Буканьеры дорог

That's all they really want Some fun When the working day is done Oh girls, they wanna have fun Cyndi Lauper — Girls Just Wanna Have fun

Пока Грей спорил с Сильвером, Джим вышел на улицу. Он не заметил, как дошёл до мастерской, и в смешанных чувствах сел прямо на землю в тени у стены. Подобрав камешек, он подбросил его в руке, как бы взвешивая, но тут же потерял к нему интерес и не глядя отшвырнул от себя. — Эй! — раздался рядом голос Джессики. — Имей в виду, если хоть один камешек угодит в чей-либо мотоцикл, то на этом же мотоцикле тебя и переедут! Джим не обратил на неё никакого внимания. Он сидел, сложив руки на широко расставленные колени, и смотрел перед собой хмурым, задумчивым взглядом. — Земля вызывает планету обиженок! — Джессика попыталась привлечь внимание Джима снова, пощёлкав пальцами перед его лицом. — Приём? Если вы записались в сопляки, не отвечайте. — Извини, — наконец буркнул Джим, даже не подняв глаза. — Что, даже никакой чуши из серии «я крутой парень»? Он пришёл в себя только тогда, когда почему-то прохладная ладонь коснулась его лба. Джессика сидела перед ним на корточках и смотрела на него любопытным взглядом, чуть склонив голову на бок. — Ты случайно не заболел? — с не то притворным, не то совершенно искренним беспокойством поинтересовалась она. — Ах, может быть, кто-то из больших парней обидел? Рассказывай. Джим повёл бровью. — Зачем? — Потому что я здешние порядки знаю лучше тебя и могу намекнуть, как тебе выкрутиться, — Джессика устала сидеть на корточках и опустилась на землю напротив Джима, скрестив ноги. — Могу даже поговорить кое с кем, но тут уже ничего не обещаю. — С какой стати ты решила, что мне нужна твоя помощь? Серые сильверовы глаза Джессики с какой-то неестественной, даже пугающей яркостью блестели на её смуглом лице, напоминая Джиму о том, где он очутился и с кем имеет дело, но от всей её фигуры веяло той уверенностью, которой сейчас ему так недоставало. — А чтобы не смотреть на твою кислую физиономию, — поморщилась Джессика, но без настоящей неприязни — по крайней мере, так Джиму показалось. — Ну и что же случилось у нашего крутого парня? — Даже и не знаю, где теперь тот крутой парень, — горько вздохнул Джим. — В тот день, когда у нас в мотеле убрали Бонса, я сначала перепугался до усрачки, хоть новый мотель из кирпичей строй, но когда нам дали те деньги… за молчание… Я в жизни столько не видел за один раз, хотя мама доверяет мне кассу! У меня в тот момент щёлкнуло в голове. — Ну ещё бы не щёлкнуло! — Джессика язвительно усмехнулась, но, заметив, что Джим обиженно затих, решила не перебивать. — Продолжай. — Если столько платят лишь за молчание, смекнул я, то сколько же должны платить за то, чтобы быть байкером? Мне и раньше нравились все эти… байкерские штуки, да и рассматривать мотоциклы было интересно. Я думал, быть байкером — круто… Нет, конечно, я понимал, что в один прекрасный день попаду в передрягу! Но я не думал, что этот день наступит так скоро. Короче, как-то неожиданно это всё… Джессика кивала ему с самым понимающим взглядом, на какой была способна, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Я думал, ошиваться в компании крутых взрослых делает тебя самого крутым. Я старался вникать — ну, чтобы не оказаться снова лохом. В школе меня постоянно так называли. Я не хотел и тут оказаться последним неудачником. Но ты же видела, как я