Буканьеры дорог

For criminal acts and violence on the stage, For being a brat refusing to act your age, For all the decent citizens you’ve enraged You can go to Hell! Alice Cooper — Go to Hell

Джим вошёл в бар вслед за Джессикой и на минуту остановился, привыкая к прохладному полумраку. Возле стойки стояли ещё не распакованные ящики со спиртным, и по этикеткам было видно, что выбирали их со вкусом, знанием дела и уважением к тем, кто приходит в этот бар «раздавить по стаканчику» или «наклюкаться в зюзю». Юноша потянулся к мерцающим бутылкам, но дорогу ему перегородила швабра. — Ещё чего! — Джессика почти впихнула швабру в руки Джиму и кивнула в сторону ведра с водой. Джим состроил недовольную физиономию, но скоро успокоился и закатал рукава футболки на своих ещё по-мальчишески худых плечах: по сравнению с тем, в каком состоянии постояльцы иногда оставляли номера мотеля, бар оказался для Джима чистеньким местечко. Уборка в комнатах входила в его обязанности, поэтому учиться управляться с тряпкой — в отличие от кольта — юноше не пришлось. Тем временем два мотоцикла и фургон остановились у заправки на юге Флоренса. Грей и Пёс заправляли технику, в то время как Сильвер занял телефонный автомат позади заправки: нужно было предупредить Фергюса и Клетуса. Решив, что это самый подходящий момент, Пёс подошёл к ирландцу и, не сказав ни слова, толкнул его в плечо. — Что ты, чёрт побери, делаешь? — возмутился Грей. — Я из-за тебя чуть бензин не пролил! — Не веди себя так, будто я не понимаю, что происходит, Листик! Грей повёл бровью. За всю его бурную жизнь на двух континентах его как только не называли — пару раз даже противным ему до глубины души «бриташкой». Но «Листиком»? Грей не нашёлся, что ответить, чем и воспользовался Пёс, продолжив наступать. — Меня не проведёшь! Я не такой узколобый, как вы все думаете, — говорил он, уперевшись в фургон рукой рядом с плечом Грея так, что тот оказался зажат между фургоном и Псом. — Я вижу, как ты стелешься перед Сильвером. О да, словно его покорная сучка! Но тебе никогда — слышишь? — никогда не заслужить того доверия, которое успел заслужить я ещё до того, как ты, как последняя крыса, спрыгнул с корабля из своего Дудилидула, или как там его! Грей всё ещё смотрел на Пса, как на помешанного. Лучше бы ему и в самом деле оказаться помешанным, ведь тогда ирландец не стал бы обижаться на его слова, но сейчас, задетый за живое и желающий поязвительнее задеть в ответ, Четырёхлистник сам не заметил, как выпалил: — Ты хоть понимаешь, как по-гейски это всё звучит? Была у ирландца черта, которую некоторые называли его достоинством, но большинство считало страшным недостатком: когда эмоции захватывали его, он переставал думать, что он говорит, и начинал говорить ровно то, что он думал. В ту же секунду глаза Пса вспыхнули от ярости. Оружейник схватил ирландца за лацканы жилета. Грей уже видел, как Пёс размажет его о борт фургона одним мощным ударом, но его спасло возвращение Сильвера. Прежде чем ослабить хватку, оружейник притянул Грея к себе и прошептал ему на ухо: — Я насквозь вижу твою игру, только вице-президентом всё равно стану я. Уж будь в этом уверен, ты, чертов… С этими словами Пёс отпустил ирландца и сделал вид, что ухаживает за фургоном. Вернувшийся Сильвер обратился к ним: — Так, Фергюс нас ждёт. Я сказал ему, что мы будем через пять-десять минут. Клетуса я тоже предупредил. Надо будет ему отзвониться после шотландца, — сказав это, он похлопал Грея по плечу. — Ладно, ребята! Если у вас всё готово, то давайте — по коням! Пёс и Грей кивнули Сильверу. Уже через минуту они направлялись к складу мистера Фергюса. Понять, что