cigarettes & loneliness

Ломает. Дико ломает. Пялюсь в белый потолок и судорожно дышу, пытаясь унять нездоровую тряску в руках, что приходит со странными паническими мыслями. А прошло спустя последнего раза только два дня. Пиздец, я так сильно хочу что-нибудь. Встал с кровати. Голову неприятно мутит, слегка пошатнувшись падаю обратно задницей на постель, продолжая чувствовать пробирающий озноб, сковывающий всё тело. — Юль, — слабо позвал я, зажмуриваясь от резкой боли в гортани. Онешко тут же прибежал, словно ждал за дверью. Кстати, этот говнюк конфисковал у меня телефон, видимо, в надежде, что тогда у меня не будет возможности найти барыгу. Все эти два дня спустя нашего разговора, что закончился вполне приятно, он наседкой кружил возле меня, понимая, на что подписался. — Что такое? — обеспокоенно присел рядом он и, заметив как я нервно дёргаю коленом, положил на него руку, осторожно спрашивая. — Плохо? — Пиздец как. — подтвердил я, лишь немного пошевелив губами. — Может, врача? — Сдурел? Чтобы меня в нарколыжку упекли? Юлик с бессилием выдохнул: — Ну, ты же не знаешь, правильно ли мы всё делаем. Может тебе стоило бы… — Слушай, давай ты умничать не будешь? — раздражённо повысил голос я и тут же положил руку на гортань, стараясь сгладить спазм. — Тихо, — сохранял спокойствие он, понимая, что я бы не мог быть спокойным, находясь в таком состоянии. — Я тогда сам съезжу и проконсультируюсь с наркологом без тебя. Голос его стал строгим и серьёзным, а взгляд говорил лишь о том, что он не может оставить всё так. Не может оставить меня нахуй в покое и забыть, кто я такой. — Нахуя тебе это только надо, мне не понятно. — Я читал, что сложно будет примерно неделю-полторы. Потом будет легче, правда. Тебе надо всего лишь потерпеть. — Ну, заебись, ты успокоил, — скривился я, стараясь вспомнить, были ли у меня какие-то запасы, которые Юлик мог не найти. — Ты справишься, — наклонился он ко мне и погладил по щеке, поджав губы. Наверняка, ему не легче, но я продолжаю выёбываться из-за того, как хуёво мне даётся ломка. — Я скоро приеду. Если что, — он кладёт рядом со мной мой телефон и целует в лоб. — Позвони. Только, прошу тебя, не барыге, а мне. — Очень глупое решение, нельзя мне так доверять, — усмехнулся болезненно я, повернувшись на бок и подрагивая. — Просто надеюсь, что тебе самому будет обидно похерить весь прогресс. Юлик уходит, закрыв за собой дверь.

