Цветочные юноши

В величественный ханок Чонгука приводят ранним утром, когда солнце едва показывается из-за горизонта, а ночной ветер все еще главенствует в ветвях лип и тополей. Несмотря на время на дорожке к дому уже толпятся сонные мальчишки с длинными метелками в руках и нелепо завязанными волосами. Свои собственные короткие и растрепанные волосы Чонгуку тут же хочется спрятать под старым затертым катом, брошенным ему в лицо напоследок злящимся аджосси. На него пялятся. Не скрываясь, не отводя взглядов, в интересе приоткрывая пухлые цыплячьи рты и подаваясь вперед подтянутыми телами. Среди парней Чонгук не видит никого, кто мог бы похвастаться янбановскими формами и объемами, но зато замечает самое хилое тельце. Оно смотрит на Чонгука запавшими глазами и неуверенно машет рукой. Чонгук не машет в ответ. Ему показывают спальное место на полу у окна, уборную, купальню и место общего сбора, служащее и столовой, и учебным залом. Самый младший, напоминающий Чонгуку аджосси, наставник неприязненно смотрит на его волосы и просит в его присутствии не снимать с головы кат, а потом отпускает восвояси. — Делай то, чем заняты все. Трудолюбие — ценное дерево. Чонгук кивает и спешно удаляется. Он забегает в комнату, где на лежанке бросил свой тощий мешок и черный кат, быстро натягивая последний, а потом возвращается туда, откуда пришел — на пыльную каменную дорожку. Чонгуку неловко от колких взглядов и тяжелого воздуха, с силой давящего на легкие, но он в себе это душит, медленно подходя ближе. Он знать не знает, где в этом месте добыть метлу, но понимает, что должен сделать, чтобы узнать. С опаской, неторопливо, Чонгук проходится глазами по мальчишкам, не скрывающим свой по-детски искренний интерес. Они замирают, забыв о работе, и смотрят, и смотрят, и смотрят, пока Чонгук ищет знакомого мальчика взглядом. И находит — немного обиженного и хмурого, но без сомнения идущего на контакт, когда Чонгук просит помочь. — Они стоят в пристройке, я провожу. Чонгук бы и рад отказаться, но парень его даже не слушает — ставит свой инструмент у дерева и легкой походкой спешит по рыхлой земле. Они скрываются из виду, когда мальчишка резко тормозит под сказочно пахнущей липой. — Я Ким Тэхен. Ладонь, что он протягивает — чуть теплая, бледная, несмотря на золотистый оттенок кожи. Чонгук ее жмет долго, просто потому что интересно, представляется тоже. — А что у тебя с волосами? Я не скажу никому, если не хочешь. Чонгук смотрит с подозрением и говорить не собирается. Сначала. — Ладно-ладно, — сдается он через несколько минут противного хныканья. — Я провинился, и аджосси отрезал в наказание. Тэхен ахает и притихает, пока Чонгук старается избавиться от ощущения грубой руки, оттягивающей волосы вверх. — Пришли, — объявляет мальчик, когда они останавливаются у шаткого деревянного сооружения. Чонгук, не задумываясь, заходит, бросая напоследок короткое «спасибо» — и это оказывается последнее, что он говорит Тэхену на долгое время вперед. Потому что в слова, которые повторяет бегающий за ним мальчик, Чонгуку не верится. Потому что «это не я рассказал им про волосы, правда, Чонгук~а, не я» звучит совсем неправдоподобно. Потому что, Чонгук уверен, так и есть.