Фергюс — шотландец, можно было лишь тогда, когда он открывал рот. За внешностью типичного американского бизнесмена скрывалась многовековая история клана — чуть младше декларации независимости Америки — и тот тяжёлый, как будто слегка вязнущий в языке шотландский акцент. Некоторые клиенты путали этот акцент с британским и наивно звали Фергюса англичанином. Фергюс не обижался, но груз к клиенту приходил с транспортной наценкой или частично повреждённым. Почему? Потому что Фергюс мог позволить себе кару за такое невежество. Но Сильвер прекрасно знал, как вести себя с шотландцем — можно сказать, он усвоил основы бизнес-этикета. — Фергюс! — едва перейдя порог офиса, произнёс президент мотоклуба. — Как ты, мой старый кельтский приятель? — А, мистер Сильвер! — акцент властителя складов превращал деловую встречу во встречу двух собутыльников. — Рад видеть вас и ваших компаньонов! Слышал про мистера Пью. Печально. Очень печально, но не будем об этом. — Да, мне бы хотелось перейти ближе к делу. Нам нужно… — Понимаю, — перебил его Фергюс. — Ты знаешь меня и мой ассортимент. Кстати, есть эксклюзивная новинка. Доставлено из Афганистана, прямиком с ещё тёпленьких мёртвых коммунистов, через одних моих хороших знакомых… — Ничего экстраординарного в этот раз. — Сильвер замотал головой. — Четыре ящика штурмовых винтовок — желательно, одного калибра — и четыре ящика с немецкими пистолетами-пулемётами. Ну знаешь: те, у которых затвор надо шлёпать… Фергюс прикинул сумму за такой заказ и присвистнул. — Я надеюсь, ты не собрался устраивать войну, Джонни. У меня нет интереса спонсировать то, что принесёт моему бизнесу долгосрочные потери. — Ничего такого. Наши предыдущие клиенты просят удвоенную поставку оружия. В качестве неустойки. — Я могу это устроить, — обнадёжил Сильвера шотландец, но тут же развеял эти надежды. — Правда, вот за эту сумму. Он записал на блокнотном листе число и передал листок Сильверу. Увидев количество нулей, президент мотоклуба почувстовал, что ему срочно нужно присесть и отдышаться. Прошлая сделка ушла мотоклубу в убыток, и потратить указанную сумму было невозможно. Сильвер посмотрел на Фергюса и неловко уточнил у бизнесмена: — А скидки старому приятелю не будет? Фергюс ухмыльнулся с уничтожающей снисходительностью: такой улыбкой обычно провожают среднестатистических обывателей, которые забрели в роскошный бутик. — Ты же знаешь, Джон, если рыбка не по зубам, то, может быть, стоит отпустить леску и вытянуть что-нибудь помельче? — Мне нужна крупная партия, Фергюс, — не сдавался Сильвер, всеми силами стараясь скрыть от окружающих то, как он разочарован и сбит с толку. — Крупная. Понимаешь, такое дело… С прошлого раза мой мотоклуб понёс серьёзные убытки. — Прости, Джонни, но что написано на моей вывеске? Можешь не отвечать — «Перевозки Фергюса», большими буквами на огромном таком баннере. Лучше скажи мне вот что: как ты на этом баннере умудрился прочитать «Благотворительный склад оружия имени Флоренс Найтингейл»? Шотландец оставался совершенно спокойным внешне, но по каким-то едва уловимым вибрациям его голоса Сильвер понял, что терпению этого человека вот-вот придёт конец. А это может обойтись ему куда дороже любой невыгодной сделки. — Прости, Джонни, — продолжил Фергюс. — но я не собираюсь задарма отдавать оружие, которое я могу более выгодно сбыть. В конце концов, мы с тобой оба капиталисты. Ты платишь — ты получаешь услугу. Не платишь — расходимся… Надеюсь, что ещё друзьями. С этими словами Фергюс вежливо указал на выход. Сильвер поднялся со стула — спорить было бесполезно. У самой двери он обернулся, чтобы спросить Фергюса: — Наши клиенты в