Кошка Анны.

Теплый летний вечер, по дороге едет повозка. В ней сидят молодые парень и девушка и тихо разговаривают. По их довольным, улыбающимся, даже мечтательным лицам видно, что и поездка, и сам вечер, и общество друг друга им только в радость. - Все таки хорошо, Миша, что мы с тобой выбрались на ярмарку. Вон сколько подарков накупили… И для нашего дома много всего нужного… - Ну для нашего дома, Мария, это ты немного поторопилась. – парень улыбается девушке в ответ. – Дома то у нас пока нет. - Нет, но скоро будет. Ведь совсем чуть осталось. – упрямится девушка. – Вот будет у нас дом, и детки, и жить мы с тобой будем хорошо-хорошо… - Ох, и мечтательница ты у меня! – смеется парень. Повозка въезжает в тень леса. Здесь уже совсем сумрачно и даже немного страшновато. - Надо было все таки на постоялом дворе заночевать. – девушка с легким упреком жмется ближе к парню. - Да, ничего. Тут уже совсем немного до нашей деревни осталось, пару часов и доедем. – отвечает парень, подхлестывая лошадь. Тут раздается свист и на дорогу выпрыгивают двое бородатых мужиков с топорами. Они останавливают повозку. - А ну ка, голубки, давайте сюда ваши денежки! - Да нету у нас денег, все на ярмарке потратили. – одновременно парень тянет руку куда-то под сидение. - Эй, ты, руки подними, чтобы я их видел! – слышится новый голос и третий мужик, уже с ружьем, выходит на дорогу чуть поодаль. – Слазьте на землю! А, вы, двое, посмотрите, что там у них! Один из мужиков осматривает повозку. Второй плотоядно посматривает на девушку: - Слышь, Хромой, а может мы заодно и девицу оприходуем? Гляди, какая красавица! - Да, ты, что удумал, рожа разбойничья? – парень бросается на ближайшего разбойника и даже успевает ударить его, но тут гремит выстрел. Парень падает на землю, на спине быстро расползается красное пятно. - Миша! Мишенька! – девушка, забыв обо всем, бросается на колени возле парня. Разбойники, стоящие возле них, ошарашенно переводят взгляд на своего главаря. - Ну, что уставились? – прикрикнул на них тот, что с ружьем. – Забирайте повозку и валим отсюда! Кладбище. Совсем свежая могила и много людей возле нее. Одна молодая девушка стоит отдельно от всех. К ней никто не подходит. Она стоит у самой могилы. От остальной толпы отходит старуха и приближается к девушке. - Что ж ты, ведьма, сына моего не уберегла?- истерично закричала она на девушку. - Что, глаза тем иродам не отвела? А потом, вылечить его, силенок не хватило? Ты души видишь, так что ж ты его душу отпустила? Лучше бы ты на той дороге осталась! Вечно из-за тебя ему доставалось, а теперь и вовсе жизнь за тебя положил! Уходи! Ты не имеешь права здесь быть! Все из-за тебя! Девушка молча поворачивается и уходит. Сначала с кладбища, а потом по дороге все дальше из деревни. Та же девушка сидит за столом в избе и плачет. Рядом с ней сидит какая-то старушка и молча обнимает ее, утешая. - Баб Настя, ну почему так? – всхлипывая, спрашивает девушка. – Ведь я им ничего плохого не сделала! Наоборот, лечила всех, кто бы с чем ни пришел! А они… Никогда меня там не любили и не принимали… Один Мишка любил… Но теперь и его нет! А она… А мать его еще и меня обвиняет! А как? Как я могла его вылечить? Если у него легкое пробито было! И как я теперь без него?.. - Ох, Мария… Ну что я тебе сказать могу? Одиночество – наш крест. Ты же видишь, я и сама всю жизнь почитай тут живу, всех в деревне знаю, всех лечила, а своей для них все равно не стала. Так и живу сама на отшибе. А что ведьмой меня за глаза кличут, я уж и привыкла. Не гонят да продукты в оплату лечения приносят, и на том спасибо. - Что мне теперь делать, баба Настя? – чуть успокаиваясь, спрашивает девушка. – Обратно я точно не вернусь. Не могу и не хочу. Единственное, что меня там держало, это Мишка был. А так, давно, наверное, ушла бы. Хотя и не знаю куда… Теперь Мишка всегда со мной… - Вот, что я тебе скажу, деточка. – размеренно ответила старушка. – Пару дней у меня побудешь. За вещами твоими сама схожу, скажешь, что и где взять. А потом… Я тебя, Мария, научила всему, что сама знала, больше мне тебе дать нечего. И кроме врачевания есть ведь у тебя еще дар – видеть и говорить. Этот дар силу большую дает, но и опасность в себе большую таит. И с ним надо уметь обходиться. Теперь тебе его изучить надо, а тут я не помощник. - Так куда же мне, может знаешь? - На север тебе надо, в верховья Волги. Там живет женщина. Ее зовут Ольга. Она настоящая ведьма. От слова «ведает». Ты не бойся, сила у нее большая, но зла она еще никому не причинила. Местные ее уважают и побаиваются, потому не трогают. Врачует она