(не)делимые

— Смол, если ты сейчас не заткнешься, то я ничего тебе не расскажу.       Антон через двадцать минут после ухода брата позвонил своему, можно сказать, единственному московскому другу, Федору Смолову, дабы поделиться ошеломляющими новостями. Оказалось, что Федя был уже в курсе и теперь жаждал только подробностей.       И как только? Ну, конечно, глаза и уши всея Москва. — Ну, рассказывай, — раздалось из телефона. — Приезжай, я все расскажу, а то так лень, — потянувшись, ответил Миранчук, прекрасно зная, как отца раздражает тот факт, что он вообще находится хоть в каких-то отношениях со Смоловым и в каком шоке будет Андрей Витальевич, завидев ненавистную фигуру у своего дома. «Ему только двадцать, а татуировок на нем раза в три больше, и он плохо на тебя влияет».       Отец без сомнений прав. Но зачем ему знать, что именно Федя научил его сына курить и именно с ним Антон первый раз попробовал что-то крепче английского пива?       Но Антону было глубоко плевать. Ему, по факту, на многое плевать, но прощать папу он так просто не собирался.       Смолов бросил короткое «буду через час» и отключил звонок, оставляя Тошу наедине со своими мыслями и непонятными чувствами, от которых теперь точно хочется камнем отпуститься на дно блядского бассейна и никогда не всплывать.       Он не сразу заметил валяющиеся на полу в горе своих вещей красную футболку и шорты, которые принадлежат не ему, а Леше.       Вот и повод увидеться.       Антон, поддаваясь какому-то дикому и непонятному ему самому порыву, скинул свою одежду и залез в чужую футбольную форму, отмечая, что сидит она довольно-таки неплохо и пахнет от нее домашним порошком и слегка потом.       На Леше она все равно смотрелась лучше, но невольно Тоша начинает задумываться, что брату вовсе не обязательна одежда. Без нее он выглядит гораздо привлекательнее.       Это уже попахивает безумием, но, блять, низ живота снова приятно тянет, а Антон лишь усмехается на такую неестественную реакцию его организма на тело своего близнеца.       Однако мысли-то все равно возвращаются к виду прекрасной спины с россыпью родинок, задней точке, так соблазнительно обтянутой одними боксерами, и румянцу, который тогда сразу появился на Лешиных щеках, а от факта того, что он натянул на себя форму брата, желание только возрастает.       Миранчук, блять, подрочи еще на своего близнеца.       Тоша далеко не гомофоб: всегда относился к людям с нетрадиционной ориентацией спокойно и, в основном, нейтрально. Все-таки большую часть сознательной жизни провел в Англии, где к такому относятся куда более сдержано, чем в России. Сам предпочитал красивых девушек со стройными ногами и пышной грудью, которые сладко выстанывают его имя в порыве страсти. И откуда, блять, дикое желание услышать, как бы это сделал Леша?       Та самая двоякая ситуация, когда мозг кричит о том, что он идиот, а тело, точнее, член уже изнывает, ожидая охотного прикосновения к себе.       И Антон сдается, просовывает руку в свои трусы, ровно в тот момент, когда раздается оглушающий стук в дверь и за ним вопрос: — Можно войти?       Блять. Папочка, как же ты вовремя.       Тоша едва успел сесть за стол и закинуть ногу на ногу, пытаясь спрятать от отцовских глаз внезапную эрекцию, когда мужчина открыл дверь и зашел в комнату, не дожидаясь ответа. — Антон, — начал Андрей Витальевич и уже хотел продолжить, но сын прервал. — Я не хочу с тобой разговаривать. — Прекрати. — Что прекратить, папочка? — Тоша негодующе уставился на грузную фигуру отца и фыркнул, отворачиваясь к столу. — Ты мог бы мне рассказать. Намекнуть хоть как-то. Знаешь, мне даже за себя не настолько обидно, как за маму. За мою маму. И за Лешу. Он из-за тебя рос без отца. — Антон, разве я недостаточно сделал, чтобы ты был счастлив? — мужчина подошел к столу, а сын отъехал на стуле еще дальше. — Мы с Ирой все делали, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Отправили тебя за границу, как ты хотел. Платили за твое обучение и улаживали все конфликты. Ты мог бы понять, что я хотел, как лучше. — А получилось, пап, как всегда, — Антон выдохнул. — Давай так. Когда мама вернется, мы вместе сделаем вид, что ничего не произошло. У нее и так последнее время давление скачет. А ты наладишь контакт с Лешей. И я все равно не хочу с тобой разговаривать. — Хорошо, — Андрей Витальевич криво усмехнулся уголками губ. — Хотел было предложить перевести тебя в ЦСКА, но вижу, что ты и к Локомотиву уже не равнодушен, — он кивнул на форму и поспешил добавить. — Тебя взяли.       Вернуться к мыслям о брате Антон не смог, потому что буквально через десять минут после серьезного разговора с отцом прислуга оповестила о приезде Смола.       Федя тоже вырос в богатой семье, разъезжал по Москве на новеньком порше и часто проводил время на тусовках в элитных компаниях. Свою первую татуировку Федор набил еще в пятнадцать, когда он ушел от родителей после очередной ссоры, которые после повторялись каждый раз, когда Смолов показывался в отчем доме.       Смол решил сократить количество перебранок и переехал жить к бабушке, которая души во внуке не чаяла и всегда угощала Антона пирожками. Феде уж два года как стукнуло восемнадцать, но он так и продолжал жить с бабушкой, навещая родителей исключительно по праздникам или по особым случаям. Денег от них не брал, зато одалживал у Антона, если не хватало собственной зарплаты. Место работы всегда умалчивал.       