качестве компенсации предлагают нам… товар. Может быть, тебя заинтересует такая компенсация расходов? Чистый, белый… — Сильвер, — прервал его шотландец. — Мне хватает того, что Бюро Алкоголя, Табака и Огнестрельного оружия пытается меня ухватить за то, что под килтом. Я не хочу, чтобы к этой весёлой компашке привязалось и Управление по Борьбе с Наркотиками. — Всё ясно, — сухо ответил Сильвер и, махнув рукой, вышел из офиса вместе с Псом и Четырёхлистником. До мотоциклов и фургона они шли молча, пока на полпути Сильвер не попытался обнадёжить скорее себя, чем всех остальных: — Будем надеяться, что Клетус не окажется таким жлобом. Дорога до фермы Клетуса выдалась довольно пыльной. К тому моменту, когда байкеры достигли домика реднека, Пёс мог завидовать тому, что Грею доверили фургон. Лица и открытые части тела Сильвера и Пса были покрыты тонким слоем пустынной пыли. Сидевший на крыльце домика Клетус, увидев прибывших к нему клиентов, харкнул жевательным табаком на дорожку перед домом и поприветствовал гостей в своей неповторимой манере. — И чегой-то вам понадобилось на этот раз, пижончики? — Парочка моих друзей хочет… поохотиться, — подмигнул Сильвер, который в глубине души был сыт по горло этим цирком, но отказаться от формальностей не мог. — На зверей в джунглях. Нужно что-нибудь проверенное. — Для охоты в джунглях, говоришь? — Клетус почесал свой покрытый грубой щетиной подбородок. — Есть у меня пара ящиков с проверенными образцами. Со второго этажа домика раздался протяжный женский голос: — Клету-ус, кто та-ам?! Никто из клуба не был в доме Клетуса, поэтому догадки были разные. Сильвер думал, что это мать Клетуса — сельский говор обоих реднеков выдавал в них родственников. Пёс думал, что это жена Клетуса. Возможно, одна из кузин — Пса устраивало такое стереотипное воззрение на жителей сельской местности. А хмурый Грей ничего не думал. Он старался вообще не думать о той, кому принадлежит этот голос, способный дать прикурить самой Иерихонской трубе. — Всё нормально! Это друзья… Издалека. — Если это Билли-Боб, то передай ему, что после его скачек Кларабелль сама не своя! А если он ещё и пьян, то гони его прочь от сарайки! А то ещё кому станет худо! — Всё нормально! Это не Билли-Боб! — ответил Клетус, после чего повёл байкеров в сторону того, что называлось сарайкой. Отперев амбарную дверь, Клетус зашёл внутрь. Байкеры остались стоять у входа: непривычный аромат, присущий животным со скотного двора, заставил их секунду-другую постоять на свежем воздухе. Клетус же тем временем подошёл к квадратному тюку сена, у которого мирно паслась жирная взрослая свинья. Недолго думая, фермер толкнул её ногой в бок. — Давай! Двигай отсюда, Кларабелль! Тьфу, сама не своя! Издав недовольный визг, свинья ушла. Клетус ощупал верхушку тюка. Обнаружив что-то, он улыбнулся: нашёл крышку тайника. Подняв её, он подозвал к себе байкеров. Внутри лежали автоматы Калашникова: хотя модели были довольно старые — это был ещё оригинальный автомат, не получивший дополнительную букву «М» к своему имени — всё же это оружие можно было сбыть картелю. Реднек достал один из автоматов, зарядил магазин и, взяв на прицел висящий под потолком светильник, попытался выстрелить. Но вместо выстрела раздался лишь неприятный треск. Клетус попробовал снова нажать на спусковой крючок, но в этот раз даже треска не произошло. Сильвер жестом намекнул на то, чтобы фермер осмотрел затвор. Клетус повернул автомат: патрон застрял в патроннике. — Да чтоб тебя так и эдак, железяка коммуняцкая! — выругался реднек, пытаясь разблокировать затвор от застрявшего патрона. Советский патрон с настоящим коммуняцким ехидством