Цветочные юноши

По маковому полю к кромке леса они выбираются всемером: Чонгука хены как-то незаметно и дружно себе навязали. Тэхен тогда только крякнул игриво, встряхивая гривой волос, и за руки потащил и Чонгука, и Чимина на кухню. Там они спешно метались, вздрагивая от страха из-за каждого звука, но быстро набивали сумки грушами и ттоками. На странном пикнике Чонгуку нравится, пусть со старшими он никогда не был близок. Его не стараются завлечь разговорами, но щедро откармливают им же ворованными пирожками и поят прохладным чаем. — Сейчас бы поспать, — сыто и лениво бурчит Юнги, а потом как-то естественно оказывается головой на чонгуковых ногах. Тому нетрудно, пусть и неловко — хен легкий и спокойный, не вертится ужом, как Тэхен, а по-настоящему засыпает. От их идилии все гиенами скалятся, но сами устраиваются на плечах и коленях друг друга, собираясь вздремнуть до конца часа или немного больше. Один лишь Тэхен странно улыбается и говорит, что пойдет погуляет по лесу. В руки хватает корзинку и что-то лепечет о ранней осени и фиолетовых ягодах. Чонгук буравит глазами его удаляющуюся спину и ковыряет пальцами землю. — Иди уже, — фыркает Юнги, скатываясь с чужих колен. — Так громко вздыхаешь — мешаешь людям спать. Чонгук бурчит что-то среднее между «спасибо» и «извините» и на всех парах несется по следам Тэхена к густому лесу. Темные краски лишенного света места ставят под сомнение наличие здесь ягод, и Чонгук начинает беспокоиться — зачем только хен сюда пошел? Он бродит так еще добрые минут десять, прежде чем слышит сдавленный возглас. Как чувствовал. — Тэхен! Чонгук бежит, не жалея сил и кожи, разрывающейся вслед за одеждой от неожиданно острых веток, не жалея легких. Ему все сильнее становится страшно, когда крики повторяются снова, а он все еще находится где-то вдали. — Хен! Кричит, срываясь на сиплые хрипы и надеясь на хоть какой-нибудь ответ — на хоть что-то, способное помочь ему быстрее найти. — Чонгук-и? — жалостливое и сопливое, долгожданное. — Пожалуйста, не подходи! Чонгук, вылетая на заливной луг, лишь мотает головой, продолжая приближаться к замершему старшему. — Почему ты кричал? Ты в порядке? — Это опасно, Чонгук, отойди! Но когда этот мальчишка вообще слушался старших? Он хватает с земли длинную палку и доходит до хена. — Так что случилось? — напряженно хмурится Чон, оглядывая парня, пока руки держат ветку, словно самое грозное оружие. Тэхен на его взгляд выглядит живым и здоровым, и Чонгука даже слегка отпускает, когда старший снова кричит, хлопая себя по шее. — Эти пчелы! — хнычет он. — Я всего лишь хотел немного меда. — Хен, — стонет Чон, замечая, наконец-то, измазанные в сладости губы и рукава чогори. Бесполезную палку Чонгук тут же выбрасывает, а Тэхена берет под локоть. — Пойдем. — Но как же, — дуется Ким, поворачивая голову к ульям, — мед? Чонгук сжимает губы в полосу и молчит, стараясь успокоить свой бешеный пульс. Свое неспокойное сердце. — Айщ, ну и ладно, — резко меняет свой настрой Тэхен. — Спасибо, Гук-и! — За что это? — смущается тот. Он ведь, и правда, так ничего и не сделал. На него кидают хитрый взгляд из-под ресниц и улыбаются. — За то, что был таким храбрым для меня, — ловит его ладонь Тэхен и сжимает, — волчонок.