***

Наверное, одно из преимуществ частных клиник — это отсутствие противного медикаментозного запаха. Хотя, на самом деле преимуществ было больше. Например, нет очередей, да и в принципе людей. Красные диванчики, обтянутые толстой кожей, никого на себе не приютили, когда Онешко был уже здесь. Белый коридор был пуст. Тишину нарушал только включенный сериал на «России-1» и звяканье за белыми дверьми кабинетов. За консультацию пришлось отдать тысячу, но это стоило того, чтобы время было сэкономлено. Парень поднял взгляд на табличку нужного ему кабинета. «Ермаков Д. Психиатр-нарколог», — говорили чёрные буквы на металлической поверхности. Нерешительно Юлик опустил ладонь на ручку двери и тут же услышал: — Входите. Онешко максимально спокойно зашёл, сдерживая нервную тряску. Всё-таки сидеть с Данилой и контролировать его весьма ресурсозатратно: он очень устал, очень переживает и хлебает кофе вёдрами у его двери. И сейчас не находит себе места, ведь оставил его с телефоном, который тот может использовать не по тому назначению, для которого он был ему отдан. — Здравствуйте, — мужчина в халате встал и вежливо пожал руку вошедшему Юлику. — Зовите меня Данил. — Здравствуйте, Данил, — парню эта просьба показалась немного нелепой, ведь это как-то неофициально и странно вообще врача с первых секунд называть по имени. — Юлий Онешко. — Садитесь, — карие глаза за стеклом квадратных очков указали взглядом на коричневое кресло-мешок. Парень послушно сел, осматриваясь. Первое, что он увидел, так это небольшой дубовый стол, у которого встал нарколог и пристально смотрел на него, терпеливо ожидая, о чём пойдёт разговор. — Дело в чём, собственно, — не знал как начать Юлик, разглядывая большой аквариум у стены, в котором плавали пёстрые бойкие рыбки. — Мой… друг, он наркозависимый. И я не знаю, правильно ли я делаю, что держу его в комнате пару дней без телефона. Я не врач, и… — Я Вас понял, — кивнул врач, протирая очки и проведя ими по пепельного цвета волосам, оставил их на голове. — Он отказывается от диспансеризации, и я подумал, что может Вы знаете, что делать. — Диспансеризация должна быть в любом случае. Ваш друг совершеннолетний? — Да, — потупил взгляд Онешко, уставившись в тёмно-зелёные обои на стене. — Без его согласия это невозможно, — выдохнул сочувствующе врач, присаживаясь в кресло-мешок напротив, клацнув чёрной ручкой, высвобождая стержень и начиная что-то писать на листе, прикреплённому к планшету. — Я смогу с ним увидеться? — Конечно, — кивнул Юлик. — Только вот боюсь, что он этому будет не очень рад. — Послушайте, Юлий, — он оторвался от планшета и посмотрел на гостя, который успел разглядеть пухловатую родинку у левого глаза психиатра. — Вы ведь понимаете, что в данном случае не стоит излишне потакать желаниям своего, кхм, подопечного? — Да, понимаю. — Это хорошо, потому что в противном случае Вы являетесь созависимым, жалея его и думая, что совершаете нечто геройское, оставаясь с ним наедине и нянчась с ним. А это тоже может стать проблемой, для Вас и для Вашего психического состояния. — Но… А как мне быть? — Вы можете быть со мной предельно откровенным. Если Вы беспокоитесь о том, что я что-то не так подумаю, то смею Вас заверить, что я абсолютно лоялен по отношению к своим пациентам и их близким. Меня совершенно не волнует, друзья вы, любовники или кто-либо ещё. Переживаете Вы по поводу него совсем не по-дружески. Онешко опешил, стыдливо опустив взгляд в пол. — Давайте так, — врач сложил руки в замок, отложив планшет на стол и глядя парню прямо в душу. — Я вместе с Вами приеду к Вашему парню, и мы максимально постараемся с Вами обоими поработать. Я готов ехать прямо сейчас, можете считать это бонусом за Ваше терпение и отвагу, тем более, что они Вам сейчас необходимы. Работать с наркозависимыми крайне тяжело. — Спасибо Вам, — только и смог ответить Юлик, встав с кресла и собираясь, пока доктор Ермаков подхватывает свою сумку и закидывает в неё всё необходимое. — Это моя работа, Юлий. Да и к тому же, что это за консультация, когда я не вижу по поводу кого консультирую? Согласно кивнув, парень вышел вслед за врачом. Где-то в квартире, где он оставил Данилу, закрыли входную дверь с обратной стороны и ушли, в надежде, что удастся забрать поскорее закладку, оставленную недалеко от дома Руслана Тушенцова. Уже позже они приедут и обнаружат, что будущего пациента Данила Ермакова в доме уже нет, как и телефона, который так опрометчиво оставил с ним Юлик. - Вы хотя бы приблизительно знаете, куда он мог уйти? - поинтересовался у парня врач, выходя с ним из квартиры и внимательно наблюдая, как у того трясутся руки, пока он старается справиться с ключами. - Есть одно место, - достал свой телефон парень, вызывая такси на адрес, который был в переписке, что Онешко прочитал в ту ночь, когда обнаружил Данилу в ужасном состоянии.