издевался над своей жертвой — Клетусом. Понимая, что попытки разблокировать затвор не увенчаются успехом, фермер решил открыть ствольную коробку. Он пытался нажать на кнопку, которая сняла бы крышку со ствольной коробки. Однако наглый затвор так напряг пружину, что снять её было невозможно. В тщетных попытках Клетус начал крутиться из стороны в сторону. Опасаясь, что в этом хождении по кругу фермер кого-нибудь да пристрелит, Сильвер и Грей отступили на улицу под, надо сказать, сомнительное прикрытие стенок «сарайки». Пёс хотел последовать их примеру, но незадачливый стрелок заставил байкера рухнуть на землю, направив оружие в его сторону. В панике Пёс не заметил, что лицом он уткнулся в соломенный настил по которому ходили животные Клетуса. Его преимущество в чистом лице было утрачено. — Клетус! — крикнул снаружи Сильвер. — Положи автомат на землю! Плавно положи! — Сейчас! Сейчас! — Клетус всё ещё пытался разблокировать затвор. Наконец, советский патрон выпал из затвора и упал в соломенный настил. Поставив автомат на предохранитель, фермер положил его обратно в тайник. — Я просто болван! — он постучал себе по голове. — Их надо было заряжать не по тридцать патронов, а по двадцать восемь! Так они меньше заедают. Вышедшие из укрытий байкеры молча посмотрели на улыбающегося фермера. Пёс брезгливо морщился, вытирая лицо соломой. Все четверо понимали, что теперь о сделке не может быть и речи: оружие такого качества удовлетворит только совсем уж неприхотливых. Положить конец неловкому молчанию решил Сильвер. — Клетус, у нас мало времени на огневое шоу и покупку такого… богатого арсенала. Без обид, но мы свяжемся с тобой позже. — Ничего, парни, — реднек виновато пожал плечами. — Жалко, что денежек не будет, но зато будет время почистить и проверить каждую пушку. Клетус и байкеры вышли из сарая. Попрощавшись, они разошлись: Сильвер, Грей и Пёс — к мотоциклам с фургоном, а Клетус — в сторону домика. Отправляясь в обратный путь, байкеры услышали за спиной голос фермера. — Эй, Ма! Куда ты спрятала маслёнку и шомполы?! Сложно сказать, звучало ли это обращение действительно как «Ма!». По-крайней мере, так это слышал Сильвер. Пёс услышал имя «Мод», до неузнаваемости искажённое сельским говором. Грей же не вслушивался: ему было глубоко наплевать на маму-Мод. Как он ни пытался казаться самому себе равнодушным, настроение его было испорчено недавней стычкой с Псом. Ему просто хотелось вернуться под прохладную тень мотоклуба.

***

— Джесс, — позвал Джим, закончив работу и отжимая тряпку. Никто не ответил, но умиротворяющий звон стекла за спиной стал казаться раздражённым. — Джесс! Снова нет ответа. Джим выпрямился и обернулся. — Послушай, Джессика… Девушка стояла позади стойки, скрестив руки на груди. Она смотрела на него равнодушно-недовольным взглядом человека, которого отвлекли от дела, но всё же ждала, что он скажет дальше. Джим подошёл и облокотился на стойку напротив неё. — Ну и что ты дуешься? Всё ещё злишься на то, что я пытался тебя поцеловать тогда? По какой-то непонятной причине Джим растерял все очки, «заработанные» спасением Сильвера, и всё это время Джессика только и делала, что оттачивала на нём своё остроумие. Он старался не оставаться в долгу, но так продолжаться до бесконечности не могло. Ему хотелось, однако, не столько понять, в чём именно он провинился, сколько узнать, как вернуть свой героический образ в глазах этой гордой особы. Джессика улыбнулась самой ангельской улыбкой и протянула руку к лицу Джима. Хокинс подался вперёд, но вместо нежного прикосновения к щеке ощутил, как цепкие пальцы схватили его за воротник футболки и резко дёрнули