отлично. Но главное, она, как и ты, может ИХ видеть. И говорить с ними. Попросись к ней в обучение, глядишь и согласится. В этот раз липкие объятия сна не отпускают долго, слишком долго для простого сна. Очень хочется открыть глаза, но на них будто свинцом накапали. Наконец, с трудом очнувшись, Анна села на кровати. В ногах уже привычно сидела Мара, внимательно следящая за каждым движением девушки. - Что все это значит, Мара? – обращаясь скорее к себе, чем к кошке, спрашивает Анна. – Каждый сон про эту Марию я будто сама проживаю. В этот раз я чувствовала все, что и та девушка. И ее боль, и ее отчаяние, безысходность… Может это потому, что ее история созвучна с моей? Жаль, что ты, Мара, не умеешь говорить. Так и посоветоваться не с кем. Этой Марии хоть было у кого совета спросить, а мне? Незаметно Анна погрузилась в тихий предутренний сон и проснувшись к завтраку чувствовала себя на удивление отдохнувшей. Но хорошее настроение быстро улетучилось за завтраком. Мария Тимофеевна при поддержке тети Липы опять завела разговор о званом ужине, который оказывается должен был состояться уже сегодня. - Аннушка, я тебя очень прошу, ну ради меня, поедем вместе с нами на ужин. – сладким голосом умащивала дочь Мария Тимофеевна. - Хозяева обещают устроить после ужина танцы. Хоть развлечешься немного. А то скоро совсем уже в монашку превратишься. Ну не гоже молодой барышне отказываться от развлечений. Еще все подумают, что все слухи о тебе и этом… полицейском – правда. – по-своему старалась уговорить Анну Олимпиада Тимофеевна. – И так о тебе сама знаешь что судачат… - Липа! – шикнула на сестру мать, видя, что Анна все больше и больше хмуриться. - Ну, что Липа! – продолжила возмущаться тетка. – Должен же кто-то девушке правду сказать! - Тетя Липа! – уже не скрывая своего раздражения воскликнула Анна. - Дочка, в самом деле, может поедешь с нами немного развеяться? – внезапно подал голос молчавший до этого Виктор Иванович. – Я слышал, к Васильковским приезжает сын из Петербурга, а с ним еще какой-то знакомый. Медиум… - Вот видишь, доченька, тебе точно не будет там скучно. – казалось Мария Тимофеевна готова на все, лишь бы затащить дочь на этот ужин. Но слова отца заставили Анну задуматься: «Неужели действительный медиум будет? Может он сможет мне как-то помочь? Например, подскажет, как заставить духов мне рассказать про Штольмана. Или хоть сны мои странные сможет мне объяснить…» - Ну, хорошо, мама, я поеду с вами на ужин. – обреченно вздохнула Анна. «Но только ради встречи с медиумом!» - добавила она про себя. На ужин Анна решила надеть платье, в котором почти год назад она была в гостях у Молостовых. С одной стороны платье ей шло, с другой же не было слишком броским и не выделяло ее среди других гостей. А выделяться девушке сегодня очень не хотелось. «Всего год прошел, - думала Анна, разглядывая себя в зеркале. – А кажется целая жизнь мимо пролетела. Сколько всего произошло…» Мария Тимофеевна, увидев дочь, от ее выбора наряда в восторг не пришла, но, поскольку менять что-либо было уже поздно, молча согласилась. Ужин с точки зрения приглашенных гостей удался на славу, но Анне он показался безумно скучным. Опять ей приходилось с пустой улыбкой отвечать на пустые же вопросы, светски раскланиваться с гостями и делать вид, что ей все ужасно нравится. В какой-то момент Анна поняла, что от неутихающего гомона у нее ужасно разболелась голова и ей практически нечем дышать от чада свечей. Извинившись, она тихонько выскользнула из комнаты и, накинув пальто, вышла на крыльцо подышать свежим, морозным воздухом. Каково же было ее удивление, когда внезапно ее уединение прервало требовательное «Мяу»! На верхней ступеньке крыльца в затененном уголке сидела кошка, незаметная после яркого света гостиной. - Мара? Что ты здесь делаешь? – не смогла сдержать изумленного возгласа девушка. Но кошка, казалось, ее не слышала. Убедившись, что ей удалось привлечь внимание девушки, Мара ловко спрыгнула со ступенек и довольно быстро побежала в сторону хозяйского сада. - Куда ты опять? – воскликнула Анна и поспешила за животным. – Ну, хотя бы помедленнее беги! Я же не кошка, чтобы так шустро передвигаться! Мара, будто услышав хозяйку, чуть замедлилась и, перестав скакать по сугробам, выбежала на утоптанную тропинку, приведшую их обоих к небольшой беседке в глубине сада. Не мудрствуя лукаво, кошка ловко запрыгнула прямо на столик, стоящий посередине беседки. - Мара, негодница ты такая, что ты опять задумала? Зачем ты меня сюда привела? – запыхавшаяся от быстрой ходьбы, Анна подошла к столику и протянула руку к