Я ждал тебя триста лет...

Том Риддл аппарировал прямо к коттеджу Поттеров в Годриковой впадине. Он не в первый раз посещал этот уютный дом, где всегда царили тепло, любовь и передающаяся всем гостям радость. Но сегодня, даже еще не приблизившись к двери, Том ощутил напряжение, словно с хозяевами случилось или должно было вскоре случиться большое несчастье. Риддл с минуту помедлил, а затем постучал. Ему открыла заплаканная Лили. Тому еще никогда не доводилось видеть эту привлекательную молодую женщину такой удрученной, поэтому он прямо с порога спросил: – У вас что-то произошло? – Да, – Лили мимолетным движением смахнула набежавшие на глаза слезы, – нам нанес визит профессор Снейп. Он рассказал нечто... весьма странное, и Джеймс... рассердился, – сбивчиво произнесла она. – Теперь он готовится перевести Гарри в Дурмстранг, а тот постоянно плачет и умоляет не забирать его из Хогвартса... Я пыталась убедить Джеймса не поступать опрометчиво. Проверить сведения, которые сообщил нам профессор Снейп... Но он ничего и слушать не хочет! Простите, Том, я не объяснила вам, в чем суть проблемы... Я сама не своя со вчерашнего вечера... – Не стоит извиняться, дорогая! Я в курсе того, что случилось. Если честно, я и пришел с дипломатической миссией постараться уговорить вашего супруга одуматься и не пороть горячку. – Джеймс ждет вас у себя в кабинете, – Лили сделала приглашающий жест рукой. – Он несколько минут назад закончил переговоры через камин с директором Дурмстранга мистером Каркаровым и собирается завтра утром отправиться туда вдвоем с Гарри. – Будем надеяться, что вместо Дурмстранга ваш сын завтра, как обычно, поедет в Хогвартс, – Том ободряюще кивнул миссис Поттер и последовал за ней на второй этаж. При его появлении Джеймс вскочил с кресла. Долгая служба в Аврорате приучила его соблюдать субординацию даже в собственном доме. – Господин Министр, чем обязаны? – Я пришел поговорить с вами о вашем сыне. – Вот оно что... – лицо Джеймса окаменело. – Я полагал, Снейпу хватит ума не обращаться к вам за помощью... – Во-первых, все-таки «профессору Снейпу», – вкрадчиво сказал Риддл, – а во-вторых, считаю, вам необходимо меня выслушать и лишь потом решать судьбу Гарри. Как вы знаете, много лет назад профессор Снейп усыновил меня и ввел в род Принцев. Я прекрасно осведомлен обо всех фамильных тайнах, в том числе и о том, что Принцы связывают свою жизнь исключительно с Избранными, разумеется, с их полного на то согласия и после наступления совершеннолетия. И даже испытал на себе отголоски этой древней Магии. Профессор Снейп никогда на моей памяти не нарушал законов, принятых в волшебном обществе. И уж, конечно, не собирается делать этого теперь. Я абсолютно не понимаю причин вашего гнева и тем более столь поспешного перевода Гарри в другую школу, да еще такую отдаленную. Поттер-старший ничего не ответил. Он молча прошелся по кабинету, открыл дверцу резного шкафчика, достал оттуда бутылку огневиски и два бокала. Разлив янтарную жидкость по стаканам, он протянул один из них Министру, отпил солидный глоток из второго и лишь затем заговорил. – Я прочел документ, о котором вы упоминали, Том. В нем нет ни слова, что Избранным мистера Снейпа является мой сын. Мне не было предоставлено ни единого доказательства этого. Профессор предложил нам с женой просто поверить ему и совершить обряд односторонней магической помолвки, якобы для того, чтобы помочь Гарри справляться с последствиями совершенно недопустимой связи между учителем и учеником. – Но вы же сами понимаете, что на данный момент эта связь существует исключительно на уровне магических потоков, образовавшихся в тот миг, когда они впервые друг друга увидели. До совершеннолетия Гарри она такой и останется. Помолвка ни к чему не обяжет мальчика, пока ему не исполнится восемнадцать, тогда как профессор Снейп лишит себя на ближайшие семь лет вообще какой-либо личной жизни. В то же время пытаться насильно разлучить тех, кого уже соединила Магия... Простите меня, Джеймс, это не только недальновидно, но и опасно. – Это вы простите