Темный мир. Начало

      Земля, Лос-Анджелес, июль, день       Филип       Сижу у фонтана в торговом центре и рассматриваю в воде свое отражение. Вроде одет я максимально небрежно, реально первое, что под руку попалось, напялил на себя, и даже волосы не укладывал. Но волнуюсь похлеще, чем на первом свидании. И приперся сюда зачем-то на час раньше. И вообще не надо было звонить и назначать эту чертову встречу. Вот что я сейчас скажу? Пиздец, даже посоветоваться не с кем и рассказать никому нельзя. Начать курить может? Тут как раз табачная лавка через дорогу. Эл говорит, что его успокаивает. Хотя, мне кажется, он делает это больше для пафоса. Да и вряд ли у моего бисексуального друга хоть раз возникали подобные проблемы. Хочется умереть. Интересно, можно ли утопиться в фонтане?.. Слишком много людей, по любому вытащат. А назначать подобные встречи в тихом месте опасно для физического и психического здоровья. Хотя моей кукушке, кажется, уже крышка.       Идея с суицидом реально неплохая. Повеситься или вскрыть вены отпадает сразу: больно, негигиенично и неэстетично. Вот если прыгнуть с высотки, то смерть моментальная, но опять же никаких гарантий, что упаду красиво. Они вот в фильмах все так красиво падают. Но я же «победитель» по жизни, да и кино мое скорее из жанра хуевых ужасов. Совершенно точно, что получится коряво. Возвращаемся к варианту утопиться. Вот тут эстетикой даже не пахнет, зато, пока найдут мой труп, плавающий в море, пройдет тысяча лет. Если вообще найдут. Объявят пропавшим без вести, родители не будут терять надежду на мое чудесное возвращение, но и с утратой быстрее смирятся. Если остается надежда, то смириться всегда проще. Хотя перспектива плавать по морю вздувшимся синюшным трупом совсем не радует. А есть какой-нибудь способ умереть красиво? Хочу на войну.       Кто-то тронул меня за плечо, сбивая с мысли. По инерции отдернулся и тыльной стороной ладони огрел руку посмевшего побеспокоить.       — А, это ты, - все еще немного офигевше смотрю на Ясона, который потирает ушибленное запястье. – Чего подкрадываешься? Напугал до усрачки.       — У мамы высшее филологическое говоришь? – улыбается морвиец.       — А папа художник и искусствовед. – Начинаю злиться от одного его самодовольного вида. - Да ты и сам все знаешь. Сестра вот в театральный поступать хочет, если тебе интересно. Хотя актриса из нее хуевая.       — Я тут уже минут пять тобой любуюсь. Просто ты, как всегда, не обращаешь на меня внимания.       — Ты не очень примечательный, если честно. – Всего лишь волосы фиолетовые и татуировок нет разве что на лице.       — О чем задумался?       — Лучше утопиться будет или прыгнуть с крыши?       — Что?       — Все-таки сейчас думаю, вариант с крышей предпочтительнее. Осталось только понять, как бы так поэстетичнее упасть?       — У тебя брызги от фонтана на волосах. Красиво.       Недовольно закатываю глаза:       — Мерзость какая. Подкатываешь ко мне, как к телке.       — Так ты же отказываешься сразу трахаться, приходится подкатывать. Цветы купить?       — Чего? – Он еще и шутить пытается. Отвратительно.       — Я бы сразу купил, но не знал, какие твои любимые.       — Срань господня. Пошли пожрем уже, - спрыгнул на пол и направился к эскалатору. Морв идет за мной – Любишь суши?       — Нет.       — А я люблю. Просто так спросил.       Как-то не очень я дружелюбен с тем, кто представляет реальную угрозу для моего безоблачного будущего. Но, сука, раздражает до невозможности. Пусть спасибо скажет, что я вообще с ним на контакт иду. Суши он, блядь, не любит. А я вот не люблю, когда мужики ко мне подкатывают, но всем насрать. Должен же я столь неприятное общение скрасить хотя бы вкусной едой.       Выбрал ресторан «Гилермо» с итальянской и японской кухней. Если суши ему не вкатывают, пусть жрет макароны. Я такой заботливый, сам себе поражаюсь. Нас посадили за столик у панорамного окна. Отлично, смогу смотреть на город, а не на наглую морду напротив. Сразу заказал себе сет роллов, хотя, кажется, он слишком большой, но пофиг. Немного завис над алкогольной картой, сомневаясь между водкой и пивом, но все же отдал предпочтение второму. Накатить, безусловно, надо, но не сильно, а то опасность. Ясон заказал только вино со сложным названием. Что за аристократические замашки?       Красное «Де Ля Шато-Хуето» вековой выдержки принесли почти сразу, официантка торжественно представила его, ловко открыла и налила в бокал, бутылку поставила ближе к окну. Это правильно, конечно, а то я ж могу все разъебать к херам. Пиво вынесли без таких почестей, зато девушка мне обворожительно улыбнулась и, по-моему, совершенно искренне. Даже пропало желание ненавидеть весь мир.       — Хорошенькая, - прокомментировал я, глядя ей вслед.       — Угу. – Ясон как-то странно задумчиво смотрит на меня. Надеюсь, не замышляет ничего зловещего.       — В чем дело?       — Сложно с тобой будет.       Уж извините, что я натурал до мозга костей.       — А еще характер у меня пиздец какой отвратительный, - сообщаю я.       — Вряд ли хуже, чем у меня, - улыбается морв.       — Это да. Такой мразью быть надо еще постараться.       — Зато я целеустремленный.       — Один очень состоятельный клиент отказался сегодня покупать папину картину, не объяснив причин. Твоих рук дело?       — Так вот почему ты позвонил.       — А ты до последнего надеялся, что это свидание?       — Месяц еще не прошел. Я, может, и мразь, но слово держу.       — Хочешь сказать, это просто совпадение?       — Да.       — Ладно. Но почему именно я?       — Не знаю. Ты красивый.       — И все?       — А у тебя есть еще какие-то достоинства?       — Но красивых же дохрена. Парень моей сестры прям охуеешь какой красивый. Да ты его видел вроде.       — Да, ничего такой. Но он не милый совсем.       — Очень милый, отвечаю.       — Я видел ваши совместные фотографии. Он больше агрессивно красивый, лицо такое точеное, глаза офигенные, но взгляд жуткий, словно у суккуба какого-то. У него очень нетипичная для центариона внешность. Это интересно, конечно. Но вот ты милый, поэтому совершенно очевиден выбор в твою пользу. Хотя некоторая холодность присутствует и в твоей внешности. Думаю, это из-за цвета кожи. Полукровки вообще довольно занимательны визуально.       — Да я как-то больше в отца пошел. А он чистокровный аурелион.       — Очень похож, да. Но у тебя черты лица помягче.       — А ты меня прям рассматривал?       — Ну да. В сети твои фото найти совсем не сложно.       — Как-то обидно даже.       — Из-за чего?       — Мне просто повезло с родителями: генетика и все такое. А будь я обычным, никто и внимания не обратил бы. – Что-то реально грустно стало.       — Можно быть совершенно обычным внешне, но все равно оставаться милым. Далеко не у каждого присутствует врожденное обаяние.       — Неужели?       — Скучно цепляться только за оболочку.       — Отцепись тогда.       — Ты очень сильно отличаешься от других представителей золотой молодежи, Филип. И, как ни странно, мне это нравится.       — Так это все потому, что я не вхожу в ряды золотой молодежи.       — Уровень вашего семейного дохода и круг общения говорят об обратном.       — Это не показатель. И друзья у меня нормальные.       — Да ладно? Твой блондинистый друг – типичный представитель американской элиты.       Ок, тут он больше прав.       — А я не говорил, что быть богатым плохо. Просто некоторые начинают думать, будто деньги и влияние даруют полную власть над чужими жизнями.       — Разве это не так?       Принесли роллы, а я уже перехотел есть. Да и действительно переборщил с объемом.       — Как видишь, у меня есть все шансы умереть сегодня от переедания. И никакие деньги не помогут вернуть меня к жизни.       — Ты можешь просто не есть все, - первый раз за день он улыбнулся как-то даже не отвратительно. Или пиво в голову дало?       — Конечно. Ты ведь поможешь мне?       — Честно, я не фанат риса с рыбой. Да и тут много даже для двоих. Ты как будто просто в меню ткнул наугад.       — Так и есть.       — Пожалуй, закажу себе пасту, - демонстративно открывает меню.       — Ты ждешь, что я тебя уговаривать начну?       — Нет.       — А я начну. Тут даже приборов на двоих принесли.       — Не умею есть палочками.       — Это не сложно. – Пересаживаюсь на его сторону, наливаю соевый соус, распаковываю палочки и протягиваю ему, предварительно отобрав меню.       Ясон ошеломленно смотрит на меня:       — Ты прям серьезно сейчас?       — Если хочешь тусоваться со мной, придется полюбить то, что люблю я.       — У меня аллергия на рыбу. – Пиздит как дышит.       — Если ты умрешь, я не сильно расстроюсь.       — Так, где меню?       — Я на нем сижу. Итак, - вкладываю палочки в его руку, - одну зажимаешь между большим и средним пальцами. Видишь, она остается статичной. Вторая лежит на указательном пальце, которым ты двигаешь. Вот, все очень просто. Попробуй сам, - отпускаю его, предоставляя свободу движений.       Еще с минуту он просто смотрит на меня во все глаза, затем покорно поправляет палочки в руке, неуклюже берет ими один ролл. Это настолько забавно, что с трудом удается сдерживать смех.       — Что дальше? – не отрывая взгляда от конструкции, интересуется морвиец.       — Соевый соус.       — Просто макнуть?       — Ага. Он с лососем, кстати.       — Кто?       — Никто. Ешь давай.       