кошке. - Добрый вечер. – послышался голос из глубины беседки. – Думаю, не слишком ошибусь, если скажу, что имею честь разговаривать с Анной Викторовной Мироновой? Девушка вздрогнула от неожиданности. Она слишком увлеклась погоней за кошкой, потому совершенно не заметила небольшой огонек, проявляющийся в дальнем конце беседки, и не поняла, что она здесь не одна. - Совсем не ошибаетесь. – растерянно проговорила Анна. – Добрый вечер. Извините, что нарушила Ваше уединение. Сейчас я заберу это несносное животное и мы уйдем. - Погодите. – голос материализовался в полного лысоватого мужчину средних лет, который, выйдя из тени, подошел к девушке и поцеловал ей руку. – Позвольте мне вначале представиться. Жан Матье к Вашим услугам. И по правде сказать, я сюда приехал только, чтобы познакомиться с Вами. Так что Вас сюда не иначе как путеводная звезда привела. - Ну, у этой путеводной звезды есть вполне конкретное имя и она довольно своенравная кошка, – усмехнулась Анна и уже серьезней продолжила, - Но Вы сказали, что приехали сюда, чтобы познакомиться со мной. Чем обязана такой чести? - Да вот, долетела Ваша слава до Петербурга. И мне захотелось с Вами пообщаться. Как медиуму с медиумом. – многозначительно проговорил месье Матье. - Так Вы приехавший в гости медиум? – оживилась Анна. – Мне ведь тоже очень хотелось с Вами поговорить! По правде сказать, я и на ужин приехала только ради этого. Ой, простите меня, пожалуйста. Я бываю весьма несдержанна иногда… Вы тут отдыхали. И внезапно врываюсь я… Да еще и заявляю, что хочу с Вам поговорить… - Ну, что Вы, милая барышня. – улыбнулся девушке ее собеседник. – Вы мне ничуть не помешали, разве что сигару пришлось затушить раньше времени. Но это уж точно не беда. Только вот на улице довольно холодно. Предлагаю не спеша возвращаться в дом, а по пути и поговорим. А то, боюсь, я Вас совсем заморожу. Здоровье же Вам в ближайшее время точно пригодится. С этими словами приезжий медиум предложил медиуму затонскому руку и неспешно повел ее по тропинке в направлении дома. - Так о чем Вы хотели со мной поговорить, Анна Викторовна? – через некоторое время спросил Жан Матье у слегка смутившейся девушки. - Месье Матье, - Анна все же решилась задать вопрос, ради которого приехала, - можно ли попросить духа о помощи, если он не хочет даже появляться передо мной? Хотя я точно чувствую его присутствие. - А о какой помощи Вы хотите попросить духа? Или все же Вы хотите заставить его Вам помочь? - А можно заставить? – тут же спросила Анна. - Все зависит от личной силы воли того духа, которого Вы вызываете. Теоритически заставить можно, но не все так просто. Видите ли, Анна Викторовна, духи могут влиять только на ту часть нашей жизни, которая касалась лично их при жизни. Или же каким-то образом затрагивает их самые сильные чувства. Ну, которые у них еще остались. Т.е. Вы можете заставить дух, скажем, показать, где он при жизни клад спрятал, или что стало с человеком, которого он при жизни любил больше всего. Хотя опять же такая память свойственна только самым исключительным духам, с которыми очень тяжело работать. Но даже этих духов не имеет смысла спрашивать о событиях и людях, которые при жизни были им чужды. Они может и могут что-то знать, но сообщить Вам об этом не смогут никак. Таков закон. - Т.е. как бы я не просила о помощи, все без толку? – упавшим голосом спросила собеседника Анна. - Не огорчайтесь заранее, милая девушка. – улыбнулся месье Матье. – Теоритически, если какой-то очень сильный дух, у которого есть возможность к материализации, захочет Вам помочь, то все возможно… - Что значит, возможность материализации? – удивленно спросила Анна. - Ну, это очень длинная история, - протянул Жан Матье, - а на улице холодно. Потому предлагаю зайти в дом и продолжить там. Анна и не заметила, что они оказывается уже подошли к дому. Месье Матье, как галантный кавалер, открыл перед ней дверь и помог снять пальто. Только тут девушка осознала, что действительно ощутимо озябла, но движимая любопытством повернулась к своему собеседнику, чтобы продолжить разговор. Но продолжить разговор им естественно не удалось. Мария Тимофеевна тут же подлетела к ним и начала хлопотать возле дочери, интересуясь ее самочувствием, а месье Матье увлекла в круг гостей хозяйка дома, тут же заведшая разговор о модных мистических течениях современности. До конца вечера у Анны не было никакой возможности поговорить с Жаном Матье и она с сожалением возвращалась с родителями домой, дав себе слово обязательно написать завтра записку столичному гостю и встретиться с ним для продолжения разговора.