вперёд, уложив грудью на стойку. Тёмно-серые — как у Сильвера — глаза девушки блестели в какой-то паре дюймов от него, и этот блеск не предвещал ничего хорошего. — Поцеловать? А не много ли ты начал о себе думать? — с издёвкой спросила Джессика. — В-в каком смысле? — Джим так опешил, что даже не сопротивлялся. — Не притворяйся дурачком, Рыжик, — девушка снова дёрнула за воротник, когда он всё же, упираясь руками в стойку, безуспешно попытался вырваться. — Я дочь Сильвера и мне нельзя лишний раз подходить к мотоциклам… И вдруг, чёрт знает откуда, сваливается мальчишка, который и держаться на байке не умеет, — Джим задохнулся от возмущения, но перебить Джессику не смог. — и в тот же вечер он уже проспект! Как думаешь, мне нравится? — Я спас твоего отца, между прочим! — Джим попытался вырваться снова и перехватил руку Джессики за запястье. — Подумаешь, — Джессика усмехнулась. — натянуть здешним копам трусы на нос — всё равно что отнять конфетку у ребёнка! Я справилась бы не хуже тебя, и я могу это доказать… — Ого! Оба подростка обернулись. В дверном проёме стоял Четырёхлистник: он всегда появлялся внезапно, если был один. Байкер улыбался, покусывая спичку. Джессика оттолкнула Джима так, что он едва не упал. — Юная леди, вы же не собираетесь разложить этого несчастного юношу прямо на барной стойке вашего отца? Подмигнув так, будто он действительно застал подростков за осквернением этого священного места, ирландец вогнал их в краску. — Да пошли вы оба! — Джессика развернулась и ушла. Дверь чёрного хода обиженно хлопнула, заставив бутылки и посуду жалобно звякнуть. Грей подошёл к Джиму и наклонился спиной на стойку. — М-да, какой характер… — протянул он. — И в самом деле в маму. — В маму? — переспросил Джим, потирая шею. — Точно не в Сильвера, — Грей почесал затылок. — иначе она бы не стала высказывать тебе всё напрямую. А её мать в своё время посылала самых суровых вояк туда, куда солнце стесняется заглядывать… Словом, лучше бы тебе найти с ней общий язык, пока не поздно. — Так ты всё слышал… Джим вздохнул. Четырёхлистник взъерошил его волосы. — Я не трепло. Байкер явно не собирался уходить. У него совершенно точно чесались руки при взгляде на расставленный Джессикой алкоголь, но его смущало присутствие слишком молодого младшего брата. Джим не обратил внимания — он был погружён в свои мысли. — Послушай, — наконец спросил юноша. — почему Сильвер так старается оградить её от нашей… то есть, своей жизни? — Понимаешь, Джимми, — Грей почесал в затылке. — Джессика — в первую очередь девушка. Ты представляешь себе девушку на мотоцикле? — Вполне себе, — пожал плечами Джим. — Извини, но это как-то глупо. Как будто вам всем по двенадцать лет в душе и вы называете девчонок «бяками». Без обид. — Без обид. Вообще, далеко не в этом дело. Джессика, конечно, умница, я и сам её кое-чему научил… Но, видишь ли, она — дочь Сильвера, поэтому многие скажут, что она — принцесса мотоклуба. Сам знаешь — сложно мужика вытравить из байкера, — развёл руками Четырёхлистник.  — Возможно, но разве Сильвер не видит, как Джессика старается? Не лучше ли в таком случае дать ей шанс показать себя? Доверять близким, так сказать? Разве ты сам так не сделал бы? Джим думал о своей матери и о их придорожном мотеле, в дела которого она посвятила сына-подростка так, будто мистера Хокинса в их жизни никогда и не существовало. Дело, конечно, не сравнимое с тем, чем занимался Сильвер, но, судя по обстоятельствам, благодаря которым Джим оказался среди «Корсаров», иногда тоже опасное. Парень не сразу заметил, что Четырёхлистник как-то помрачнел. — Однажды я тоже решил, что у меня не будет секретов от