спалился перед парнями в том, что кругом облажался! Теперь… Теперь я завяз глубоко в делах мотоклуба и даже слиться не могу, потому что знаю то, из-за чего твой отец вряд ли когда-нибудь отпустит меня живым! Джессика не выдержала и засмеялась. Она ожидала от юноши чего угодно, но не такой почти что ребяческой наивности. Однако заметив, что Джим совсем помрачнел, она перестала смеяться и убрала улыбку с лица. — Знаешь что? — Джим вскочил на ноги. — Забей! Сам ввязался — сам и выпутаюсь. Спасибо, что выслушала, конечно. Но давай сделаем так, будто этого разговора не было, окей? Он попытался уйти, но услышал за своей спиной: — А мне нравится, что ты — не «крутой парень». Джим обернулся и бросил полный недоумения взгляд. — Что, прости? — с вызовом спросил он. — А что слышал, Рыжик! Джессика медленно поднялась с земли и подошла к Джиму, отряхивая руки от песка. — Видел бы ты себя в первый раз! Весь из себя беспечный ездок, только из детского сада. Видела я таких пацанов — только строят из себя чёрт знает что, а у самих кроме понтов — ничегошеньки! С пугалом приятнее общаться. Но знаешь, Джимми, — она по-дружески толкнула его локтем в бок. — Ты первый, у кого хватило мозгов это признать — а значит, не такой уж и безнадёжный пациент… Хоть и дурачок, что решил ввязаться во всё это дерьмо с моим папашей. — Деньги не пахнут, — ответил Джим. — Да, довольно сложно что-либо чуять, когда ты к этому принюхался. Или труп, — сказав это, Джессика провела большим пальцем поперёк шеи и высунула язык, изображая покойника. Джим рассмеялся вместе с ней, но Джессика вдруг взяла его за руку и потянула в сторону мотоциклов. — Идём со мной! Он неуверенно пошёл следом, пытаясь угадать, что она задумала. Когда они подошли к мотоциклам, Джессика наконец сама ответила на этот вопрос: — Как насчёт съездить в кино? Например, в открытый кинотеатр недалеко от Мараны? — Я не против, — ответил Джим, но тут же опомнился. — Погоди! Съездить? — Ну да. Прокатимся? — улыбнулась Джессика. — Я как раз собиралась, но вдвоём будет даже интереснее. Идея была заманчивой, но Джима не оставляла мысль, что в этом может скрываться какой-то подвох — к тому же, он помнил, что до этого дня их с Джессикой отношения не особо ладились. — Я слышал, что твой… — Джим запнулся. — мистер Сильвер не особо разрешает тебе… — Мой отец не единственный, у кого здесь есть мотоцикл, — хитро подмигнула девушка и направилась к байку Четырёхлистника. Джим следил за ней с любопытством: он ещё ни разу не видел, чтобы Джессика или Мишонн подходили к мотоциклам наравне со всеми членами клуба. — В крайнем случае, — Джессика пожала плечами и села за руль. — я же могу свалить всё на тебя, а тебе хуже уже не будет. Едем? На секунду Джим подумал, что если он согласится, то попадёт в очередную неприятную историю. Но Джессика уже завела байк, рёв мотора огласил окрестности, и все тревожные мысли моментально вылетели из рыжей головы юноши. Джим поспешил завести свой мотоцикл, чтобы не отставать от Джессики. Машина Хокинса взревела и два мотоцикла увезли своих всадников с территории мотоклуба. Грей задумчиво курил на крыльце и провожал их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. — Ну же, Эйб, будь другом, скажи папе что-нибудь, ну в общем сам придумаешь, окей? — передразнил ирландец, докурил сигарету, выкинул окурок и притушил его подошвой ботинка. — Впрочем, мне не привыкать.

