cigarettes & loneliness

Я всё больше и больше подозревал, что где-то меня очень сильно обманули. Хотя не исключено, что и сам мог проебаться, ведь в Питере немного другие правила игры, и ты всегда рискуешь, впрочем, от места действия это не зависит. Слуховые галлюцинации были ожидаемы, но, когда постепенно начались визуалы, я задумался. Да и не только о галлюцинациях. Когда меня припёрло в трипе ни с того ни с сего пойти в чужую комнату и смотреть, как человек спит… Ну, знаете. Сначала я не понял, конечно, что меня заставило вообще подумать о спящем соседе. Да и должно ли было это меня напрягать? Просто чувак, просто лежит, просто спит, я просто пришёл, просто сел у кровати, облокотившись спиной о её стенку, просто слушал, какое его дыхание многогранное и интересное, просто наблюдал за тем, как он ворочается. «Спасибо, что не проснулся», — подумал я, вспоминая под утро прошедшую ночь, и устало выдохнул. Хотя, может быть, если бы Юлий Онешко тогда проснулся, в моей жизни что-то бы да поменялось. В лучшую сторону. Раньше.

***

Юлика очень радовал новый сосед по квартире. Хоть он и вёл себя порой специфически, Онешко списывал это на «барьер стеснения», который заставлял Данилу ёрничать и шутить странные шутки. Но, несмотря на его отчуждённо-колючее поведение с незнакомым ему парнем, можно было сказать, что Кашин был весьма культурным. В отличие от потенциальных соседей по общежитию, сожительства с которыми Юлику удалось избежать, Данила мыл исправно за собой посуду и не тырил стратегические запасы. Онешко это настолько импонировало, что он предложил Даниле подумать над тем, чтобы составить совместный бюджет и рассчитывать его на двоих. Кашин в свою очередь предложил разделить обязанности, и тут же забил чистоту в квартире и оплату счетов. С Юлика же было приготовление еды и походы в ближайшую Мегу. Такой расклад устраивал обоих на сто процентов. Почему? Юлик хоть и был рад тому, что Данила не свинорыл, но приметил, что кроме как заказывать еду и складывать её в непонятные блюда, он не умел ничего делать с едой в принципе. В понимании Онешко приготовить омлет или сварить пельмени — ерунда, которую может даже ребёнок сварганить, поэтому это он в счёт не брал. Плюсом ко всему шло то, что Юлик понимал, что можно приготовить любое блюдо из тех многочисленных, что Кашин заказывает каждый день. А это между прочим влетало парню в копеечку! В общем, первая неделя их общения прошла не зря, и, хотя бы, организационные моменты были более-менее решены для парней. Жить им стало раза в три проще и, на удивление, богаче. Кашин продолжал насиловать свой ноутбук Фрутилупсом пока писал музыку для какого-то паблика с минусами. Денежка капала приличная, и Онешко даже удивлялся тому, как Данилу хватает на это всё. — Только за сегодня? Охренеть, — восхитился, мысленно присвистнув Онешко, отпивая чай уже из своей любимой и родной белой чашки с красными расписными цветами на боку. Кашин молча пожал плечами, мол «обычное дело», достав из кармана пачку «Джарума» и вытащив одну сигарету с гвоздикой. — Решил всё-таки попробовать? — кивнул Онешко с любопытством на табачное изделие, зажатое между губ татарина. — Ага, — хмыкнул тот, щёлкая зажигалкой. — Люблю новое пробовать. И снова двусмысленные фразы, ну да ладно. Юлик уже даже привык, хоть и мучался от ощущения, что его заставляют разгадывать загадки. Кашин затянулся, вспоминая украдкой, как нашёл неплохую компанию. Он старательно убеждал себя, что упарываться одному это уже наркомания, а вот если коллективно — интересное времяпрепровождение. И в Питере это очень легко, правда ядовитая мысль не давала покоя Даниле: «Ну и чем это отличается от того, как ты бы торчал в Казани и дальше?». — Как ты… Находишь силы для музыки? — всё же решился спросить Онешко, разглядывая лакированную, но местами треснутую и разбухшую от пролитой когда-то на повреждённые участки воды поверхность кухонного стола. — Сам не знаю, это наплывами. У всех так, мне кажется, — ответил рыжий, проникая взглядом грязно-голубых глаз прямо в душу и спрашивая. — Проблемы с вдохновением? Онешко тоже был творческим человеком, и, безусловно, ему было интересно, как справиться со своей боязнью помарать белый листок. А для будущего журналиста это — недопустимый страх. Правда, всё не было так плохо: Кашин как-то случайно даже подслушал, как сосед делал какой-то философский подкаст, и этот небольшой отрывок был весьма хорош.