близких. — Четырёхлистник прикусил губу. — Я рассказал девушке, на которой собирался жениться, кто я такой и за что я сражаюсь… — И она тебя бросила? Джим тут же пожалел о том, что раскрыл рот. Четырёхлистник сжал кулаки. — Она сказала, что будет всегда рядом со мной и разделит со мной эту жизнь… И она погибла, потому что оказалась на моём месте. Она была среди толпы пикетчиков в «кровавое воскресенье» семьдесят второго года. Дана… Зачем ты пошла на тот марш в то чёртово воскресенье?! Зачем?! — Грей ударил по стойке кулаком. Воспоминания зажгли в нём гнев, который он, казалось бы, давно потушил и скрыл от самого себя в самых дальних уголках своего сознания. — Я тогда не смог продолжать один, бросил всех и всё. Я бежал за океан, от всего, что напоминало бы мне о прошлом и о ней… Но я не мог сбежать от себя. Джим едва дышал. Четырёхлистник помолчал немного и продолжил каким-то неожиданно равнодушным голосом: — Я мотался из штата в штат. Думал, что где-нибудь найду покой. Но моему бегству не видно было конца. А деньги, которые у меня были, всё быстрее растворялись на дне бутылки. Вскоре я едва мог позволить себе выпить. Пришлось искать работу — стал механиком на заправочной станции. Однажды я понял, что больше не могу — совсем не могу, знаешь… Я вломился в алкогольный магазин на въезде в один мелкий городишко в Колорадо. Быстро вынес прилавок — даже копы не успели нарисоваться. Но мне и не нужно было много. Я схватил выпивку, добежал до бензоколонки, спрятался в кабинке туалета. Я пил через отбитое горлышко, царапая губы, и мне было сладко — не из-за того, что это была дорогая выпивка. Дерьмовое было пойло, честно говоря, но я знал, что это будут мои последние капли. После этого я затянул свой ремень на шее, а свободный конец привязал к трубе. Я был близок к тому, чтобы увидеть долбаный ад, и в последний момент услышал, как кто-то ломится в мою кабинку. Я подумал, что даже остыть не успею спокойно — легавые пришли. Но, когда я очухался, передо мной был Сильвер. Его я ещё тогда не знал, поэтому первое что я его спросил, так это: «Какого вообще чёрта, мужик?» Зная ирландца, Джим подозревал, что вопрос мог звучать куда заковыристее. — Он ответил мне, — продолжил Грей, видимо, увлечённый этой частью своей истории. — что хотел купить выпивки в дорогу, как тут я ловко забежал в лавку. Угрожал кассиру, выхватил спиртное, слинял до приезда копов… Он, так сказать, проникся моими талантами и был крайне удивлён тем, что я сам себя решил отправить на тот свет. Тогда он вытащил меня и каким-то образом увёл прямо из-под носа у копов. Ребята рассказывали, что я выглядел пьяным как сапожник и даже лыка не вязал. Я тогда сказал ему отправляться куда подальше, но он в ответ предложить вступить в мотоклуб, — в голосе Четырёхлистника промелькнула гордость. — Ему нужны были люди. Деваться мне было некуда: либо мотоклуб, либо тюрьма. В последней меня бы лишили всего, чем я мог бы нанести себе вред. Я решил, что лучше быть смертником на свободе, чем живым узником. Будучи не в силах больше держаться, ирландец потянулся за бутылкой, но в этот момент Сильвер заглянул снаружи: — Четырёхлистник! Собрание клуба! Срочно! Прежде чем уйти вслед за президентом клуба, Грей закончил свою мысль: — Я думаю, что Сильвер не хочет, чтобы то же самое случилось с Джессикой. Он не хочет потерять свою семью. С этими словами Четырёхлистник ушёл за дверь, отделяющую бар от комнаты для собраний. Джим минут пять покрутился на стуле, соображая, что ему делать с внезапными откровениями, о которых он не просил, после чего обратил внимание на дверь, за которой шло обсуждение. Внезапное любопытство нахлынуло