***

Потолочный вентилятор гонял по помещению только горячий воздух и сигаретный дым. Нельзя было сказать, что в участке кипела работа: полицейские обсуждали последние новости за стаканчиком кофе и пончиком. На своём рабочем месте был только помощник шерифа Смоллетт. Он нервно перебирал бумаги. Рапорты, досье, ориентировки — всё это превратилось в сплошной вихрь макулатуры, на который он больше не мог смотреть сегодня. Смоллетт закрыл своё лицо руками и глубоко вдохнул. Он почувствовал, что сосуды на его висках пульсировали. Тупая опоясывающая боль мешала помощнику шерифа работать. У этой боли было много причин: бесполезные коллеги, которые на работу ходят за кофе, пончиками и сигаретами, куча работы «за столом» вместо патрульной службы в эту смену… К тому же, отдельной, его личной головной болью были Корсары — вопреки указанию шерифа, Смоллетт собирал материалы на мотоклуб. Он не отказался от своего желания надёжно упрятать байкеров за решётку. В участке зазвонил телефон. Один из офицеров ответил на звонок, но вскоре опустил трубку и крикнул: — Смоллетт! На твоей линии! Помощник шерифа вздохнул и поднял трубку. — Смоллетт слушает! — Алекс? — голос на том конце был смутно знакомым. — Это Дэвид! Помните меня? «Парень из больницы», — подумал Смоллетт. — «Хотя нет, парень из закусочной». — Да, кажется, это вас я уберёг от превращения в блины в той закусочный? Надеюсь, вам больше никто не мешает завтракать? — Да, это был я. Нет, теперь всё в порядке! — голос на том конце улыбнулся, кажется, не заметив ехидной интонации офицера. — Я решил спросить — не хотите ли сегодня встретиться? С меня любое место, которое вы пожелаете. Считайте это моей благодарностью за спасение. — Раз такое дело, — Смоллетт откинулся на спинку стула и посмотрел на часы. — Через двадцать минут я освобожусь со смены. Если вы не против, я бы сходил в бар. Надеюсь, что ваш видок не сделает вас боксёрской грушей. — Нет, сэр! Я тоже со смены. За это можно не волноваться! «Ну-ну, как же», — подумал Смоллетт, но вслух ответил: — Хорошо! Подождёте меня у полицейского участка? Я выйду минут через двадцать. — Нет проблем! Не буду отвлекать. До встречи. Смоллетт положил трубку и окинул взглядом кипу бумаги на столе. В конце концов, на дела байкеров здесь столько времени закрывали глаза, что от одного вечера его добровольной сверхурочной работы мало что изменилось бы. Один вечер Корсары подождут — к тому же, никто из этих преступных рож ещё не предложил заплатить за него в баре! Сложив документы в аккуратную стопку и приведя рабочее место в порядок, Смоллетт встал из-за стола. Он провёл рукой по волосам и, надев на ходу шляпу патрульного, направился к выходу. — Стивенсон, остаёшься за старшего! — скомандовал Смоллетт и вышел на улицу. Его встретили слепящие солнечные лучи и воздух раскалённой пустыни Сонора, но это всё же было куда лучше, чем прокуренная атмосфера полицейского участка. Перед входом в участок уже ждал Ливси. Смоллетт окинул его взглядом: на нём была белая рубашка и светло-серые брюки. — Неплохо, док, — кивнул Смоллетт, — но за местного вы всё равно не сойдёте — на лице у вас написано. Ливси лишь пожал плечами и улыбнулся. — Со мной всегда так, ничего не могу с этим поделать! Смоллетт улыбнулся в ответ, скрывая за ухмылкой отголоски головной боли. Помощник шерифа кивнул головой в сторону бара и два случайных приятеля отправились в поход за выпивкой. Бар «Последняя стоянка навахов» встретил их атмосферой, похожей на атмосферу полицейского участка. Смоллетта спасало лишь то, что он не будет работать в этом полутёмном помещении — он будет отдыхать за бутылочкой-другой пива. К тому же, несколько шагов на открытом воздухе его расшевелили. Хотя завсегдатаи бара с подозрением посмотрели на вошедших помощника шерифа и «городского пижона», никто не рискнул проверить силу руки закона на себе. — Бармен, одно пиво и, — Смоллетт повернулся, чтобы спросить у Ливси. — Док, что вы будете? — Я? Если можно, то чай! — Ч… чё? — переспросил бармен. — Тогда диетическую колу, пожалуйста! Бармен налил Смоллетту кружку пенного, затем подошёл к холодильнику, достал с полки жестяную банку, молча подал заказ и хотел заняться другими посетителями, но Ливси снова подозвал его. — Извините! Это не диетическая, а обычная кола! — Приятель, пей что дают, — грубо ответил бармен. — А если не нравится, то катись в Туссон и заказывай в тамошних барах хоть чёрта лысого! — Поаккуратнее, мистер! — предостерёг бармена Смоллетт. — Я сегодня не в духе, а когда я не в духе, дорога в участок становится короче. Понял? Бармен вздохнул, стиснув зубы. — Прошу прощения, сэр, — обратился он к Ливси. Вежливость бармена была притворной, но лучше уж так, чем испытывать терпение недовольного офицера. — В нашем баре никогда не было диетической колы, поэтому предложить вам можем только обычную. — Что ж, раз выбирать не приходится, — ответил Дэвид, открыл банку с колой и сделал глоток. — Может, возьмёте что-нибудь покрепче, док? — поинтересовался Смоллетт. — Было бы здорово, но не могу, — Ливси постучал пальцем по пейджеру на поясе. — Я на дежурстве и меня могут вызвать в любой момент. Согласитесь, если к вам придёт пьяный врач, вы будете не совсем довольны. Смоллетт усмехнулся и заранее попросил бармена повторить. — Только не уходите, не оплатив заказ, — отшутился полицейский. — Вы обещали и будет неловко, если вы нарушите обещание. — И что тогда? — хитро прищурился Ливси. — Неужели арестуете меня? — Нет, — ответил Смоллетт сквозь смех. — просто разочаруюсь в людях ещё больше.

