бездна, в которую мы упадем

[AU, где Бонни — шпионка Ордена Феникса] Том знает, что эта ведьма, Беннет, фальшива насквозь. Он чувствует запах её страха, считывает его на дне её зрачков, буквально кожей ощущает двойственность ее натуры и то, как её ломает рядом с ним. Она ненавидит его, эта Беннет. Изображая покорность и восхищение, она порой так сильно сжимает зубы, что Тому кажется, будто он слышит их скрежет. Скрежет ее чертовых жемчужных зубок, которые могли бы так идеально впиваться ему в плечо в пароксизме страсти… Но она не спешит упасть к ногам своего Лорда. Она играет в недотрогу, маскируя отвращение строгими нравами и чопорностью, но в ней таятся бесы. Том чувствует их: внутри Бонни Беннет живет тьма, непроглядная и всеобъемлющая, страшная и сосущая, жаждущая хаоса и боли, но Бонни каким-то образом умеет ее укрощать. Она играет на стороне добра — так ей кажется. Том выбирает зло, потому что укрощать тьму он никогда не умел. Он умел наслаждаться ею, упиваясь пролитой кровью, чужими слезами и болью. Боль была тем, чего он жаждал больше всего на свете. Боль для всех вокруг, чтобы они узнали, поняли — каково это, жить с пожирающим тебя черным змеем в самом сердце… Том знал, кто она. Знал, что ее подослал Орден в надежде ослабить его, узнать его тайны и планы, ударить в спину в момент самой большой уязвимости. Идиоты из Ордена в самом деле думали, что кто-то сможет скрыть от него свои тайные помыслы. Но если в помыслах подлость, которая была самой сутью Тома, то как же ему не разглядеть этой похожести? Как же не очароваться ею?.. Да, это было сущим наваждением. Безумием, лихорадкой, мерзостью. Том с яростью и удивлением поймал себя на том, как манит его запах ведьмы. Как неистово жаждут его пальцы окунуться в темный шелк её волос. Как дьявольски зудит его кожа, предвкушая её прикосновения… Будь она как Беллатрикс — жалкая, умоляющая, на всё готовая, — Том давно бы приказал ведьме служить ему не только в битве, но и в постели. Но это Белла ползала у него в ногах и вымаливала ласку или оплеуху, ведьма Беннет же лишь отводила взор и склоняла голову, демонстрируя лживую покорность, а затем уходила стремительно и оставляла его с Беллой, такой опостылевшей и совсем безумной. — Ты избегаешь быть со мной наедине, — когда огонь его страсти превратился в ревущее пламя ада, Том отбросил прочь гордость. Он должен был получить свое любой ценой. Схватив Бонни за подбородок, он заставил её не отводить взор. — Мой Лорд, — сдержанно отозвалась ведьма, — Вы неверно истолковали моё поведение. Я не избегаю вас. Я лишь стремлюсь сохранить и свою, и вашу честь. — Я предпочитаю бесчестье, — хрипло отозвался Том. — Для нас обоих. Я желаю тебя. Я тебя жажду. Ты знаешь это, Бонни. Ты чувствуешь. Разве нет? — Мой Лорд, я не смею надеяться… — Ложь, — едва ли не прорычал Том, схватив ведьму за плечи и грубым рывком подтянув к себе. — Довольно лжи. Я ощущаю ее так же явно, как твою близость сейчас. Я знаю всё, о чем ты молчишь. И я не убил тебя до сих пор лишь потому… — Так убей! — яростно бросила ему в лицо ведьма, отбросив маску верной последовательницы. — Убей меня, чудовище, и дело с концом! Я никогда не стану твоей по доброй воле! — Чудовище… — прошипел Том ей в лицо с ненавистью и со всей той одержимостью, что она ему внушала. — Что ж, я таков, ты права. И твоя добрая воля мне не нужна. — Ты не посмеешь… — в глазах ведьмы наконец промелькнул проблеск того животного ужаса, парализующего и первородного, который Том так привык видеть в глазах своих жертв. Больше никакого презрения. Никакого отвращения. — Добро пожаловать в новый дивный мир, Бонни, — осклабился Том. Он грубо оттолкнул ведьму от себя и она неловко упала ему под ноги. В тот самый миг, когда Бонни Беннет подняла на него затравленный взор своих зеленых глаз, Том Реддл направил на нее свою волшебную палочку. — Империус, — словно змей, прошипел он, и на его губах расцвела жестокая улыбка.