на него: ему захотелось подойти к двери и подслушать, что там творится. Его инстинкт самосохранения кричал, чтобы он этого не делал: за дверью сидят головорезы, которые за любопытство отрывают не только нос, а он и без того узнал сегодня слишком много интересного. Но желание услышать хоть кусочек разговора его старших товарищей глушило этот крик. Джим осмотрелся вокруг: рядом никого не было. Стараясь не скрипеть половицами, он подошёл к заветной двери и, сдерживая своё дыхание, прижался к ней ухом почти вплотную. — Плохи дела ребята, говорил Сильвер. — У нас есть немного денег, обещанный кокс, Фергюс, который дерёт втридорога за стволы, и Клетус, чьи стволы курам, буквально, насмех. Это при том, что покупатели в этот раз из серьёзных: если им попадётся калаш Клетуса, то нас забьют его же прикладом, когда не смогут из него расстрелять. Времени остаётся мало. Нужно что-то делать. — Что известно про порошок? — спросил Четырёхлистник. — Когда нам предоставят эту «компенсацию»? — Альварес ещё не звонил. Скорее всего, он выдаст нам порошок при обмене. Другие контакты пока молчат: нет ни покупателей, ни продавцов. Возможно, что-то наклюнется, но, — Сильвер помолчал, оценивая, до какой степени ему следует обнаруживать свою неуверенность перед байкерами. — я сомневаюсь, что мы сделаем кассу на перевозках неофициальных грузов за короткое время. — А что, если спросить чаптеры? — снова задал вопрос Грей. Пёс на противоположной стороне стола зло покосился на «соперника». Ещё в детстве ему не нравились выскочки в классе. Теперь же он состоит в одном мотоклубе с таким же «любимчиком учителя». — У них сейчас своих проблем хватает. Особенно флоридскому чаптеру — после наплыва кубинцев и гаитян у них хватает забот. Комната погрузилась в молчание. Байкеры сидели в раздумьях — до тех пор, пока со своего места не начал говорить Пёс: — Значит, у Фергюса есть хорошее оружие — мы это узнали. Так? — Так, — сухо ответил Сильвер. — А денег у нас нет, так? — Так, — всё это были прописные истины, и Сильвер начал раздражаться. — А что, если мы ограбим Фергюса?! Грей не удержался и рассмеялся. Такую глупость он ещё никогда не слышал: ограбить руку, оружие дающую! Этот смех поддержали и другие байкеры. Вот только Сильвер не смеялся. — Он прав. Смех тут же прекратился. Грей не поверил собственным ушам. — Ограбить Фергюса?! — На самом деле, не совсем его, — взгляд Сильвера прояснился: в его голове рождался новый план. — Фергюс был нашим давним партнёром. И, хотя сейчас он ведёт себя как тот ещё жлоб, рушить с ним отношения я не хочу. В чём Пёс прав — так это в том, что нам нужно совершить ограбление. — Ограбление? — обеспокоенно переспросил Грей. — А ты хочешь предложить другой способ добыть деньги? Я слушаю. Мы все слушаем. Грей осмотрел своих братьев. Они понимали, что он вряд ли сможет предложить им что-либо стоящее, поэтому на их поддержку рассчитывать ему не приходилось. — Нечего сказать? Значит, ограбление, — заключил Сильвер. — Какие будут предложения по объектам? — Я знаю! — снова сорвался с места Пёс: теперь он занял место «любимчика» — такой расклад его устраивал, поэтому он пытался вставить слово при любой возможности. — Я знаю одну букмекерскую контору в Гила Бенд. Зная, сколько народу там играет, мы определённо сможем поживиться на этом. — Неплохая цель, — согласился Сильвер. — Это в другом округе, да и от нас далековато. Если не выдать свои символы, то никто нас и не заподозрит. В комнате собраний повисло молчание: байкеры были в замешательстве. С уверенностью можно было говорить только о мнении трёх человек: Пса, Сильвера и Грея. Президент должен был убедить своих