Ролл с лососем, не выдержав столь пристального внимания, трагично покидает палочки и роняется в соус, расплескав его по всему столу. На лице Ясона недовольство смешанное с разочарованием. Начинаю ржать в голос. Морвиец в ожидании наблюдает за мной, а я просто не могу остановиться.       — Издеваешься надо мной? – уточняет он.       — У тебя… ахахахахаха… такое выражение лица, словно… хахаха-хах… ты сейчас смысл жизни потерял… ахахаха…       — Готов терять его каждый день, лишь бы ты так смеялся.       — Даже не пытайся меня смутить. – Успокоился через пару минут, но улыбаться не перестал, смотрю на Ясона в ожидании: - Продолжим?       — Нет, я сдаюсь.       — Ты понимаешь, что тебя только что уделал ролл с лососем?       — И пусть. Не люблю еду, с которой не могу выглядеть пафосно.       — Для пафоса у тебя «Шато-Хуето».       — Что? – в легком недоумении смотрит на меня.       — Вино. Я просто названия не запомнил.       Теперь смеется он. Странно. Нормальный же вроде. Сейчас вообще отвращения не вызывает. Если б не угрозы и подкаты в мою сторону, то как-то побоку было бы на его ориентацию. Может, удастся переубедить на дружбу?       — Твое социальное положение обязывает разбираться в винах, - сообщает Ясон.       — Мое социальное положение вообще ни к чему меня не обязывает, я считаю.       — Но ты ведь бываешь на выставках отца, где собираются сливки общества?       — Иногда.       — И совсем не боишься попасть в нелепую ситуацию, показать собственную некомпетентность в каком-либо вопросе?       — Понимаешь, Ясон, я слишком охуенный, чтоб выглядеть нелепо. Если я не разбираюсь в вине, то просто признаюсь в этом, и все такие: «Надо же, какая неожиданность. Ну и похуй, ведь он все равно охуенный». Да и вообще, с какой стати меня должно беспокоить чужое мнение?       — Все-таки дело не только во внешности.       — Мм?       — Ты какой-то… настоящий что ли?       — Смотри только не влюбись.       — Ага.       — Элиот.       Ясон       Все очень плохо с моей головой. Надо было слушаться сестру. Но кто же знал, что все так далеко зайдет? Сначала он был просто красивым мальчишкой, которого очень хотелось трахнуть. Да их миллион таких красивых и непокорных. Но потом он оборзел настолько, что посмел не просто ударить меня, а избить. И совершенно плевать ему было на мой статус элиты среди элиты. Тогда это казалось забавным, но, видимо, именно в тот момент и стоило остановиться. Потому что сейчас я с трудом понимаю, что со мной происходит. Он советует не влюбляться, а я, кажется, уже.       Прикосновения, которым он не придает значения, смех, улыбка, блеск в синих глазах, эта странная манера общения, детская непосредственность и эгоизм – все это завораживает и вгоняет в ступор. А эти его эмоциональные всплески и перепады настроения что вообще такое? Сначала все хорошо, а через три минуты он уже грустит, потом опять весело, и снова грустно. И я физически ощущаю отвращение, которое он испытывает ко мне. Но в моменты веселья он как будто об этом забывает.       Это нелепо, но я даже слово лишнее сказать боюсь, чтоб не отпугнуть. И как его шантажировать и заставить быть со мной, если я от одной улыбки ухожу в прострацию? Сложно что ли оставаться просто красивым и самовлюбленным, чтоб я не офигевал так от происходящего?       Филип увидел знакомого и помахал ему рукой, подзывая к себе.       — У тебя все друзья как с обложки журнала? – интересуюсь я, наблюдая за приближением к нам двух молодых людей.       — Естественно. Красивая морда лица – основной критерий при отборе друзей. У тебя не так разве? – с усмешкой спрашивает парень.       — Стараюсь окружать себя уродами, чтоб зачетно выглядеть на их фоне.       — А я думал, ты татуировками весь забился, чтоб зачетно выглядеть.       — Это прикрытие для стремных друзей, чтоб они думали, будто я общаюсь с ними просто так.       Улыбается моим словам:       — Блин, ты нормальный вроде.       И чему я радуюсь? Это даже не комплимент.       — Здрасьте, - без особого энтузиазма поприветствовал нас кареглазый брюнет. Стоящий за ним некорими помахал рукой, продолжая с кем-то ругаться по чартеру.       — Я тут это, дохуя роллов заказал, - сообщает очевидное Филип. – Помогите.       Парень пожал плечами и сел к окну напротив меня. Неко продолжает нас игнорировать.       — Меня Элиот зовут, - улыбается мне брюнет, кивком указывает на своего друга: - Это Шиан, он сейчас немного занят.       — Ясон, - представляюсь я.       — Что у вас происходит? – интересуется Филип.       — С отцом ругается, - сообщает парень и переключается на подошедшую официантку, обворожительно ей улыбаясь: - Привет. Зеленый чай с жасмином на две чашки и еще пару приборов, пожалуйста.       