Он тоже играл в футбол в зарубежных молодежных командах, но порвал кресты на одном из матчей. Так и не смог преодолеть страх и выйти на поле после многочисленных операций, от чего Тоша чувствовал себя всегда неловко, рассказывая о своих успехах или поражениях другу. — Антошка, давай рассказывай, — Смол завалился на кровать друга и осмотрел комнату. — Интерьер тебе пора менять под красно-зеленые цвета, как я понимаю.       Антон лишь кивнул и начал рассказывать Феде во всех подробностях то, что с ним за сегодня произошло, радуясь тому факту, что форму брата он уже успел снять и убрать подальше, чтобы глаза лишний раз не намозолила. Смолов слушал внимательно, иногда задавал вопросы, и Тоша отвечал, понимая, что Федор не растреплет кому попало подробности. — М-да, — протянул Федя после продолжительной тишины, приподнимаясь на локтях. — Тебе повезло. — Если это сарказм, то не очень уместный, Смол, — съязвил Антон, проверяя кое-что в телефоне. — Нет, серьезно, — не унимался Федор. — Хорошо, и в чем же повезло? — Тоша так и не отрывался от мобильника, надеясь, что уже почти достиг цели. — В том, что мой отец потрахался с какой-то женщиной семнадцать лет назад, и вот я тут сижу чисто, как ошибка секса без презерватива? — Не, — Смолов отмахнулся. — Ты всегда можешь трахнуть свою же копию. Интересно, какого это? Можно ли считать это особой формой проявления нарциссизма?       Антон закатил глаза, а Федя бросил в него подушкой, продолжая допрос: — Что ты там ищешь? Мою копию? — Свою, и уже нашел, — на непонимающий взгляд друга Тоша показал ему открытую страницу брата в инстаграме и широко улыбнулся, подписываясь на аккаунт.       На ужин Антон не спускался, заказав себе и Смолову пиццу, полностью забывая про диету начинающего спортсмена. Они еще немного посидели: Федор делился последними новостями своей элитной тусовки, не забывая напомнить, что бывшая Антона до сих пор ждет от него звонка и взаимности.       Тоша вспомнил про своего брата-близнеца только тогда, когда Смол отъехал, а телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении в директе. Я форму у тебя забыл. Вернешь завтра?       Домой Леша вернулся быстро: личный водитель папы умело объехал московские поздние пробки и буквально через полчаса припарковался прямо у подъезда. Мальчик нервно кивнул на прощанье, на что водитель вовсе не обратил внимания, тут же трогаясь с места.       Леша только на пороге вспомнил про оставленный телефон в раздевалке базы вместе с вещами и про форму, напрочь забытую в комнате брата. Мобильник точно разрывался от звонков взволнованной матери с вопросами о том, почему ее сын опаздывает на ужин и не вернулся вовремя с тренировки.       Так как ключей тоже не было, в дверь пришлось звонить. — Лешенька, что случилось? — тут же выдала женщина, сжимая его в своих объятиях.       И как можно было подумать, что она ему не родная? — Все хорошо, — еле выдавил Леша, проходя в квартиру и отправляясь на кухню, увидев одну нетронутую тарелку с макаронами с котлетой на столе.       Мама изучающее осмотрела блудного сына, подмечая то, что одежда это не его. Она точно помнила, как Леша с утра уходил в спортивных штанах и белой футболке, которую пришлось отстирывать прямо за завтраком из-за того, что сын капнул на нее сгущенкой.       Чувство волнения зарождалось в груди, и сердце забилось сильнее. — Что нового в клубе? — машинально спросила женщина, ставя на плиту чайник и поражаясь тому, что Леша так и не тронул ужин. — Мальчик новенький, — сын неуверенно поковырялся вилкой в котлете, тут же отложив ее в сторону. — Антоном зовут.       Антоном. Теперь-то все встало на свои места: одежда не его, а брата, сам Леша чуть ли не дрожит, а задержался, потому что …кто-то уже все рассказал. Мама устало вздохнула, присоединяясь к компании сына за столом и смотря тому в глаза, боясь прикоснуться. — Мам, я все знаю. Прости, есть не хочется.       Мальчик встал и ушел в свою комнату, не хлопая дверью, просто вышел, вновь жалея о том, что оставил телефон в раздевалке.       Соня, наверное, тоже с ума сошла, ища его. Он же обещал бедной девчонке, что они встретятся после тренировки и смогут погулять, наслаждаясь последними летними деньками.       Старый мобильник с разбитым экраном, на удивление, работал исправно.       Подключаясь к сети, Леша хотел лишь найти Соню в инстаграм и написать, что очень сожалеет об упущенной возможности прогуляться, и, в конце концов, просто поделиться безумием, которое сегодня с ним произошло.       Соня не отвечала, и Леша отправился в душ в надежде, что девушка все же его поймет и простит, узнав настоящие причины, ведь он не специально пропустил прогулку.       Вернувшись, он увидел несколько оповещений, большинство которых принадлежали Соне, во всех красках расписывавшей об отсутствии в нынешних мужчинах чести и достоинства. Однако одно просто говорило о том, что некий antonmirancuk подписался на его обновления.       Игнорируя сообщения девушки, Леша сразу открыл директ с братом и написал о просьбе вернуть форму к завтрашней тренировке, иначе тренер три шкуры с него сдерет за несоответствие указанному дресскоду.       Ответ не заставил себя ждать. Щеки Леши мгновенно стали пунцовыми.

Братик, тебе без нее лучше.