***

Солнце садилось. В кинотеатре Элоя только что закончили показ фильма «Клуб Завтрак». На улицу вышли зрители. Среди взрослых хватало недовольных увиденным. — Не, ну представь! Батя его первым хочет сделать, а он ещё и недоволен. Да я бы благодарен бате был бы за это! — Ага. Детишки-то совсем там распоясались. Ещё и траву курят, как «кузнечики»! — Жалко их учителя, с такими подопечными недолго свихнуться… В отличие от остальных, Джим и Джессика некоторое время шли молча. Джим заговорил первым: — Это был занятный фильмец. — Занятный фильмец? — с долей удивления переспросила Джессика. — Фильм учит тебя не судить человека по ярлыку, а ты — «занятный фильмец»? — Ну и это тоже, — ответил Джим, хотя мысль про «ярлык» его посетила только сейчас. — Меня больше зацепило то, что родители и учителя столько от ребят требуют. На их бы месте мне бы надоело и я бы бросил школу. — Что ты и сделал? — в шутку добавила Джесс. — Что я и сделал!.. — согласился Джим, прежде чем опомниться. — Эй, это не смешно! — Зато про тебя! — девушка рассмеялась. Они не заметили, как оказались в безлюдном переулке. Джим присел, чтобы завязать шнурки. Джессика остановилась рядом. — Эй, Джим, — внезапно позвала она тихим, настороженным голосом. Он поднял глаза: из-за угла к ним приближалась таинственная тёмная фигура. Впрочем, ореол тайны быстро рассеялся, когда фигура заговорила: — Так-так, имбирный пряник и маленькая шоколадка — что за сладкая парочка! Голос принадлежал мужчине, но определить его возраст было затруднительно из-за капюшона, скрывающего лицо — ему могло бы быть как чуть меньше двадцати, так и все тридцать. Джим медленно поднялся, постаравшись незаметно прихватить камень. — Короче, пряня, гони бабки по-хорошему, иначе будет, хе-хе, по-плохому. — незнакомец демонстративно размял кулаки, в один из которых был вложен кастет.  — Ты хоть понимаешь на кого ты рыпаешься? — ответил на вызов Джим и одёрнул свой жилет, как бы показывая свою принадлежность к мотоклубу. — А жилетик у папы взял погонять? Если отдашь кошелёк, то, может быть, вернёшь его на место сам и тебе даже не попадёт. — На твоём месте, я бы отвалила от него, козёл! — вмешалась Джессика и шагнула вперёд раньше, чем Джим успел её остановить. — Я про тебя не забыл, шоколадочка моя, — негодяй отвратительно улыбнулся. — но сначала всё-таки разберусь с твоим дружком. Он толкнул Джесс так, что она оступилась и упала на тротуар. У Джима потемнело в глазах. — Не трогай её! — он рванулся вперёд и попытался замахнуться, но бандит быстро перехватил его руку. — Не дёргайся! — рявкнул бандит и ударил его кастетом в живот. Коленки подогнулись, Джим скорчился от боли. Бандит, всё ещё державший его за руку, медленно опустил его на тротуар, где Джим остался лежать, сжавшись в комочек. — Теперь, надеюсь девка будет посговорчивее, — злодей посмотрел туда, где раньше лежала Джессика, но не увидел её. — Вот