братьев, потому что поддержки одного Пса ему было всё же недостаточно. — Парни, — начал Сильвер, поднявшись с места. — Смерть нашего старого друга — Соломона Флинта — сильно потрепала нас. Мы потеряли не только старых друзей, но и деньги. Поэтому, чтобы заработать по-крупному, нам нужно заработать сначала немного на стволы. Других вариантов найти нужную сумму в короткое время у нас не будет. Да, это опасно. Да, может пролиться кровь. Но на то мы Корсары. Мы делаем то, что делали славные парни под чёрными парусами двести лет назад. Мы берём то, что считаем нашим! И я считаю, что наше — это те стволы, которые мы не можем себе позволить. А значит, и куш, который мы без этих стволов не сорвём. Закончив речь, Сильвер повертел в руках деревянный молоток и обратился к братьям: — Будем голосовать. Кто согласен с планом? Все собравшиеся подняли руки — все, кроме Грея. Однако, поймав на себе взгляд Сильвера — испытующий взгляд чуть прищуренных серых глаз, берущий его «на слабо», он ощутил себя прижатым к стенке. В этом плане, как и в том, что несколько минут назад он вдруг вспомнил ограбление, благодаря которому он и попал в клуб, ирландец, в глубине души по-ирландски суеверный, увидел плохое предзнаменавание. Но деваться было некуда: он вздохнул и тоже поднял руку. — Единогласно, — Сильвер ударил молотком по подставке: решение было принято. — Что же касается плана, то нам нужно определиться с командой. Во-первых, Четырёхлистник — десять лет назад ты показал себя как спеца по налётам. — Это была всего лишь удача, — попытался оправдаться Грей, понимая, что спорить с Сильвером он больше не может. — Отлично, значит ты — как ирландец — будешь отвечать за удачу… Всё это время Джим стоял, прислонившись к двери. Затаив дыхание, он вслушивался в разговоры байкеров. От новости о том, что клуб собирается совершить налёт на букмекерскую контору, Джиму стало не по себе. Только что он стал свидетелем плана, который является строжайшим секретом! Только бы его ничто не выдало! — Эй, Рыжик, ты что это там делаешь? — раздался голос за его спиной. Джим обернулся и увидел Джессику. Она держала поднос со стопками и с удивлением смотрела на прижавшегося к двери Джима. Он хотел приложить палец к губам, умоляя её замолчать, но не успел: в эту же секунду открылась дверь в комнату собраний. Перед Джимом предстал Джордж Мерри. Хокинс не успел одуматься, как байкер схватил его за лацкан жилета и втянул в комнату собраний. — Эх, Джимбо, — с отчасти наигранным разочарованием в голосе протянул президент мотоклуба. — Я думал, тебя в детстве учили, что подслушивать взрослые разговоры неприлично. — Я уже достаточно взрослый, мистер Сильвер! — с обидой ответил молодой байкер. — Ой-ой-ой, мистер Большой Парень в жилете проспекта! — Мерри посмеялся над Джимом и его смех поддержали другие байкеры. — Что ж, — сказал Сильвер, с трудом перестав смеяться. — Мистер «Большой Проспект». Пару часов назад ты испугался поездки на стрельбище. А теперь ты у нас такой храбрец. Что же поменялось, сынок? — Все когда-нибудь взрослеют, сэр! Я решил сделать это раньше. Мерри снова засмеялся, но Сильвер в этот раз не поддержал этот порыв. — Ты думаешь, взрослые только и делают, что ошиваются у замочных скважин? Не те ты фильмы про взрослых смотрел, дружок. — Делайте со мной, что хотите! — Джим гордо задрал подбородок. — Но знайте… — Сынок, из какой книжки ты выпал? — усмехнулся Сильвер. — Единственный твой косяк пока что — в том, что ты подслушивал, и, увы, ты действительно слишком взрослый, чтобы выдрать тебя за уши. Но, раз ты предложил нам свои услуги, взрослый парень, в нашей операции найдётся роль и для тебя.