ответь, - начинаю подрачивать его член.       — Потом.       — Потом не интересно будет, - протянул руку и включил громкую связь на его чартере.       — Ты все еще у Бенедикта? – донесся строгий голос Леонардо.       — Да, - выдохнул Элиот.       Спустился вниз, целую его впалый живот, выпирающие косточки таза, вожу языком по стволу вставшего члена, посасываю головку.       — Чем занимаетесь?       — Чи-таем, - мальчишка сдержал стон и попытался оттолкнуть меня. Забавно.       Взял в рот наполовину, медленно двигаюсь.       — Домой собираешься вообще?       — Мм… - мой ангелочек зажал себе рот кулаком и откинул назад голову.       — Элиот? – подождав с минуту, Леонардо перешел на агрессию. – Бля, если я сейчас же не получу внятного ответа, то приеду и сломаю вам обоим позвоночники!       Нет, это уже перебор. Пришлось отвлечься:       — Ух, какой грозный, - ответил я, выливая на ладонь смазку. – Адрес продиктовать? – ввожу пальцы в анус Элиота. Парень выгнулся, словно кошка, сквозь кулак послышались тихие стоны.       — Где, твою мать, Эл? – перешел на рык его братец.       — Рядом. Не может говорить сейчас.       — Почему?       — Немного занят.       — Чем?       — Мной.       — Сука, немедленно дай мне брата! Я от тебя мокрого места не оставлю, тварь!       — Эй, а ты давно такой агрессивный? Мне реально страшно Эла домой отпускать.       — За себя, мразь, беспокойся!       — Ревнуешь, да? Оно и понятно, Эл чудесный. Вот только он твой брат.       — Бен, ты покойник.       Связь оборвалась. Элиот потянул меня наверх:       — Бен, что ты творишь?       — Он реально неадекватный. Ты остаешься у меня сегодня, - медленно уверенно вошел в него, услышав, наконец, сладкий стон.       Ночь       Леонардо       Братец заявился в третьем часу ночи, увидел, что я жду его, и, немного помедлив, прошел.       — Почему не спишь? – холодно поинтересовался он.       — Почему так поздно?       — Я же не спрашиваю тебя ни о чем, когда ты заявляешься домой спустя трое суток, - подошел к кровати и начал раздеваться.       — Почему так поздно, Элиот? – прорычал я, внимательно наблюдая за ним.       — Бен решил, что ты ведешь себя агрессивно, и не хотел отпускать меня домой. Пришлось ждать, пока он заснет.       — Надо же, какая забота. Чем ты был так занят, что не смог говорить по чартеру?       — С каких пор тебя интересуют мои занятия?       — Примерно с того момента, как тебя начали лапать мужики.       — Лет с пятнадцати? Не замечал.       — Ты издеваешься?       — Просто иногда я нравлюсь и парням. Смирись с этим.       — Потому что трахаешься с ними?       — Лео, что ты завелся? – обнаженный по пояс, он повернулся ко мне. – Не вижу ничего ужасного в том, что у каждого из нас есть собственная личная жизнь.       — А я вот вижу, - встал с кровати и подошел к нему. – Мой брат не будет подстилкой для пидоров.       — А сверху можно?       — Очень смешно, - заметил под его ключицей пятно, попробовал стереть пальцем. Засос? – Только не говори мне, что это от Бенедикта.       Видимо, в моем лице что-то изменилось, потому что в его глазах я отчетливо прочитал страх.       — Успокойся, пожалуйста, - Элиот нервно облизал губы и начал отходить к двери, что только усилило подозрения.       Схватил его за руку:       — А ответить ты не мог, потому что сосал ему? – уже не сдерживая гнев, прошипел я.       — Нет.       — Тогда почему? Сначала ведь разговаривал.       — Ты пьян?       — Ни капли.       — Где кошка?       — У Шантии. Ответь, сука!       — Отпусти меня.       Сильнее сжал его руку и притянул к себе, схватил за волосы на затылке, чтоб смотрел мне в глаза, не отворачиваясь:       — Ответь.       Эл снова облизал губы и нервно сглотнул:       — Я не мог говорить, потому что… пытался сдержать стоны.       — Тварь, - ударил его коленом в живот и повалил на пол. – Давно он тебя ебет? С пятнадцати лет? – приложил головой о паркет, ударил кулаком по ребрам, по лицу. У мальчишки раскровилась нижняя губа. – Я тебя, сука, так разукрашу, что ни один сраный пидор на тебя больше не посмотрит! – для удобства забрался на него сверху.       — Перестань, - от очередного удара он попытался закрыться рукой.       — Перелом захотел?       — Я не твоя собственность.       — Ошибаешься, - продолжил избивать, попадая то по рукам, то по лицу. – Ты, сука, моя собственность! И делать ты будешь то, что я тебе скажу. Мой брат ебется только с девушками. Никакие пидоры тебе вставлять не будут. Потому что ты мой!       — Хо-рошо, - захлебываясь кровью, промямлил он.       Остановился посмотреть на результат. Разбиты нос, висок, бровь, верхняя скула, подбородок, сам он еле дышит, закрывая левой рукой окровавленные губы. Убрал руку и наклонился к нему:       — Повтори.       — У тебя… башню сорвало… Сходи к психиатру.       Вот же гаденыш. Живого места не осталось, а все равно пререкается. Даже заводит немного. Стер кровь с его губ:       — Не дай бог ты этими губами кому-то отсасывал.       Поцеловал. Не сопротивляется и не отвечает. И привкус крови. Чувствую себя вампиром, впившимся в жертву. Отпрянул. Какого хрена я его вечно целую?       — С парнями… нельзя, потому что… ты ревнуешь? – спрашивает он, задыхаясь.       Не знаю.       — Не неси херни.       — Уверен, что к девушкам ревновать не будешь?       — Эл, мне противно от осознания того, что тебя кто-то трахает. Ты же почти мой близнец. Это как кривое зеркало.       — Как себя целовать?       Мне почему-то нравится тебя целовать.       — Извращение какое-то, да? – признал я.       — Нарциссизмом попахивает.       — Не так уж мы и похожи, - слез с него, помог подняться. Встал он, кажется, из последних сил. – Неплохо я тебя отделал, - снова оглядел плоды своих трудов: лицо в мясо, на руках и ребрах огромные кровоподтеки. Надеюсь, ничего важного не задел. – Вали в душ.       Он, шатаясь, отошел к двери:       — Я больше не буду.       — Потому что в следующий раз я тебя убью.       — Потому что ты ревнуешь.       — Нет.       — Только с девушками.       — Хорошо.       — И я никому не отсасываю.       — Только секс и дрочка?       — Да.       — Выйди вон, пока я тебя не придушил.       — И не целуй меня больше, а то как гей.       Опять начинает бесить:       — Бля, да я же только успокоился! Хули нервы треплешь?       — Правда не целуй – мне противно.       — Как скажешь.       Он скрылся за дверью. Почему со мной ему противно, а с другими – нет? Включил свет и оглядел комнату. Разбитые очки и слишком дохуя кровищи на полу. Блядь, надеюсь, он там живой.