меня, Том. Я прагматик и не верю в каракули, начертанные на куске пергамента. Да и где доказательства в подлинности этого документа? Я знаю одного мошенника – Наземникуса Флетчера. Он частый гость в Аврорате. Этот пройдоха за пару галлеонов с удовольствием нарисует вам точно такой же манускрипт. Я глубоко уважаю вас, но даже если вы прикажете мне принять заявления Снейпа за чистую монету и заключить эту помолвку, я не сделаю этого! – Но почему? – не выдержал Риддл. – Неужели лишь из-за антипатии, которую вы питаете к профессору Снейпу? – И поэтому тоже. Но это не основная причина. Гарри уже обещан Драко Малфою. Мы не совершали никаких обрядов, но я дал Люциусу свое слово и не намерен нарушать его. – Но послушайте, Джеймс... Будьте вы благоразумны! Мистер Малфой и сам происходит из чрезвычайно древнего рода. Кому, как не ему, чтить семейные традиции? Если вы объясните Люциусу, что речь идет о связи, образованной самой Магией, он, без всякого сомнения, откажется от своих притязаний на вашего сына. – Гарри. Не станет. Супругом. Снейпа, – медленно процедил Поттер. – Никогда. Я этого не допущу. Насколько я в курсе, являясь законным опекуном Гарри, только я вправе решать подобные вопросы до его полного совершеннолетия. – Да, это правда, – сник Риддл. Он боялся представить, как сообщит отцу ужасную новость о том, что его миссия позорно провалилась. – Давайте же не будем больше об этом говорить, – миролюбиво закончил беседу Джеймс. – Гарри завтра же отправится в Дурмстранг. А после восемнадцати лет вступит в магический брак с Драко Малфоем. Я бы посоветовал мистеру Снейпу поискать своего Истинного Избранного в другом месте. *** Если Джеймс рассчитывал, что после ухода Министра магии его оставят в покое, он глубоко заблуждался. На сей раз за практически невыполнимое дело по убеждению упрямца-Поттера взялась его собственная супруга в его собственной спальне. Похоже, сегодня можно было забыть и про нежный секс перед сном, и про сам сон. – Почему ты отправляешь Гарри именно в Дурмстранг? Это же Мордред знает где! – расстроенная Лили сидела на разобранной постели и расчесывала свои роскошные волосы. При иных обстоятельствах Джеймс непременно помог бы ей, чтобы через пару минут, отложив гребень в сторону, начать целовать шею и плечи жены, но нынче Лили явно пребывала не в том настроении. – По мне, хоть на край света, лишь бы подальше от Снейпа, – раздраженно буркнул Поттер-старший. – Джеймс, я тебя не узнаю. Из-за каких-то снятых в детстве баллов и нескольких отработок ты собираешься выслать Гарри из Англии?! – Да при чем здесь баллы?! – окончательно вышел из себя Поттер. – Ты словно не присутствовала за столом во время моего разговора со Снейпом! Ты хоть поняла, что задумала эта трехсотлетняя летучая мышь? Он намеревался вынудить нас заключить помолвку, а затем и брак с нашим сыном. Ты хочешь для Гарри супруга-вампира? Желаешь, чтобы наш род прервался? Ведь у них никогда не будет своих детей! Им и Зелье мужской беременности не поможет, так как зачать ребенка от вампира невозможно. Кроме того, даже если забыть, что я не терплю Снейпа – а я действительно не выношу его! – у нас уже имеется предварительная договоренность с Люциусом. Мальчишки души друг в друге не чают. Раз уж такой тихоня, как Драко, согласился принять участие в безобразиях, которые учинил наш сын в Хогвартсе, можешь не сомневаться – лучшего партнера для Гарри на всем свете не сыщешь! И, пожалуйста, не напоминай мне, что у Малфоев исстари рождается только один ребенок. Во-первых, это не так. У кого-то из дальних предков Люца было аж трое ребятишек, а во-вторых, ни у меня, ни у Малфоя нет предрассудков на этот счет: в крайнем случае наши мальчики смогут зачать детей по очереди. На это у них и предусмотрены равноправные партнерские отношения. – Ты рассуждаешь как Малфой, – расстроенно отозвалась Лили. У нее ужасно болела голова и хотелось лишь одного: чтобы этот кошмар поскорее закончился. – Род. Потомство... Словно Гарри – племенной жеребец, а не наш любимый малыш, которому мы желаем счастья. И я, и