Темный мир. Начало

      Земля, Лос-Анджелес, июнь, утро       Шиан       Проснулся от сообщения Рэйвена, который после недолгих уговоров скинул мне информацию по мальчишке. Понятия не имею зачем, но ночью она мне срочно понадобилась. Конечно, можно было спросить самого Элиота, но на тот момент он крепко спал, а меня мучило любопытство.       Открыл прикрепленный к сообщению файл, а там инфы больше, чем на пять страниц, еще и с иллюстрациями. Мда, Рэй явно перестарался. Пришлось воспользоваться редактором, чтоб выделить наиболее значимые моменты. И все-таки легче было спросить…       Итак, Элиот Валенсо Юлвис родился 30 ноября 2094-го года в Лос-Анджелесе. Есть старшая сестра и старший брат-двойняшка… В 2113-ом году в числе двадцати лучших абитуриентов по результатам вступительных экзаменов был зачислен в Государственный международный университет имени Виктора Живинского на медицинское отделение, факультет психиатрии.       Жесть. Даже не на психолога, а сразу во все тяжкие. Какой нормальный человек сознательно обречет себя на постоянное общение с психически больными людьми? Может, поэтому он весь такой загадочный? Психиатры бывают куда неадекватнее своих пациентов. А этот еще и учится на высший балл. Перевел взгляд на мальчишку, который удобно устроился головой на моем плече. Нет, слишком милый для психопата. Пролистал информацию до родителей.       Валенсо Юлвис – режиссер, кинокритик, актер театра и кино. Мировую известность получил после выхода на экраны психологической драмы «Кандалы», где является главным сценаристом и режиссером… Так, снятые фильмы, сыгранные роли… Какой-то он слишком нестандартный для пирэна. Братец его, походу, характером в отца пошел… Состояние Валенсо на 2114-ый год составляет примерно 150 миллионов американских долларов… В принципе, несложно было догадаться, что Элиот из золотой молодежи.       Юная Орве – известный политический деятель, с 2098-го года является постоянным членом Городского Собрания округа Лос-Анджелес…       — Еще она ярая защитница прав животных и постоянно решает какие-то экологические проблемы на мировом уровне. – Элиот проснулся. – Больше же у нас никаких проблем нет. Всего лишь война и истребление человечества, треть мира за Стеной.       — Давно не спишь?       — С «Кандалов». Очень подробная информация, я бы так не рассказал.       — Только не обижайся, - закрываю файл.       — И в мыслях не было.       — Не очень лестные отзывы о родной матери.       — Я кошку просил лет с пяти. Недавно мне ее друг подарил. А еще мы мясо не едим, когда приезжает мама. Но это не часто: примерно неделя раз в два месяца.       — Понятно. Обижаешься на родителей, что не уделяют вам должного внимания.       — Раньше обижался, сейчас привык уже. Они оба занимаются любимым делом, которое, к тому же, приносит доход. Но про 150 миллионов – вранье. Большую часть денег родители отдают на благотворительность. Надо в душ.       — Полежи еще со мной.       — Если б ты ночью не начал меня снова трахать, то, может, и полежал бы, а так реально в душ надо, - он потянулся и встал с кровати.       — Тебе вроде все понравилось.       — Да, - взглянул на меня и улыбнулся. – Не мне же постельное менять и ковер чистить.       — В двенадцать приходит горничная.       — Совсем забыл, что ты мажор.       Элиот скрылся в ванной. Время – десять тридцать утра. Завтрак приготовить что ли? Мелкий, наверно, голодный. Хотя, судя по его комплекции, он вообще не ест.       Повалялся еще минут пять, размышляя над завтраком, и отправился к плите. Помыл руки, убрал волосы в хвост, включил плазму для фона. Играет какая-то попсовая музыка, но сойдет. Обжарил до золотистой корочки белый хлеб, поставил греться чайник, разбил в сковороду два яйца, тосты намазал арахисовым маслом. И тут зазвонил чартер. Не глядя на экран, нажал кнопку видеосвязи и узрел Рэйвена.       — Если ты думаешь, что ясным летним утром я жажду лицезреть твою наглую морду, то очень ошибаешься, - сообщаю я.       — Больно ты мне нужен, - фыркнул рыжий. – До тебя отец дозвониться не может.       — Знаю. Я его в ЧС кинул. – Кладу на арахисовое масло листья салата, переворачиваю яичницу, нарезаю кружочками помидор.       — Поэтому он заебывает меня. Хочет, чтоб ты вернулся домой.       — Что-то с мамой?       — Нет.       — Тогда лесом пусть идет со своими пожеланиями.       — Погоди, ты готовишь? – Что за тупое удивление?       — А еще я голенький. – Выкладываю между тостов на помидор обжаренную яичницу, завариваю зеленый чай.       — Ты готовить умеешь?       — Вообще-то я люблю готовить, - укоризненно смотрю, давая прочувствовать всю глубину своей обиды.       — Я реально был уверен, что ты способен лишь выебываться, трахаться и пялиться в зеркало.       — Знаешь, у меня было отличное настроение, пока ты не позвонил.       — Доброе утро. Кстати, зачем тебе инфа по мальчишке?       — Увидел красивого мальчика, стало интересно.       — Ты кого щас наебать пытаешься?       Из душа вышел обнаженный Элиот, порылся в своей сумке, включил чартер, недовольно хмыкнул и что-то пишет.       — Что там? – спрашиваю я. На лице Рэя промелькнула заинтересованность. – Двадцать пропущенных от брата?       — Хуже, - отвечает Эл. – Мама вечером прилетает.       — Ясно. Иди поешь.       — Домой надо. – Снова кому-то строчит.       — До вечера еще уйма времени. Я завтрак приготовил.       Удивленно смотрит на меня:       — Ты готовить умеешь?       Рэйвен заржал похлеще лошади.       — Вы издеваетесь оба? – возмущаюсь я.       — Прости, - Элиот подошел, взял в руки сэндвич. Рэй восхищенно присвистнул, что не осталось незамеченным. – Здрасьте, - поприветствовал его и снова обращается ко мне. – Просто ты не выглядишь, как человек, приспособленный к бытовой жизни, - аккуратно, словно не доверяя, откусил сэндвич. Жует и с еще большим изумлением смотрит на меня. - Вкусно.       — И зачем тебе понадобилась инфа о нем? – спрашивает рыжий на некориотском. – Достаточно того, что он милый до невозможности.       Недовольно смотрю на него:       — Знаешь, некрасиво в присутствии постороннего человека общаться на незнакомом ему языке, а тем более обсуждать его. Говори на общеэльфийском.       — Все нормально, я понимаю, - произнес Элиот на моем родном языке почти без акцента. Ошарашенно смотрим на него оба. – Что? Еще в начальных классах выбрал некориотский как второй иностранный.       — А почему не сказал?       — Ты не спрашивал.       — Логично, - соглашается Рэй. – А почему именно некориотский? Сейчас все повально дровийский учат.       — Его я тоже учу в свободное время. Но вообще я котиков люблю.       — Прелесть, - рыжий расплылся в улыбке.       — Вообще это обидно, Элиот, - сообщаю я. – От котиков у нас только уши.       — Ребенку это объясни, - не остается в долгу мальчишка. – В шесть лет я реально думал, что, если буду знать некориотский, смогу разговаривать с кошками. Ты хоть можешь представить мое разочарование в дальнейшем? – доел сэндвич и вытирает рот салфеткой.       — Ты мне вчера шейку почесать предлагал.       — А вдруг прокатит?       Рэй опять угорает, но с парня глаз не сводит. И тут до меня дошло, что он же абсолютно голый.       — Малыш, а ты одеться не хочешь?       — А ты?       — Рэй уже видел меня голым.       — И на меня посмотрит.       — Нет, - отключаю связь.       — В двенадцать горничная приходит, да? Ты всегда ее обнаженный встречаешь?       — А как ей еще намекнуть, что пора шмотки стирать? Я ж к бытовой жизни не приспособлен.       — Можно сказать ртом, - смеется он. – А я все-таки оденусь, - подбирает с пола вещи, осматривая на степень испачканности, и натягивает их на себя. – Хоть одежду не обкончали.       — Могу написать ей, чтоб пришла попозже или не приходила вообще.       — Мне правда домой надо.       — Тогда я тоже одеваюсь, отвезу тебя.       — Меня заберут.       — Кто?       — Друг.       — Друг или любовник?       — Это допрос?       — Просто интересно.       — Я совмещаю приятное с полезным.       Вроде плевать должно быть, а все равно обидно. Провел со мной ночь, и что теперь? Ощущения едет сравнивать?       — И куда ты поедешь?       — Сказал же, что домой. Я весь растрепанный в помятых шмотках: не очень комфортно будет в таком виде в общественном транспорте. А Бен здесь живет недалеко, подбросит меня до дома и поедет в универ. Я достаточно подробно отчитался?       — В таком растрепанном виде после бурной ночи тебе комфортно садиться в машину к своему любовнику?       — Вообще пофигу, - обувается и надевает пиджак, перекидывает через плечо сумку. – Спасибо за ночь и за завтрак, я побежал, - улыбнувшись и помахав ручкой, выскакивает из квартиры.       Несколько минут тупо гипнотизирую дверь, пытаясь привести мысли в порядок. Такой безразличный к окружающим и настолько чувственный в постели. Меня сейчас отшили, или мы еще встретимся? Я даже номера его не взял. И адреса не знаю. Опять придется пробивать через Рэйвена. Беру в руки чартер и читаю полученное от рыжего десять минут назад сообщение. Большие красные буквы гласят: «ЖАДИНА». А вот, по-моему, он видел более, чем достаточно.       День       Леонардо       Успешно провалил экзамен по генетической технологии. Теперь его перенесут на следующий семестр. Не сказать, конечно, что я как-то особо готовился, но все равно обидно, ведь с остальными предметами мне это не помешало. Куратор говорит, что у меня талант, поэтому вынес весь мозг за провал. Не могу же я ему сказать, что не в состоянии воспринимать информацию, если голова забита мыслями о том, где сейчас Элиот и чем занимается. Я уже даже убивать его не хочу, только бы домой вернулся.       Зайдя в хату, первым делом метнулся наверх в нашу комнату. Отлично, смиренно спит с кошкой. Нана смешно растянулась на подушке, обняв передними лапками лицо брата. Почесал ей пузико, она взглянула на меня, замурлыкала и боднула Элиота в лоб, словно показывая, что тоже ждала его. Безответственное хуйло, а не хозяин, даже кошка беспокоится. Ладно, слава богам, что жив, здоров и дома.       Аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился вниз. Тия что-то готовит на кухне:       — Привет. Ты, конечно же, не завтракал. Суп будет готов через час. Могу сделать бутерброды с ветчиной и сыром.       — Давай, - уселся на кухонную тумбу недалеко от нее.       Сестра быстро сварганила бутерброды с кофе и поставила передо мной:       — Вы у меня абсолютно к бытовой жизни не приспособлены. Не повезет вашим женам.       — Со своей женой я буду трахаться и веселиться, - сообщаю ей с набитым ртом. – А кушать мы будем приходить к тебе.       — Скорее всего, так и будет, - смеется она. – Как твой экзамен?       — Провалил.       — Ты готовился вообще?       — Немного. Давно вернулась?       — Часа два назад. Я бы осталась у Ирва, но мама позвонила – прилетает сегодня вечером.       — Ясно. Очередной семейный ужин с едой из ресторана.       — Нет. Я купила продукты по дороге домой и что-нибудь приготовлю. Пообещай мне сдать экзамен в следующем семестре и не говори маме, что провалил его.       — Ты думаешь, родители в курсе, что мы уже в универе?       — Не преувеличивай. Отец был очень горд, когда я поступила.       — Потому что в театральный. Не звал еще в «Таинственном сне» сняться?       — В фильмах отца я сниматься не буду. Решат еще, что по блату.       — По-твоему, общественность знает, что в театральный ты поступила исключительно благодаря собственным усилиям и таланту?       — Тут главное, что в курсе я.       — Отец, кстати, будет вечером?       — Без понятия. Надеюсь, что нет. А то опять начнут ругаться.       — Иногда мне кажется, будет лучше, если они разведутся.       — Не говори так. Сколько бы они ни ругались, они все равно любят друг друга и любят нас.       — По Грейсман больше заметно, что родители их любят. Фил полнейший дурак, раз не ценит этого и принимает как должное.       — Не бывает идеальных семей. Наверняка у них тоже есть проблемы.       — Какие? Эрвин и Урсула вообще ругались хоть раз в жизни? Они охуенные. Если у меня будет своя семья, то она будет именно такой.       — Фил жаловался, что мама каждый его шаг контролирует.       — Она беспокоится за своих детей – это нормально. А я сдохну, никто и не заметит.       — Я замечу. И получишь ты тогда звездных пиздюлей, - дала мне столовой ложкой по лбу.       — Больно же! – потер место удара.       — Чтоб больше глупостей не говорил.       — Элиот давно вернулся?       — Минут через двадцать после меня. Сказал, что его покормили, и пошел спать.       — Шантия, ты ведь понимаешь, что он поехал с некорими не просто по городу кататься?       — Он с пятнадцати лет систематически встречается с парнями. Если тебя это беспокоит, то с девушками тоже.       — И как давно ты знаешь?       — Года три, наверно. Он сам рассказал, когда с Беном начались проблемы.       — Офигеть! А почему молчала? – Я могу расценивать это как предательство?       — Наверно, предвидела твою реакцию. Да и кому какое дело вообще?       — Нормальная у меня реакция.       — Ты избил его.       — Абсолютно нормальная реакция для убежденного натурала, я считаю.       — Знаешь, Лео, если Элиот счастлив, я спокойна. Пока он не встречается с маньяком-рецидивистом, его личная жизнь меня не касается. Он - мой брат, и я буду любить его любым, вне зависимости от ориентации.       Интересно, а примешь ли ты меня, если узнаешь, насколько сильно я люблю своего брата?       Эл спустился вниз в обнимку с кошкой, бросил на нас мимолетный взгляд и пошел в библиотеку.       — По-моему, он тебя избегает, - озвучила мою догадку Тия.       — Видимо так.       — Иди поговори с ним. Вам нужно многое обсудить.       — Давай не сейчас? У него экзамен завтра, пусть готовится.       — Опять ложкой по лбу захотел?       — Умеешь ты уговаривать, - усмехнулся я, спрыгнул с тумбы и пошел вслед за братом. – Услышишь подозрительный грохот или крики о помощи, вызывай скорую.       Ложка пролетела в паре миллиметров от моей головы. Злая женщина, так ведь и убить можно.       Элиот сидит за компом спиной ко входу. Моего присутствия он не заметил. Тихо подошел и чуть наклонился к его уху:       — Че как успехи?       Эффект неожиданности сработал отменно. Кошка прифигела и шустро свалила с его коленей. Брат подпрыгнул на стуле и чуть не прописал мне плечом по подбородку. Повернулся и зло сверкнул на меня синими глазищами:       — Ты, говно, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло!       — А ты чего в линзах? – отсмеявшись, спрашиваю я.       — Ты разве купил мне очки?       — Нет. Без них ты так забавно щуришься.       Развернулся на стуле и обиженно смотрит на меня, закусив нижнюю губу. Это его по-детски наивное выражение лица вызвало улыбку.       — Чего лыбишься?       — Ты смешной и милый, когда злишься.       — Иди ты, - смутился и отвел взгляд. – Мне надо к экзамену готовиться.       — Мама вечером прилетает, - устраиваюсь на письменном столе напротив Эла.       — Знаю. Надо будет куда-нибудь свалить.       — Тия обидится. Она собирается ужин приготовить.       — Никакого греческого салата из моего любимого веганского ресторана? – саркастично уточняет он.       — Только домашняя еда.       — И даже мясо настоящее?       — Вряд ли мама одобрит.       — Ладно, поем дома растения, а после куплю себе бургер с мраморной говядиной.       — Меня возьмешь с собой?       — Если не будешь доставать.       — Не буду, если не позовешь своих любовников.       — Вот, уже достаешь.       — Но серьезно, тебе правда по кайфу, когда тебя парни трахают?       — Никогда не придавал значения полу партнера. Просто есть люди, с которыми мне приятно проводить время, и иногда так получается, что они хотят физической близости.       — А ты такой сразу всем даешь.       — Не всем. Но, если человек нравится, то почему бы и нет?       — Действительно. Ты же не виноват, что нравишься, в основном, парням.       — Это ты замечаешь только то, что тебя раздражает. На самом деле, с парнями обычно проще, вот и все.       — В каком смысле?       — Ну, знаешь, девушки – они милые, красивые и все такое, но обычно пытаются свести секс к серьезным отношениям.       — Это да, от них бывает сложно отделаться.       — Вот. С парнями куда проще. Можно встречаться без всяких обязательств, потому что для большинства из них главное – хорошо потрахаться и получить удовольствие.       Да пусть трахаются сколько хотят, но не с тобой!       — Ты сторонник свободных отношений? – Получилось сохранить невозмутимое лицо.       — Скорее сторонник секса без отношений.       — А как же любовь, забота, эмоциональная привязанность?       — У меня вот кошка есть. Была даже здесь, пока ты нас не напугал.       — Понятно. А с Бенедиктом что пошло не так?       — Однажды его переклинило, и он начал закатывать мне истерики и сцены ревности. Почему-то решил, что я его собственность.       — Он просто влюбился. – Понимаю морва, даже жаль его немного.       — Примерно так он и говорит. Но это явно не мои проблемы.       Офигеть! Такая милая бесчувственная тварь.       — А некорими?       — У него есть любимая женщина.       — Фу, ты влез в чужие отношения?       — Почему меня должны беспокоить чужие отношения?       — Ты про этические и моральные нормы слышал когда-нибудь?       — А ты с каких пор в праведники заделался? Реально у каждой девушки, которую ебешь, спрашиваешь, состоит ли она в отношениях?       — Нет. Но он же тебе сам сказал, судя по всему.       — Да забудь ты о нем. Вряд ли мы еще встретимся когда-нибудь.       Получается, я так сильно психовал из-за перепихона на одну ночь. Немного успокаивает, конечно, но все равно неприятное чувство в груди.       — Ладно, готовься к экзамену, не буду мешать.       Вышел из библиотеки и хотел было подняться наверх, но из кухни меня окликнула Тия. Пришлось заглянуть к ней.       — Ты извинился перед ним? – строго спрашивает сестра.       — За что?       — За то ужасное избиение, например.       — Слушай, ты отправила меня с ним поговорить. Мы поговорили. Без ругани и рукоприкладства. Я понял его позицию. Но извиняться за то, в чем не чувствую вины, я не собираюсь. А теперь позволь пойти спать.       Рагнарек, Трайгет, вечер       Велиар       Только узнал, что вчера ночью вернулся Бальтазар и сразу был назначен хранителем камер. Как-то это неосмотрительно со стороны Калисты. Бальту никогда не была свойственна покладистость и кротость характера. Хотя, может, поэтому старшего сына она воспринимает значительно лучше, чем Жала.       Спускаюсь на второй уровень, иду между пустыми клетками по неосвещенному коридору, слышу грохот, крики и возню за поворотом. Да не, вряд ли Бальтазар кого-то пытает. Разве что война окончательно сорвала ему кукушку. Пятнадцать лет на Земле в эпицентре боевых действий должны были нехило так сказаться на его чувствительной натуре.       Ничего интересного: солдаты пытаются загнать в клетку лисицу-перевертыша. Получается у них не особо. Баль стоит неподалеку, оперевшись спиной о стену, и читает книгу. Подхожу к нему и пытаюсь разглядеть обложку.       — «Если будет снег» Йен Неловски, - сообщает эльф, заметив мое любопытство.       — О чем?       — Атомная зима после Конца Света, - закрыл книгу и спрятал ее в поясную сумку. – Оказывается, люди рассчитывали на ядерный взрыв и никак не предполагали войну с дроу.       — Интересно?       — Не особо. Земная литература второй половины двадцатого века меня впечатляет больше.       — Ага. Кажется, ты стал еще неадекватнее, чем был.       — Мне просто не очень нравятся эльфийские книги: сплошные магические трактаты и военная литература.       — А здесь что происходит?       Баль кидает мимолетный взгляд на запыхавшихся солдат:       — Сам не видишь? Поймали семихвостую лисицу и никак не могут загнать ее в клетку.       — Так, может, помощь нужна?       — Да вроде справляются, нет?       — По-моему, кицунэ побеждает.       — О, ты тоже заметил сходство перевертышей с японской мифологией?       — Сравнительно недавно об этом узнал.       — Японцы вообще довольно занимательный народ. Жаль, за Стену попасть не получается, чтоб получше их изучить.       — Со Стеной реально пора уже что-то делать. Поговори с Калистой.       — Не, я занят. Я тут перевертыша в камеру пытаюсь отправить.       — Ты тут про атомную зиму читаешь.       — Вел, их пятеро на одну маленькую лисичку.       — Семихвостую.       — И что? Она даже магию свою использовать не может.       — Тебе просто лень.       — Да.       Движением руки скинул с лисицы цепи и зашвырнул ее в клетку, сильно приложив о стену. Решетку солдаты закрыли самостоятельно, рассыпались в лицемерных благодарностях и передали ключи Бальтазару.       — Спасибо, - поблагодарил дроу, когда солдаты ушли. – А то мне это все уже порядком наскучило.       — Многих убил на войне?       — Нет. Я старался не убивать.       — Почему?       — Не интересно убивать противника, который слабее. Но, к счастью, на стороне людей воюют и другие расы. Вампиры – самый топ, продолжают сражаться даже с отрубленными конечностями, а иллюзионисты и вовсе жуткие.       — Иллюзионисты?       — Да. У вампиров несколько кланов, наделенных разными способностями. В этом я не очень разобрался. Но вот Стриксы – реальная жесть: абсолютно безумны и неуправляемы, как и их иллюзии. Я однажды попал в одну такую. Когда выбрался, оказалось, что прошло уже три года. И мне еще долго потом чудилось, что все вокруг ненастоящее.       — Бальтазар, создание иллюзий – не такая уж редкость. Даже перевертыши этим владеют.       — Стриксы не просто заставляют тебя блуждать по лесу или пугают несуществующими монстрами. Иллюзии, созданные их разумом, приобретают реальную форму и способны убить. А с психикой у них такие проблемы, что тебе и не снилось.       — И как же ты выбрался из иллюзии?       — Не знаю. Он просто выпустил меня. Наверно, надоело забавляться.       — Тогда почему же люди раз за разом терпят поражение, раз у них такие могущественные союзники?       — Они не союзники, а просто веселятся. Над людьми и даже другими вампирами Стриксы стебутся точно так же.       — Хм, других способностей, кроме создания иллюзий, у них нет?       — Насколько мне стало известно, не все Стриксы умеют создавать иллюзии. Это мне повезло напороться на талантливого. Но абсолютно все они съехавшие с катушек. Что-то вроде проклятия при обращении.       — Каких еще монстров встретил?       — Оборотни, вампиры других кланов. Но после этого мальчишки никто не произвел на меня особо сильного впечатления.       — Везунчик. Я еще ни одного вампира не встретил.       — Может, и встречал. Обычно они не нападают без необходимости, а внешне от людей ничем не отличаются.       — Я смогу справиться со Стриксом?       — Да. Они довольно легко убиваемы.       — А с тем особенным?       — Вот мы сейчас с тобой разговариваем и вроде как понимаем друг друга, да?       — Ну.       — С ним у меня адекватного диалога не получилось.       — Противника убивать надо, а не разговаривать с ним.       — Когда не можешь выбраться из иллюзии, так или иначе пытаешься выйти на контакт с ее создателем.       — Хотелось бы мне встретиться с этим чудо-иллюзионистом.       — Совсем забыл, что ты у нас тоже на всю голову травмированный ребенок.       — Попрошу без оскорблений.       — Серьезно, Вел, на мне ты свои способности не применял, но доводилось наблюдать твои эмоциональные всплески и припадки ярости. Однако к центарионам и демонам отношусь с прежним безразличием. А вот детей теперь конкретно шугаюсь.       — Так это ребенок был? Вампиры же не обращают детей.       Бальтазар, все время разговора наблюдавший за передвижениями кицунэ по клетке, повернулся и пристально смотрит мне в глаза:       — Если к тебе в разгар боя вдруг подойдет ребенок и скажет: «Поиграй со мной», лучше поиграй.       — Хорошо. – Не удалось сдержаться и я расхохотался, согнувшись пополам, чем вызвал явное недовольство Бальта.       — Не пойму, куда смеяться?       — Не могу… Хаха-ахаха… Такое серьезное лицо… Ахахахаха…       — Иди отсюда, жалкий маг.       — Ты самый странный в мире темный эльф, - сообщаю я, отсмеявшись. – Но я скучал по тебе, честно.       — А ты самое ненормальное порождение Бездны. И я вообще не скучал.       — Я никому не скажу, что ты боишься детей.       Земля, Лос-Анджелес, вечер       Леонардо       Поговорили о китах, поговорили о развитии современного кинематографа, поговорили о загрязнении воздуха, поговорили об актерской карьере Тии. Как и предполагалось, беспокоиться о проваленном экзамене вообще не стоит. Элиот что-то читает в чартере, я жую морковные котлеты и пялюсь в плазму. Лишь сестра пытается поддерживать светскую беседу.       — Элиот, ты, наконец, сделал коррекцию зрения? – неожиданно интересуется мама.       Брат неохотно отрывается от чартера и пристально смотрит на нее:       — Нет. Но я проколол уши, - демонстрирует ей левое ухо. – Классно, да?       — Раньше вроде очки носил.       — А теперь линзы. Мои глаза не от рождения синие, мам.       — При наличии денег, цвет радужки сейчас можно подкорректировать.       — Думаешь, стоит, да? С карими глазами я недостаточно хорош?       Тия сделала фейспалм, отец в первый раз заинтересованно посмотрел на брата.       — Не просто же так ты все время носишь синие линзы, - пытается оправдаться мама.       — Глаза можно сделать светлее или темнее, - сообщаю я. – Но синие из карих не получатся.       — Почему?       — Слишком различная цветовая палитра. Да и менять людям цвет глаз, на данный момент, не первостепенная задача генетиков.       — Ну, тебе лучше знать. Ты же где-то в этой сфере учишься.       — Да, где-то там.       — Где этому научиться? – уточняет отец у Эла.       — Генной инженерии? – недоверчиво спрашивает брат.       — Ставить людей на место двумя фразами.       — Это не очень сложно, если человек ограничивает свое восприятие одной сферой деятельности и никак не стремится расширить кругозор.       — Элиот! – не выдерживает Тия. – Ты можешь помолчать?       — Меня спросили, я ответил.       — Ты себя умнее всех считаешь?       — Не всех, конечно, но большинства.       — Если задуматься, большинство современных людей действительно ограничивают себя одной сферой деятельности, - неожиданно поддержал отец. – Концентрируешься на рабочем процессе и даже не замечаешь, как останавливаешься в развитии.       Мать подозрительно молчит, значит, ругань после ужина обеспечена. Очевидно, что им срать на нас, но Элиот явно перегибает с ненавистью к родителям.       — Пойду погуляю, - сообщает брат и, как ни в чем не бывало, уходит из столовой.       Тия тут же пинает меня ногой под столом:       — С ним пошел быстро, - шепчет она.       — А ты? Одна останешься в обители Хаоса?       — Кто-то должен ему объяснить, что иногда не стоит излагать свое никому не нужное мнение.       — Давай ты? Я на эту роль не подхожу. – Не уверен, что даже наорать на него смогу.       — Разрешаю с применением небольшого насилия.       А небольшое изнасилование в эту категорию входит?       — Ладно, - поднимаюсь из-за стола. – Я с ним. Все равно бургер хотелось.       — Какой еще бургер? – возмущается мне вслед мать.       — Вкусный такой. С двумя котлетами из мраморной говядины.       — Юная, только не начинай снова, - слышу недовольный голос отца за спиной. – Разобранную корову обратно не соберешь.       Элиот как раз спускается вниз, прихватив с собой рюкзак. Даже переодеваться не стал: как был в застиранных джинсах и растянутой майке, так и на улицу собрался. Странно. Обычно он тщательнее следит за внешностью.       — Ты реально так пойдешь? – решил все же уточнить я.       — Если ты собрался марафет наводить, я тебя ждать не буду.       — Нет, - обуваюсь и завязываю шнурки на кроссовках. – Может, хоть куртку накинешь?       — Просто пошли уже, - проскочил мимо меня за дверь.       Надел спортивную куртку и вышел вслед за братом. Он упорно и довольно стремительно куда-то топает, не ждет меня, не смотрит по сторонам.       — Элиот, ты куда так торопишься?!       — Хочу уйти подальше от дома!       — Мы уже достаточно далеко ушли!       Повернулся ко мне и замедлил шаг (спиной вперед идти неудобно, видимо), достал из рюкзака сигарету и закурил. Догнал его как раз, когда он чуть не вышел на проезжую часть, остановил, придержав за плечо:       — Осторожнее будь, камикадзе.       — Ты бы все равно меня спас, - обворожительно улыбается и разворачивается по направлению движения, идет рядом, ухватившись за рукав моей куртки.       — Мы куда-то конкретно идем?       — На набережную. Какое твое любимое воспоминание детства?       Неожиданно.       — Как-то не задумывался. А твое?       — Когда папа повел нас на премьеру «Кандалов».       — Серьезно? Жуткое кино явно не для семилеток.       — Тия прорыдала весь фильм.       — И после фильма.       — Зато потом он купил нам мороженое и повел в аквапарк.       — Точно. Ему надо было остаться на интервью, но он послал всех к черту.       — Да. Так испугался, что не может успокоить дочку, что провел весь вечер с нами.       — Мамы не было.       — У нее были политические дебаты.       — «Кандалы» с тех пор не смотрел.       — Я тоже. Фильм вроде как мировым шедевром стал.       — Ага. Хочешь прославиться – убей собаку.       — Точно. Пес был единственным героем фильма, которого реально жалко.       Спустились по ступенькам на набережную. Там стоит парень из доставки и сверяет адрес по чартеру. Элиот с улыбкой подошел к нему:       — Привет. Давно ждешь?       От обаяния брата парень потерял дар речи, потому что ответил не сразу, глупо хлопая глазами:       — Не очень, - протянул пакет с едой, который Элиот передал мне. – Там подписано, где острый.       — Дай свой номер, переведу тебе бабки за ожидание.       — Не надо. Я правда…       — Я настаиваю.       Парниша покраснел и скороговоркой продиктовал номер, а после пулькой метнулся мимо меня наверх. Элиот проводил его озадаченным взглядом:       — Торопится, наверно. Надеюсь, я на тот номер бабло скинул.       — Ты перестаешь когда-нибудь на людей свои феромоны распространять? – начинаю угорать я.       — О чем ты? Я сегодня выгляжу как бомжара.       — На некоторых все равно действует.       — Дай пожрать уже.       — Острый же для меня? – протягиваю ему бургер.       — Естественно, - улыбнулся и пошел ближе к воде.       Сел с ним рядом, и мы приступили к трапезе. Офигеть! Две котлеты, немного овощей, сыр, бекон, острый соус и халапеньо – все, как я люблю. Неужели он реально помнит? Я-то думал, ему пофиг на меня тысячу раз.       — Слышь, а ты себе такой же взял?       — Нет. Я не люблю острое, бекон и одной котлеты мне достаточно.       Божечки, Элиот, не заставляй меня влюбляться еще сильнее.       После еды брат собрал весь мусор в пакет, а пакет засунул в рюкзак.       — Об окружающей среде заботишься. Совсем как мама.       Он усмехнулся и закурил, смотрит в небо:       — Ты знал, что за Стеной небо в пять раз темнее, чем у нас?       — Нет. В умной книжке прочитал?       — И воздух там совсем другой: больше насыщен кислородом и прочими примесями. Если неподготовленному человеку попасть во внешний мир, то у него может начаться головокружение или даже приступ удушья.       — Ты ведь не хочешь во внешний мир?       — Не знаю. Хочу увидеть другое небо.       — И свалить из дома.       — Ненормально, да, так сильно ненавидеть родителей?       — Ты мерзнешь, - заметил, что его немного трясет.       — Ты оказался прав, надо было взять куртку. Я слишком торопился свалить.       — Иди сюда, - притянул брата к себе так, что его спина уперлась в мою грудь, и максимально укрыл своей спортивкой нас обоих, обнял его, обхватив за плечи. - Так теплее?       — Намного. Мог бы снять и просто предложить ее мне.       — Хуевый из меня джентельмен. Да и ты не моя леди.       Он рассмеялся и сильнее прижался ко мне:       — Может, написать тому парню из доставки, чтоб пиво принес?       — Он либо зассыт, либо прилетит к тебе на крыльях любви.       — Тогда не буду. Заревнуешь еще.       — Чего? К этому точно не заревную.       — Не хочу возвращаться домой.       — Если не замерзнешь, можем сидеть здесь хоть до утра.       — Буду держаться до последнего. И за пивом все равно надо будет сгонять.       — Позже.       — Позже.