чёрная паскуда! Убежала. Ладно, давай тебя, рыжий, обшмонаем. Грабитель нагнулся над лежащим Джимом, но, не успев даже дотянуться до карманов, он почувствовал у своего горла холодное лезвие ножа. — Дёрнешься — и дома будешь объяснять, почему тебя нашли мёртвым на улице, — хладнокровно произнесла Джессика. Бандит попытался махнуть локтем, чтобы ударить её, но она увернулась и лишь плотнее прижала нож к его шее. стало весьма неприятно — казалось, что лезвие впилось ему в кожу и любое неловкое движение могло закончиться плохо. — Я тебе говорила не дёргаться! — её холодный голос звучал так угрожающе, что грабитель отказался от всех прозвищ, какие дал ей минуту назад. — Тебя не учили в детстве, что так себя вести нехорошо? — Мне это говорит девушка с ножом? — ответил грабитель, но, почувствовав, что лезвие вот-вот скользнёт по его горлу, добавил. — Эй-эй-эй, не я такой плохой парень! Жизнь тут так себе — если не успел устроиться на ферму, то ищи пищу сам. Вот я и… — Вот ты и нападаешь на байкеров посреди улицы этого законопослушного городка?! — последние слова Джессика произнесла особенно громко, словно проверяя, не ответят ли ей. Её ожидания оправдались — поблизости никого не оказалось, и неудавшийся грабитель тоже это понял. — Мисс, прошу вас, отпустите меня! Обещаю, я вас двоих больше не трону! Клянусь сердцем матери! Джессика отпустила охотника, ставшего жертвой. Он обхватил своё горло, переводя дыхание. На секунду он подумал — не напасть ли на девушку, пока она потеряла бдительность? Он бросил на неё беглый взгляд — наивная, на первый взгляд, девчонка, которую неловкий подросток вытянул на свидание, оказалась опасной противницей. Она стояла в боевой позе удивительно легко и привычно, а в её руке поблёскивал выкидной нож — маленький, но ладно лежащий в руке и хорошенько заточенный. Бандит сделал два медленных шага в сторону подворотни, развернулся и убежал со всех ног. Джессика подошла к Джиму, который по-прежнему лежал на земле. На мгновение она испугалась, что он может быть без сознания, но тут же услышала, как он стонет от боли. На его лице блестели маленькие росинки слёз — боль была такая, что скрывать было невозможно, за что ему тем не менее было стыдно перед Джессикой. — Извини меня, — пробулькал Джим. — Бывает! — улыбнулась ему Джессика, но тут же обеспокоенно нахмурилась. — Это кровь? Джим? Она дотронулась до уголка его губ, и на пальцах остались липкие красные следы. — Ерунда… Прикусил, когда падал… Кажется, — еле произнёс Джим. Джессика покачала головой. — Знаешь, давай-ка всё-таки доставим тебя в больницу. Держись за меня крепче — поедем на моём байке. Встать можешь? Джесс протянула Джиму руку. Тот схватил её и с трудом поднялся на ноги. С помощью Джессики ему удалось доковылять до мотоциклов и забраться на заднее сиденье. Он обхватил Джессику обеими руками. Мотоцикл огласил вечернюю улицу рёвом двухцилиндрового мотора.