ты, между прочим, хотя почему-то ты со вчерашнего вечера только и делаешь, что пытаешься доказать мне обратное. Лично я верю в магическую связь, о которой говорил профессор Снейп. Ты хочешь пойти против воли самой Магии?! Я думала, хоть Министр тебя немного вразумит... – она прибегла к своему наиболее безотказному оружию и заплакала. Однако хотя слезы жены и смягчили гнев Джеймса, должного результата они все же не принесли. – Тебе нельзя так волноваться, дорогая, – сказал он, легонько погладив Лили по руке, – уже поздно. Я заказал нам с Гарри портключ на завтрашнее утро, так что ложись отдыхай. – Знаете что, аврор Поттер... – Лили поднялась с постели и негодующе посмотрела на мужа. – Пожалуй, сегодня вам придется обойтись без моего общества! *** В ту бесконечно долгую ночь Лили Поттер никак не могла уснуть. Впервые за тринадцать лет замужества она настолько серьезно поругалась с Джеймсом, что постелила себе в гостевой комнате. Впрочем, не успела она опустить голову на подушку, как из спальни Гарри донесся негромкий всхлип. Лили надела домашние туфли, вышла в коридор и толкнула дверь. Разумеется, заперто. Вчерашний вечер напрочь разрушил атмосферу доверия, всегда царившую в их семье. Джеймс – любящий муж и отец – в один миг превратился в аврора Поттера, а маленький Гарри – в заключенного, которого необходимо закрыть на замок, чтобы не устроил побег. Джеймс винил в этом, естественно, Снейпа. А Лили... Каким-то внутренним чутьем, свойственным, наверное, всем матерям, она чувствовала: Снейп не лгал. Его обычно такой холодный взгляд теплел, когда он говорил о Гарри. Лили понимала: ее мужем движет глупая детская неприязнь, и в угоду ей он готов был, сам того не ведая, сломать Гарри жизнь. Если бы сейчас она не носила под сердцем ребенка, то, вполне вероятно, сумела бы найти решение проблемы, пусть даже ради этого ей пришлось бы на какое-то время уйти от мужа и забрать Гарри с собой. Но после рождения первенца она так долго вновь не могла забеременеть... Простая Алохомора не помогла, и Лили потребовалось как следует повозиться, чтобы открыть эту мордредову дверь. Узнай Джеймс, что жена применяет энергоемкое колдовство, он бы ужасно рассердился, ведь колдомедики предупреждали Лили: если она хочет сохранить плод – постараться колдовать как можно реже. Впрочем, в данный момент ее занимал не тот малыш, который рос не по дням, а по часам в животе, а тот, что тихо всхлипывал, свернувшись калачиком на кровати под алым балдахином. Лили осторожно прилегла рядом с сыном и прижала его к себе. – Мамочка, ты же не позволишь ему отослать меня? – донесся до нее глухой от слез голос Гарри. – Давай сделаем так: ты поедешь в Дурмстранг и попробуешь освоиться там, а если у тебя не получится, сразу пришлешь мне сову. Я завтра же поговорю с Сириусом. Уж коли кто-то и сможет повлиять на твоего отца, так это он. Хорошо, милый? – Я не хочу никуда ехать... – худенькие плечи Гарри вздрагивали от плача. – Не хочу... – Тш-ш-ш... – Лили поцеловала сына в затылок. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Безвыходных ситуаций не бывает, Гарри. К сожалению, наутро оказалось, что у Гарри действительно нет никакого выбора, кроме как отправиться с отцом в далекий Дурмстранг. Поттер-младший вел себя на удивление мужественно. Он изо всех сил кусал губы, чтобы не расплакаться, когда прощался с матерью. Глядя на его опухшее от слез лицо и покрасневшие глаза, сердце Лили сжималось от жалости и дурных предчувствий. Она сама застегнула на мальчике теплую зимнюю мантию: у Гарри так дрожали руки, что он бы не справился с многочисленными крючками. – Может, все-таки передумаешь? – с мольбой спросила она мужа. – Нет. Так надо. Я делаю это для нашего сына, – отрезал Джеймс. – Гарри, возьмись за эту цепочку, закрой глаза и ничего не бойся. Раз... Два... Три... Через мгновение Лили потерянно стояла одна в полутемной прихожей. *** Риддл не преуспел в своих попытках уговорить Джеймса не отсылать сына в Дурмстранг. На следующий же вечер Северус выслушал его подробный отчет, перемежавшийся столь