***

— Аве, с вами Юлик, и сегодня я хочу рассказать про одну очень странную вещь. Кашин резко застопорился возле приоткрытой двери и перевёл взгляд на еле-еле живущую щёлку, которая вот-вот исчезнет. Только благодаря ей Данила и услышал то, что услышал. — Каждое утро, когда я просыпаюсь, я, во-первых, смотрю на часы, а, во-вторых, я захожу в свою ленту ВК. И, наверное, в семи случаях из десяти, когда я просматриваю всю ленту, я натыкаюсь на пост, в котором говорится, что «любовь — это химия». Да ладно?! Химия?! Правда?! Данила усмехнулся про себя, ведь немного странно слушать рассуждения о любви, когда сам не шибко в неё веришь. Да и вообще, он не ожидал услышать какие-то личные или, всё-таки, публичные? мысли своего соседа так скоропостижно и совершенно случайно. — И тут возникает вопрос: что дальше? Окей, любовь — это химия… Вывод? Где вывод, сука? — было слышно как Онешко возмущен, поднимая этот вопрос. — Вывода нигде никогда не пишется, просто школьники видят это и репостят к себе на стену, чтобы почувствовать гордость. Но, вот что интересно, пацан, гордость — это тоже химия. Страх — это тоже химия. Чувство твоей важности, раздутое до невозможного, за счёт того, что ты репостишь себе на стену всякую хуйню, для того, чтобы все твои псевдоинтеллектуальные друзья это видели или чтобы это видели твои тупые друзья, которым ты хочешь показать, как правильно, — это тоже химия. Сука, вы же так любите Докинза, эволюцию. Почему вы гоните на любовь? Это такая же эмоция, как и удовольствие от прочтения тех же книг Докинза. Окей, мы поняли, тебе любовь не нужна, да и откуда тебе её взять-то? Данила пожал плечами в ответ на этот вопрос, и развёл руками, будто этот вопрос задавали ему. Но в глубине души что-то нехорошо и болезненно зашевелилось. И этот комочек внутри совсем не дружелюбно порыкивал внутри всё то время, что было после этих слов. Юлик же продолжал свою пылкую тираду, всё больше и больше ускоряя свою речь: — Обычно такие заявления, мол: «Мне любовь не нужна», говорят какие-то люди, очень сильно увлечённые своим делом. Но ты же не занимаешься ничем таким важным, что требовало бы полной самоотдачи, да и, скорее всего, ты вообще не занимаешься ничем. И тут важно напомнить, я говорю не про вас, не про вас вот, кто слушает этот подкаст, не про своих слушателей, а про тех школьников, которые репостят это себе на стену. Да, я понимаю, стена — это какое-то отражение твоего характера, твоих вкусов и интересов, чтобы человек, когда заходил на неё, видел, да, вот он любит это, это, это, у него такие-то, такие-то позиции. Но, сука, это настолько опошленная фраза «любовь — это химия», настолько она, — здесь он яростно выдохнул. — звучит… мерзко и максималистично. Такое может сказать только маленький ребёнок! Скорее всего, люди, репостящие это на стену, по-настоящему-то и не любили. Дальше Данила подслушивать не стал и очень тихо удалился на кухню поставить чайник. Конечно, это впечатлило его, именно поэтому он даже и не понял сразу, как близко к сердцу тогда был способен принять чужие слова, адресованные даже не ему. — Да, любовь — это химия, но любовь нужна. Любовь может быть двигателем, любовь может вдохновлять на такие поступки, на которые ты в обычном состоянии не был бы способен, — преследовали слух Данилы отголоски из той самой комнаты с пожелтевшими обоями и старыми плакатами.

***

— Можно и так сказать, — Онешко достал свою пачку Мальборо и добавил. — Бесит, когда хочется, но не можется. Это прям… У-ух… Видно, что эта тема уж очень парня волновала. Кашину оставалось лишь проникнуться сочувствием и развести руками. Не мог же он взять и предложить свой источник вдохновения на вкус. Такому хорошему парню в том мире дышащих стен и осыпающегося под ногами пола делать нечего.