Полная противоположность Филипу в общении. Но визуально тоже хорошенький, правда слишком худой на мой взгляд. Некорими отключил чартер и сел, наконец, в кресло.       — Сссобака, - гневно прошипел он уже на общем языке, затем обратился к Элиоту: - Мои дети будут встречаться и трахаться вообще с кем захотят. Ты заказал что-нибудь?       — Чай.       — Может, поешь уже?       — Сейчас принесут приборы и поем.       Неко оценил обилие еды за столом:       — Ладно.       — Офигеть! - Филип не сводит с него восторженного взгляда. – Ты настоящий вообще? Живой человек может так выглядеть?       — Привет, синеглазка. Тактичность американцев не перестает меня удивлять.       — В прошлый раз я тебя не очень разглядел. Хелена выглядит совсем не так.       — У нее другая семья и другие способности.       — Магия льда совершенно точно охеренна.       — Спасибо, - сдержанно улыбнулся.       Обычный ледяной неко, а столько восторгов. Как-то даже немного ревную.       Принесли чай и приборы. Все, кроме меня, приступили к еде. Этот Шиан даже ест так, словно родился с палочками в руках. Чертовы осты.       — Не любишь японскую кухню? – спрашивает Элиот, заметив, что я так и не притронулся к роллам.       — Совсем. И палочками есть не умею, - признаюсь я.       — Филу пофиг всегда, кто там, что не любит. Просто попроси обычные приборы.       — Что за кощунство, Элиот? – тут же возмущается Филип.       — Лео вообще их руками ест.       — Потому что твой брат – быдло. Смирись с этим.       — Да мне пофиг как-то.       — Во всем виновата Диана, - сообщает мне Филип. – Она прется по Японии и подсадила меня на их еду.       — Сестра твоя? – уточняю на всякий случай.       — Да. Можешь есть руками.       — Я могу это вообще не есть?       — Нет.       Это же просто рис, рыба и водоросли. Что там вкусного? Извлек ролл из соевого соуса и закинул в рот. Вообще ничего особенного. Филип даже не заметил моего героического поступка. Что-то больше не хочется.       Элиот тоже быстро наелся и пьет чай, глядя в окно. Некорими смотрит на парня с неприкрытой нежностью и странным беспокойством, даже черты лица будто смягчились. Кот точно влюблен. Филип откинулся на спинку кресла и задумчиво наблюдает за парочкой, потягивая пиво.       — Домой надо, - тихо сообщает Элиот, повернувшись к неко и положив подбородок ему на плечо.       — Поехали, - так же тихо отвечает кот.       — Нет, мне надо к себе домой. Я там уже две недели не был.       — Ты же с сестрой созванивался.       — Да. Но ты все равно в Японию собираешься.       — Пока нет. Ты же не хочешь лететь со мной.       — Я бы предпочел за Стену, а не в новый идеальный мир.       — Там опасно, дурачок.       — Милые, - неожиданно произносит Филип. – Это странно, но они реально милые.       — Кто? – Элиот отстраняется от неко и смотрит на нас.       — Не обращай внимания, я сам с собой разговариваю. Почему ты не хочешь в Японию? Разве тебе не скучно в Америке?       — А ты хочешь?       — Не отказался бы.       — Полетели вместе тогда. Но без Шиана.       — То есть ты конкретно со мной там находиться не хочешь? – возмущается неко.       — У тебя там свои дела.       — Как будто я тебя с Грейс заставляю знакомиться. Вы вообще друг друга не увидите, если ты так против.       — Что за Грейс? – спрашивает Фил.       — Девушка, которую он любит, - абсолютно спокойно отвечает кареглазый.       Неужели я ошибся? Но тогда что связывает этих двоих? Точно не дружба.       — Вот же облом, - Филип расстроенно смотрит на Шиана. – Я реально подумал, что ты на Эла запал.       — Не запал он на меня. Мы просто трахаемся.       А, теперь все понятно.       — Очень много, - подтверждает кот.       — Слишком много. Я сегодня еле с кровати встал.       — Потому что ты сосать отказываешься.       — Грейс пусть тебе сосет.       Филип почему-то улыбается. И ни капли отвращения на лице. Парочка, тем временем, продолжает на повышенных тонах.       — Я просто понять не могу, тебе противно или ты ревнуешь?       — Бог дал мне рот, чтоб я им разговаривал, а не сосал.       — Минет – это вполне обычная часть сексуальных отношений. Я же спокойно его делаю, а не отправляю тебя к другим твоим ебарям.       — Это компенсация за то, что трахаешь меня.       — А тебе не нравится, как я тебя трахаю?       — В основном, нравится.       — В основном?       — Я все сказал, - снова чай пьет.       — С тобой сложнее, чем с девушкой.       — Так не усложняй. Нормально же все было.       — Не могу.       — Почему?       — Я тебя люблю, Элиот.       Не сказал бы, что это был неожиданный поворот. Парень медленно поставил чашку на стол и молча смотрит в нее. Кот смотрит на него, прикусив нижнюю губу.       — Вот это ты зря щас сказал, - комментирует ситуацию Филип.       — Да я ему и раньше это говорил.       — Не любишь, - нарушил молчание Элиот.       — Люблю.       — Пойду покурю, - поднялся из кресла и стремительно отправился на балкон.       — Да блядь! – выругался неко и пошел за ним.       — Ебать, за свои отношения никогда так не переживал, как сейчас за них, - сообщает Филип, как только мы остались наедине. – Пиздец парня жалко, такой охуенный ведь.       — Какой-то странный из тебя гомофоб.       — Я полностью нейтрален к чужой ориентации, пока дело не касается моей задницы. Мне реально предельно хуево, когда парни начинают ко мне подкатывать. Так что тебе не повезло.       Неприятно, конечно, но взаимная любовь с твоей стороны в нашей ситуации не обязательна.       — Я вроде как четко выразил свою позицию относительно тебя, нет? – решил напомнить я, отчего парень неприязненно поежился и отвернулся.       — Спасибо, Ясон, что вернул в реальность. Теперь я снова начинаю беспокоиться о себе.       — Я старался быть предельно хорошим сегодня.       — Знаю. Поеду домой.       — Я тебя отвезу.       — Не надо.       — Это было не предложение. Не бойся, домогаться не буду пока что.       Оплатили счет. Вместе спустились вниз, прошли стоянку. Систематически оглядываюсь проверить, не свалил ли он. Молча идет за мной, опустив голову и обхватив локти руками, словно мерзнет, хотя на улице жара. Открыл дверь автомобиля и повернулся. Он остановился в метре от меня, смотрит взглядом загнанного зверя:       — Я не могу.       — Чего не можешь? В машину сесть?       — Я, когда наблюдал за ними сегодня, пытался представить… Сука… - Голос срывается. Кажется, это начало истерики. - Они же рехнуться какие охуенные вдвоем. Да на меня ни одна девушка не смотрела так, как этот парень смотрит на Эла…       — Филип, успокойся и сядь в машину.       — Но я вообще никак не могу представить себя с парнем… Меня трясти начинает стоит лишь подумать, что до меня мужик дотрагивается… Когда ты…       — Не заставляй меня чувствовать себя тварью сейчас, - дернул его за локоть к себе, он моментально уперся руками в мои плечи, чтоб держать дистанцию. – Просто сядь в машину, можешь продолжить истерику там.       Он послушно залез на переднее сидение и пристегнулся. Захлопнул за ним дверь и сел за руль. Едем молча. Фил закрыл глаза и глубоко дышит, пытаясь успокоиться.       — Куда ты меня везешь? – спрашивает он. Голос уже спокойный, даже слишком безэмоциональный.       — Домой.       — Ко мне?       — Конечно, к тебе. Я не настолько конченый, как ты думаешь.       — Ведешь себя как конченый.       — Знаю… Ты как?       — Нормально, - открыл глаза и смотрит перед собой на дорогу.       — Прости. – Как же хуево.       — Я тебе нравлюсь, наверно.       — Очень сильно.       — Поэтому ты хочешь меня выебать.       — Как я уже понял, шансов на взаимную симпатию у меня ноль.       — Накачай меня перед этим наркотиками. Только сильными, чтоб я вообще не понимал, что происходит. Тебе ведь только тело нужно.       — Филип…       — В тот раз наркота хуевая была. Я все чувствовал, все понимал. И было очень страшно.       — Ебать, да ты меня с ума сведешь! – Сорвался и свернул на обочину, в упор смотрю на него. – Я эмпат, понимаешь? Физически ощущаю твой страх, твою ярость, отвращение ко мне, а потом вроде и весело, и прикольно. Ты мне такие эмоциональные качели сегодня устроил, что я охуел! Отлично, только что спокойный был, а теперь опять боишься. Последней тварью себя чувствую, но ничего не могу с собой поделать! Потому что люблю тебя! Ты в курсе вообще, что морвийцы могут любить лишь одного человека за всю жизнь? Думаешь, мне не страшно? Да мне пиздец как страшно! Потому что знаю, что ты никогда мне взаимностью не ответишь, что могу заставить тебя лишь угрозами, которые доводят тебя до таких истерик, что мне голову разрывает! Сука, нет, только не жалость! – отвернулся от него. – Лучше уж ненавидь. Как же меня бесит эта связь.       — Какая связь?       — Охуеть, теперь ты успокоился… С тобой связь. Чем больше влюбляюсь, тем сильнее ощущаю твое эмоциональное состояние. Тебя всегда так штормит из стороны в сторону или потому, что я довел?       — Не знаю. Но ты пиздец нервный, конечно.       — На себя посмотри, Капитан Истерика.       — Тебе когда-нибудь угрожали изнасилованием?       — Нет. А ты когда-нибудь влюблялся безответно?       — Нет. Обычно безответно влюбляются в меня, как ты успел заметить.       Да, тот твой блондинистый друг, например. Представляю теперь, как ему хуево.       — Не надо было признаваться. Теперь угораешь надо мной.       — Ты, прежде чем выводы делать, научись эмоциональные спектры различать, умник. Я, конечно, не против, чтоб меня любили, но не в данной ситуации.       — Почему?       — Ты все еще хочешь меня выебать.       — Хочу тебя поцеловать. Выебать – это в следующем месяце.       — Прости, я…       — Да просто поцелуй. Что ж тебя клинит-то так? Представь, что я девчонка.       — Не могу. Ты вообще на девушку не похож.       — Ты вот похож, кстати.       — Это все чертовы эльфийские гены.       — Почему ты такой охуенный? Неужели нельзя быть просто красивым?       — Должен же я чем-то отличаться от остальных просто красивых.       — А мне вот обязательно надо было влюбиться в натурала. И почему ты так уверен? Ни разу ведь не пробовал с парнями.       — Я вроде все объяснил уже.       — Все равно ведь моим будешь.       — Тут два квартала осталось до моего дома. Пройдусь пешком.       Шиан       Как же он меня сейчас бесит. Стоит, уперевшись локтями в перила балкона, курит и смотрит на крыши домов сквозь розовые солнечные очки. Солнце освещает его лицо так, что видно каждую даже самую мелкую деталь: впалые щеки, прямой нос, острый подбородок, пухлые искусанные мной губы, темно-синие прядки в черных волосах. Такой хрупкий и красивый. Лучше убью, чем отдам кому-то.       Докурил, потушил сигарету в пепельнице и перевел взгляд на меня:       — И чего ты смотришь?       — Бесишь.       — Ты меня тоже.       — Очки ужасные.       — А ты всегда так с отцом разговариваешь? – неожиданно сменил тему разговора и улыбается.       — Как?       — «Блин, батя, какого хрена ты меня постоянно обламываешь?» или «Да ебись оно все конем три раза». Очень поэтично.       — Вообще нет. Но, как оказалось, он от этого дико бесится. Разговоры мои подслушиваешь?       — Да весь ресторан слышал, как ты ругаешься.       — Он меня бесит больше даже, чем ты.       — Вообще не понимаю, как такой чудесный человек, как я, может кого-то бесить.       — Ты боишься ответственности и обязательств, например.       — Не правда.       — Правда. Хочешь всем нравиться, но отталкиваешь тех, кто тебя любит.       — Ты меня не любишь.       — Люблю. Иначе бы не говорил этого.       — А как же Грейс?       — Ее я тоже люблю.       — Сразу двоих?       — Я тоже думал, что это невозможно. Но как еще объяснить острое нежелание потерять тебя?       — Чувством собственности и эгоизмом.       — Это очевидно с самого начала. Я тебя трахаю, а, значит, ты мой.       — Эй, полегче. Мы отлично ебемся, но я тебе не принадлежу, - перешел на некориотский. Видимо, ругаться предпочитает не на общедоступном для всех языке.       — Совершенно очевидно, что тут наши мнения расходятся. Но я не про это говорю. Ты путаешь любовь с чувством собственности.       — Потому что это одно и то же.       — Во-первых, ты не прав. Во-вторых, сам себе противоречишь.       — Знаю. Просто… Да что же все так сложно? – отвернулся и отошел дальше от меня. Подошел к нему сзади и обнял за плечи, поцеловал в висок. – Зачем все это? – Голос стал спокойнее.       — Что?       — Наверно, мы слишком много времени проводим вместе, ты просто привязался ко мне и путаешь это с любовью.       — Элиот, мне не пятнадцать лет. И мне вообще не нравится долгое время быть с кем-то. Но твое присутствие в моей жизни нереальный кайф доставляет. И я не только про секс говорю. Мне хорошо и спокойно, когда ты рядом. Потому что я очень сильно люблю тебя. Я признался в этом еще ночью, и что-то такой бурной негативной реакции не было.       — Ночью, когда трахал меня?       — Да. И утром тоже.       — Когда трахал меня.       — Да. Какая разница?       — Я думал, ты это в порыве страсти говоришь.       — Естественно. Иначе бы я в жизни тебе не признался. Ты же боишься похерить свою свободу.       — Я тебя боюсь.       — Ладно, иногда я слишком агрессивен в сексе. Больше так не буду. – Но это не точно.       — Я с самого начала знал, что ничего серьезного между нами быть не может. У тебя любимая женщина и сын, родители, которые выносят мозг женитьбой. Куда еще меня там? Неужели ты сам об этом никогда не задумывался? Я боюсь влюбиться в тебя, Шиан. Любовь приносит только боль и разочарование. Я не хочу тебя любить, потому что не умею, и мне нет места в твоей жизни.       Больно.       — Не знаю, что будет дальше, но не отпущу тебя.       — Эгоист.       — Совершенный.       — Домой меня отпустишь хотя бы на сегодня?       — Нет.       — Ши, я Нану две недели не видел.       — Можем привезти ее ко мне.       — Брата с сестрой тоже к тебе привезем?       — Про них ты ничего не говорил.       — Но по ним я тоже соскучился. Блин, и на репетициях не появлялся. Странно, что Фил ничего не сказал.       — Отпущу, если поцелуешь, - повернул его к себе, снял дурацкие очки, чтоб видеть глаза. Как-то грустно улыбается, поднялся на носочки и поцеловал, обхватив за шею и прижимаясь ко мне всем телом. Обнимаю его и углубляю поцелуй. Потом он отстраняется, но продолжает стоять, уткнувшись лицом мне в плечо. Не убираю рук с его талии. – Бросишь меня.       — До утра.       — На всю ночь меня одного оставить хочешь? – искренне недоумеваю я.       — Ничего страшного. Ты очень хорошо работаешь руками.       — Можно тебя прямо здесь выебать?       — Нет.       — Да я аккуратно.       — И почему я тебе не верю?       — Элиот, не бросай меня. Я стану нежнее, больше не буду признаваться тебе в любви, минет можешь вообще не делать никогда, только не бросай.       — Шиан, ты чего? Я вернусь утром.       — Ничего. У меня помутнение рассудка.       Токио, клуб "Демон", ночь       Асами       Уму не постижимо, но меня только чуть не послали ко всем чертям на входе в клуб. Зато Хидэ они прекрасно знают и пропустили только благодаря ему. Хотя вообще не понимаю, зачем он за мной поперся? Всего лишь поругалась с отцом, всего лишь нахамила Тори и его почтенной семье, всего лишь хочу свалить из дома навсегда.       Поднимаюсь в кабинет Ичиро, игнорируя нотации Хидэ. И вот на третьем этаже дорогу мне преграждает Горо:       — Господин Мори просил никого не впускать.       — Придется сделать исключение для госпожи Мори, - сообщаю я.       — Никаких исключений, - настаивает телохранитель.       В дверь кабинета с обратной стороны что-то очень сильно влетело, послышался грохот и рычание.       — Что там происходит? – любопытствую я, пытаясь пробраться ближе к массивной железной двери. Горо ко мне не прикасается, но упорно закрывает проход своей широкой грудью. – Давно здесь железная дверь стоит? Всегда деревянная была. У Ичиро полно охраны внутри и по периметру клуба. Зачем такие меры предосторожности? Или я чего-то не знаю?       — Рискну предположить, что тебе этого знать и не стоит, - недовольно бурчит Хидэ, стоя за моей спиной.       — Он там один или с кем-то? – продолжаю я допрос, игнорируя дракона. – А вдруг его там убивают?       — Скорее он кого-то убивает.       В подтверждение слов Хидэки или же моих опасений в дверь опять что-то влетело, изрядно покорежив ее. Горо нервно покосился назад и отошел подальше от кабинета, оказавшись на непозволительно близкой дистанции от меня. Там совершенно точно что-то интересное и опасное, раз даже телохранитель брата больше беспокоится о собственной шкуре, чем о нарушении табу.       — Давай ты просто позвонишь ему и скажешь, что пришла сестра, - решила пойти на компромисс я.       — Очевидно же, что он там сильно занят, - не унимается Хидэ. – Ему сейчас не до общения с тобой, глупая женщина.       — Ты заткнешься когда-нибудь? Раз уж плетешься за мной, так хоть помалкивай.       От очередного мощного удара дверь слетела с петель, пробила ограждение балкона третьего этажа и плашмя рухнула вниз. Железом вроде никого не прибило, но паника на первом этаже началась, однако наверх никто не поднимается. Ладно, постою здесь, двери больше нет, скоро итак станет понятно, что там за кипишь.       В считанные секунды из кабинета, словно от броска, вылетел полузверь, скользя когтями по полу. В искаженной оскалившейся морде с трудом удалось различить знакомые черты. Ну офигеть теперь! Ичи всегда был наглухо отшибленный, но я и предположить не могла, что настолько. Чудовище сверкнуло в нашу сторону желтыми глазами, после чего встало на две ноги и приняло человеческий облик.       — Какого черта ты здесь забыла, Асами? – прорычал брат.       — Тебе, наверно, не интересно, но с таким чудесным голоском ты сможешь охеренно гроулить в какой-нибудь рок-группе, - сообщаю я. – Кажется, это единственный плюс обращения, потому что с лицом у тебя нихеровые такие проблемы.       — Ты нормальная вообще? – ошарашенно смотрит.       — Вообще да. Хотя это с какой стороны посмотреть, конечно.       — Тебя ничего не напрягает? – обеспокоенно спрашивает меня Хидэ.       — Морда лица немного напрягает в обращенном виде. Эх, придется привыкать. Да и какая разница, как он выглядит? Главное, что человек хороший, верно?       Повисло молчание. Я что-то не так сказала? Почему все смотрят на меня, как на полоумную? Надо было в ужасе бежать? Но зачем? Он же брат мой, просто немножко дурачок.       — Успокоился, наконец? – Из кабинета Ичиро вышел центарион, который, помнится, довольно сильно напугал Шерон, оглядел всех присутствующих и улыбнулся моему приставучему другу: - Привет, дракон.       — При-вет, - Хидэ, кажется, потек от одной улыбки. А ведь еще месяц назад он Шерон любил, изменник. – Что здесь происходит?       — Ничего особенного. Мы просто расстаемся.       — Не расстаемся, - уже спокойно, но настойчиво произносит брат.       — Вот как с тобой разговаривать? Только не начинай снова все громить.       — Это ты там все разгромил.       — А чего ты озверел? Я просто пытался тебя успокоить.       — А чего ты хотел? Пропал на неделю, а потом заявляешься со словами, что нам нужно прекратить общение.       — Просто меня не покидает ощущение, будто я девушке своей изменяю.       — Да мы даже не трахались.       — Вот именно! А я все равно себя уродом каким-то считаю. Сначала не придавал этому значения, но Хидеки оказался прав.       — Так это ты его надоумил? – злобный взгляд в сторону дракона.       — Как я могу требовать от нее верности, если себе даю полную свободу в отношениях?       — А мне что теперь делать?       — Ты что ли совсем влюбился?       Хидэ мягко берет меня за запястье, предлагая идти вниз.       — Да подожди ты, здесь интересно, - отдергиваю руку.       — Нет, Велиар, я просто так по тебе с ума схожу, - раздраженно произносит брат. Эльф смотрит на него, склонив голову набок. Совершенно очевидно, что сарказма он не понял. – Да, я тебя люблю. И нет, я тебя не отпущу.       Какая драма! Тори вот ничего не делает, чтоб быть со мной. Мне даже кажется, он обрадовался, когда я психанула. И как мне любить этого бесчувственного крылатого?       — Тогда можешь застрелиться, - холодно предлагает эльф. Эй, ты же так нравился мне!       — Неплохой вариант, - тихо соглашается Хидэ.       — Ты ведь не серьезно сейчас? – уточняет Ичиро, офигевая.       — В земных книгах так обычно и делают, - сообщает Велиар, чуть призадумавшись. – Я предполагал, что подобное типично для людей.       — Забавно будет, если наследник клана якудза застрелится из-за несчастной любви, - довольно улыбается Хидэки.       — Ты в своем уме? – возмущаюсь я. – Он мой брат вообще-то.       — Он позволил себя обратить, разгромил клан Ли, порушил почти все дружеские отношения, которые старательно выстраивал ваш отец. Кто знает, что еще он может выкинуть?       — Отец не всегда бывает прав.       — Всегда. Ты просто злишься на него.       — А с чего бы мне не злиться? Пусть он Ичи женит. У него уже разбито сердце, ему пофиг с кем.       — Не пофиг мне! – огрызается брат.       — Тебя только что бросили. Смирись с этим.       — Не бросили!       — А где, собственно, эльф?       — Он улыбнулся мне, помахал ручкой и исчез, - отвечает Хидэ. – Магия у него такая странная, но очень полезная.       — Снова исчез?! – прорычал Ичиро и зло оскалился звериной пастью, оглядываясь по сторонам.       — Страшно, - признаюсь я. – И давно тебя обратили?       — Полгода, - отвечает он, справившись с эмоциями и снова приняв обычный вид.       — И за это время ты так и не научился контролировать свои животные порывы?       — Всему я научился. Ты чего пришла вообще?       — С отцом поругалась, хотела поговорить. Но теперь вижу, что твои проблемы явно посерьезнее моих будут. Еще и дверь менять. Жесть какая.       — Хидэки, когда ты успел ему мозги промыть?       Дракон неопределенно пожал плечами:       — Я не думал, что он все так серьезно воспримет. И вообще будет помнить наш разговор – совсем в говно был. Но я не специально. Если б я преследовал цель промыть мозги, как ты выражаешься, то уговорил бы его бросить тебя в мою пользу.       — Ами, ты сильно расстроишься, если я убью твоего друга?       — А силенок хватит? – с вызовом интересуется Хидэки. – Ты даже с хрупким эльфом справиться не смог.       — Вот не надо его сейчас провоцировать, - грозно предупреждаю я. – И ты, Ичиро, не смей мне Хидэ обижать.       — Да кому нужна твоя ручная ящерица? – насмешливо спрашивает брат.       — У меня хотя бы нет блох. – Молодец, Хидэ, не повелся. Но вот хамить в ответ было не обязательно.       — И обратиться ты тоже не способен. Занзас в двадцать лет уже над городом летал. Ты точно его сын?       — Так, все, пошли отсюда, - хватаю Хидэ за руку, пока он не шарахнул брата молнией, и веду вниз. – Ты был прав, не стоило сюда идти.       — Возвращаемся домой? – с надеждой спрашивает он.       — Конечно же нет, идем в «Ядовитый плющ».       — Вечно ты там тусоваться не сможешь.       — Ты знал, что мой брат оборотень?       — Да. Мы с ним как-то сильно поругались, и он обратился.       — Почему не сказал?       — Это все равно ничего не изменило бы. Хотел поберечь твои нервы. Забываю иногда, что ты на всю голову... нестандартная.       — Почему не вампир? Оборотнем быть совсем не прикольно.       — А что прикольного в вампирах?       — Не знаю. Но ребята из «Плюща» классные.