несвойственными Тому ругательствами. – Я битый час пытался убедить этого упрямого кентавра одуматься, но он не пожелал внять голосу разума, – сокрушался Риддл. – Вот уж никогда не предполагал, что человек, которому доверено охранять покой граждан магической Британии, такой несносный упертый баран. Мне кажется, пригрози я ему увольнением с должности, он бы и ухом не повел! – Ты бы ни за что так не поступил, – безжизненно произнес Снейп. – Ты же не путаешь личное и общественное. Поттер великолепно справляется с занимаемой должностью. Преступники боятся его как огня... Кроме того, он в своем праве... Я не в состоянии ничего предпринять. Пока Гарри не исполнилось восемнадцать, Джеймс является его законным опекуном. – Но ведь так он действительно заключит помолвку с Малфоем! – возмутился Том. – Обычную – вполне возможно, но не магическую, – грустно улыбнулся Северус. – Магия не позволит Гарри вступить в иные брачные узы. И это, признаться, мое единственное утешение. Я и так чувствую себя круглым дураком. Не следовало именно сейчас сообщать Поттеру о том, что Гарри – мой Истинный Избранный. Он оказался совершенно не готов услышать такую шокирующую правду. – И что же ты теперь намерен делать? – Ждать, Том. Просто ждать. Как только Гарри будет грозить опасность, Джеймс придет и попросит моей помощи. – А если этого не произойдет? – Это непременно случится. Поттер, каким бы упрямым ослом он ни был, любит своего сына. *** Гарри вполне предсказуемо не прибыл в Хогвартс после рождественских каникул. На следующее утро за завтраком Дамблдор, который тоже лишь вчера вернулся в школу и казался чем-то безмерно опечаленным, попросил Снейпа уделить ему вечером несколько минут. Северус понимал, что речь, без всякого сомнения, пойдет о Поттере и причине его внезапного исчезновения, и он не ошибся. Когда он вошел в покои директора, тот как раз пристально изучал присланное Джеймсом уведомление о переводе сына в Дурмстранг. – Добрый вечер, Северус, – поздоровался с ним Альбус, откладывая документ в сторону. – Чаю? – осведомился он как радушный хозяин. – Нет, благодарю вас, – вежливо отказался Снейп. – Да, да... – вздохнул Дамблдор. – Вы выглядите так... по-человечески, что я все время забываю о ваших иных вкусовых пристрастиях. А я вот выпью... – он призвал чайник и чашку и плеснул себе ароматного напитка. Северус обратил внимание, что вазочка с засахаренными лимонными дольками – любимым лакомством Альбуса – так и осталась стоять на маленьком столике. Директору явно сейчас было не до сладостей. – В Нурменгарде (1) царил ужасающий холод, – сказал он, словно разговаривая сам с собой. – Я до сих пор чувствую его... Не представляю, как он выдержал все это столько лет... Бедняга Геллерт! Простите меня, Северус. Я вызвал вас вовсе не для того, чтобы расстраивать собственными переживаниями. Просто присутствовать при кончине когда-то очень дорогого тебе человека – неимоверно тяжело. Северус не произнес ни слова, и, надо полагать, директор принял его молчание за готовность выслушать его. – Я не думал, что увижусь с ним снова, – продолжил Альбус. – Геллерт обладал гордым и независимым характером, и, разумеется, поражение, которое он потерпел от меня, уязвило его самолюбие, но, вероятно, все мы перед смертью становимся сентиментальными. Ему дали возможность попрощаться с одним-единственным человеком, и он попросил охранников связаться со мной. Насколько я знаю, Батильда полностью прервала с ним общение... Как странно... Не так давно лишь при упоминании имени Геллерта Гриндевальда волшебники Европы дрожали от страха, а два дня назад на моих руках испустил свой последний вздох древний старик, дряхлый и немощный. Как он радовался моему приходу! Как был счастлив, что я не отвернулся от него... Мерлин, как же я его... – Дамблдор не договорил. В гробовой тишине он отпил из чашки, и Северус заметил, что его руки слегка подрагивают. – Еще раз прошу меня извинить... – директор снова глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой, – вам это все абсолютно не интересно... – Отчего же, – наконец