***

— Знаете, док? — Смоллетт обратился к Ливси, выпив третью за вечер кружку пива. — Нас с вами многое объединяет! Вы, как и я, занимаетесь тем, что помогаете людям. Только вы лечите болезни у каждого по отдельности, а я борюсь с заразой во всём обществе. Пиво словно подсвечивало офицера изнутри, и он говорил практически без своего обычного недовольного скрипа в голосе. Ливси не сводил с него глаз и слушал, подперев щёку кулаком. — Это как это? — Я хочу избавить мир от преступности… ну или хотя бы подконтрольную мне часть мира. Хочу сделать улицы безопасными, чистыми от наркоманов и дилеров, от грабителей и насильников, очистить дороги от байкеров… — А байкеры вам чем не угодили? — поинтересовался Ливси. — Да, они шумят и буянят. Но это же не более чем хулиганство. — Байкеры — это куда хуже, чем хулиганы, — сухо ответил Смоллетт, — Они — ор-га-ни-зо-ван-на-я преступность, док. Вы понимаете, что это значит? У них есть иерархия, должности, логотипы, территория. И промышляют они не столько пьянками и дебошем, сколько крышеванием, сутенёрством, наркотиками и много чем ещё… Объясняя, Смоллетт нервно крутил стеклянную кружку на стойке. — Осторожнее, Алекс, — предупредил его Ливси, но офицер не услышал. — Есть в этом округе один такой мотоклуб, — продолжил Смоллетт. — они зовут себя «Корсарами». Я читал их дела. И делишки их, доложу я вам, не самые благородные. Я думал копнуть глубже, но шериф тормозит меня. Они, дескать, ещё одна форма поддержания порядка. Так сказать, полиция снизу. Но знаете, что я об этом думаю? На кармане у них шеф сидит, как пить дать! А самое страшное знаете что? Кто-нибудь из конкурентов может развязать с ними войну. Если так случится, то многие из бандитов положат свои головы, но и среди граждан будут потери. Эх, не будь шеф такой тряпкой! Смоллетт с силой крутанул кружку так, что та чуть не свалилась со стойки — Ливси удалось вовремя её поймать. Он осторожно подвинул кружку обратно офицеру, но тут же поспешно убрал, почти отдёрнул руку. — По-моему, — он обратился к помощнику шерифа. — вы слишком сильно переживаете. Может быть, всё обойдётся спокойно, без каких-либо чрезвычайных происшествий. Представьте: дослужитесь вы до шерифа, пересажаете их всех и никто не пострадает. — Вот за это я вас и ценю, док! — Смоллетт похлопал Ливси по плечу. — За ваш оптимизм, даже когда в реальности всё довольно мрачно. Ливси ответил улыбкой, которую стёр писк его пейджера: его вызывали в больницу. — Было приятно пообщаться, Алекс, — Ливси встал и поправил на себе рубашку. — но мне надо бежать. Бернс вызывает. — Далеко до вашего госпиталя, док? — спросил Смоллетт. — Отсюда? Не очень. Квартала два-три? Смоллетт посмотрел на часы — скорее для вида, чтобы дать себе секунду окончательно принять решение. — Хотите, я вас провожу? Неплохо было бы проветриться после всего выпитого. К тому же, дело к ночи — не хотелось бы, чтобы с вами что-нибудь ещё случилось. Не в мою смену! — Перестаньте, не такой уж я и беззащитный! — ответил Ливси, впрочем, без настоящей обиды, после чего обратился к бармену. — Сколько с нас? Бармен осмотрел кружки и бутылку колы, сделал вид, будто подсчитывает сумму заказа, после чего невозмутимо заявил: — Пятнадцать баксов. Ливси на секунду оторопел от такой суммы, но послушно полез в карман за деньгами. Однако Смоллетт жестом остановил его и молча посмотрел на бармена, поправляя значок полицейского департамента у себя на груди. Бармен принял это к сведению. — Хорошо, десять… — Пять или мне придётся позвонить в санинспекцию! — парировал помощник шерифа уже напрямую. Бармен недовольно вздохнул. — Ладно, но вы лишаете меня наценки за обслуживание. — Уверен, что этого вам вполне хватит и на выпивку, и на ваши услуги. Ливси протянул бармену деньги. Владелец забегаловки выхватил купюру из рук доктора и отвернулся к кассовому аппарату, недовольно бормоча. Ливси и Смоллетт вышли из бара. Их обдал неприятный песчаный ветерок — один из недостатков пустынного городка. Ливси нервно закурил. Он больше не улыбался. — Окей, Алекс возможно, ты прав насчёт меня. — Что? — переспросил Смоллетт, который не сразу понял, о чём идёт речь. — Нет, док, я не хотел вас обидеть. Но их всех здесь нужно поставить на место! — Пойдёмте, — вздохнул Ливси в ответ.