подал голос Северус, – я прекрасно помню это эпохальное сражение. О нем писали в «Ежедневном пророке», так же как и о том, что вас и Геллерта Гриндевальда связывали отношения, куда более близкие, чем просто юношеская привязанность. – В «Пророке» часто печатают всякий вздор, но в данном случае это чистая правда, – печально улыбнулся Альбус. – К сожалению, наши с ним отношения окончились трагедией... Мне до сих пор тяжело и больно говорить об этом. В любом случае... Геллерт умер вчера ночью, и все, что между нами было, останется теперь лишь в моей памяти. Благодарю вас, Северус, за то, что выслушали меня. Иногда даже самым сильным из нас необходимо выговориться... – Я был рад оказаться вам полезным, но, полагаю, вы позвали меня не для этого. – Совершенно справедливо, – Дамблдор поправил свои очки-половинки и вновь придвинул поближе письмо от Джеймса Поттера. – Как вам, разумеется, известно, студент с вашего факультета не прибыл в школу после рождественских каникул. Его отец уведомил меня, что перевел Гарри в Дурмстранг. Вы знаете причину, по которой он это сделал? – Да, – коротко кивнул Северус, – и уверен, мальчик скоро вернется обратно в Хогвартс. – И почему вы так считаете? – Дамблдор пытливо взглянул в лицо Снейпа, точно стараясь проникнуть ему в душу. – Раз уж сегодня вечер откровений... – Снейп задумался. Пожалуй, глупо и дальше было скрывать от директора факт, что Гарри являлся его Истинным Избранным. – Мне хотелось бы ознакомить вас с одним документом, касающимся фамильного наследия Принцев. Только попробуйте посмотреть на эту ситуацию непредвзято, Альбус... – Северус положил перед Дамблдором найденный в библиотеке Принц-мэнора манускрипт и откинулся на спинку кресла. Он вдруг почувствовал себя почти по-человечески усталым и измученным. Если еще и Альбус обвинит его Мордред знает в каких грехах... Впрочем, мудрому директору не были присущи ни порывистость, ни упрямство, ни предубеждение против Снейпа, свойственные Джеймсу Поттеру. – Если я правильно понимаю, вы полагаете, что Гарри – ваш Истинный Избранный? – не то спросил, не то констатировал Альбус, досконально изучив старинный пергамент. – Я не сомневаюсь в этом, – тихо сказал Снейп. – Не буду спрашивать вас, на чем основана эта уверенность, но, судя по поспешности, с которой Джеймс забрал сына из школы, он тоже в курсе происходящего. Северус молча кивнул. – А Гарри догадывается о том, с кем его связала сама Магия? – Разумеется, нет, – твердо произнес Снейп. – Я считаю, мальчику вообще пока ничего не стоит говорить. Он еще слишком мал... Я и так совершил неимоверную глупость, открывшись его родителям раньше срока. Признаться, я надеялся, что односторонняя помолвка поможет Гарри несколько уравновесить давление магии, иначе его попытки привлечь мое внимание могут однажды плохо закончиться. – Но Поттеры отнеслись к вашему предложению резко отрицательно, – сделал единственно правильный вывод директор. – Как мне показалось во время нашей последней встречи, миссис Поттер поверила как в истинность моих слов, так и в то, что я не причиню никакого вреда ее сыну. В отличие от Джеймса. – Да, он всегда, мягко выражаясь, вас недолюбливал, – улыбнулся Дамблдор. – Насколько я разбираюсь в данном вопросе, разорвать подобную связь практически невозможно, так что через каких-нибудь семь лет бедняга Джеймс все равно непременно заполучит вас в качестве зятя. – А уж как я рад этому обстоятельству, – скривился, словно от зубной боли, Снейп. – Как бы там ни было, я абсолютно уверен, что, невзирая на желание Поттера-старшего, надолго в Дурмстранге Гарри не задержится. __________________________________ 1. Нурменгард (англ. Nurmengard) – тюрьма, созданная Геллертом Гриндевальдом. Она была построена с целью заключения в ней идейных врагов Гриндевальда. На вратах Нурменгарда выбита надпись: «Ради общего блага» и рисунок, символизирующий Дары Смерти. Потерпев поражение в дуэли с Дамблдором, Гриндевальд был заточен в тюрьме, созданной для своих же врагов. http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/Нурменгард