(не)делимые

      На следующей неделе предвиделась сразу пара важных событий в жизни обоих братьев: собственно отбор в основной состав будущих игроков молодежного «Локомотива», который должен был состояться в небольшом зале базы в конце недели, и, конечно же, тот самый «вписон», о котором Смолов заботливо напоминал забывчивому Антону каждый день.       После тренировки в пятницу тренер пригласил их в зал для объявления списков, но проспавший начало тренировки Тоша после долго искал закинутый впопыхах один кроссовок под лавочками, умоляя Лешу подождать его. Близнец, естественно, не смог отказаться.       Как опоздавшим, им достались места на последнем ряду небольшой «аудитории», где в присутствии важных персон управления «Локомотива» и всего тренерского штаба проходил своеобразный «обряд посвящения».       Нудная речь ген. Директора быстро наскучила, и младшенький перевел свое драгоценное внимание на главный объект своих мыслей в последнюю неделю. Братик внимательно слушал каждое слово, внимал, слишком уж невинно прикусив нижнюю губу и хмуря брови так, будто ожидал результатов выборов или какой-нибудь иной важной чепухи.       На все предшествующие вопросы брата о том, волнуется ли он по данному поводу, Миранчук лишь пожимал плечами и бросал что-то вроде «глубоко плевать», чем заставлял Лешу волноваться и нервничать за двоих. На деле же — Антон беспокоился не меньше, прекрасно понимая, что место в основе гарантирует больше времени, проведенного в компании близнеца. Да и отец не раз интересовался его успехами.       Тоша широко зевнул и положил голову на плечо Леши, от чего тот неожиданно вздрогнул, но не отстранился, также ощущая чужую руку, удобно расположившуюся на своем бедре, жар от которой чувствовался даже через легкие спортивные штаны.       Антон осторожно начал водить пальцем по бедру близнеца, вырисовывая непонятные рисунки, победно про себя отмечая то, насколько резко братик напряг мышцы и весь насторожился, но взгляда карих глаз с выступающих не перевел.       Будто бы Миранчук планировал останавливаться. Круги, которые он выводил пальцем на ткани, постепенно становились обширнее и охватывали большую часть бедра, пока не дошли до того, что он кончиком пальца свободно задевал тазовые косточки. — Тош, ты дурак? — прошипел Леша с сжатыми зубами. — Прекрати. Щекотно. — Братик, а тебя что? Что-то беспокоит?       В этот же момент Антон, к своему немалому удивлению, коснулся как бы случайно всей ладонью возбужденной паховой зоны, а старший тяжело выдохнул, скрипнув зубами, вероятно, из последних сил сдерживаясь.       Младший в ту же секунду убрал руку с бедра брата и криво усмехнулся, похлопав ресницами, на его возмущенный взгляд, искусно делая вид, что вовсе не понимает, о чем речь. — Братик, ты чего не слушаешь? Важно же. Сам говорил.       Антон вовсе не дурак, каким может показаться. Он не мог не заметить напряженный многозначительный взгляд Николая Павловича, брошенный в его сторону при произнесении его фамилии, вошедший в список игроков основы. В него снова поверили. Блять.       Если раньше Миранчука особо не трогала вся суматоха вокруг надвигающегося сезона, то сейчас меньше всего хотелось повторения ситуации, произошедшей в молодежке его бывшей команды. Он не хотел дополнительной ответственности на своих плечах, но отказываться теперь было уже поздно.       Он в основе «Локомотива». Пора менять интерьер комнаты с красно-белых цветов на красно-зеленые.       Сейчас рядом Леша, радостно хлопающий его по плечу и быстро бормочущий бессвязные поздравления. Леша, который за какие-то пару недель стал той самой недостающей деталью пазла, составляющего картину его жизни, будто бы всегда был рядом. Он треплет по волосам, шепчет на ухо завораживающие слова — «Братик, я с тобой», а у Антона дыра в груди, кажется, меньше становится.       Но все встает на свои места, когда радостная брюнетка набрасывается на старшего близнеца у выхода с базы с визгом и висит на нем чертовых минут пять не меньше: Тоша не считал, правда, просто залипал в телефон, время проверяя, а минуты протекали бесследно.       Сокомандники, выходя из комплекса, прощаются, поздравляют, говорят, что рады сыграть с ним в одной команде будут, а Тоша, как прокаженный, лишь руку протягивает и взгляда с двух влюблённых не сводит. Влюбленных ли?       Как бы хотел младший усомниться в правдивости чувств, что девушка так щедро брату дарит, но, сколько бы не искал, ни одного изъяна даже из чистой вредности найти не смог. Она ему под каждой фотографией в инстаграме сердечки шлет с милыми надписями, после тренировок в любую погоду встречает, интересуется сразу о самочувствии, а Тоша, сам себе боясь признаться, не хочет верить в их взаимную любовь.       Леша машет на прощанье, кидая еле внятное «завтра вечером увидимся», и всё своё внимание к Соне возвращает, предлагающей отметить небольшое достижение.       Антон пить совсем не умеет или не хочет научиться. Градус алкогольных напитков, им употребляемых, скачет резко и ежеминутно. То ли он горе свое никому неизвестное и неподвластное ему самому в алкоголе утопить пытается, то ли действительно уже ничего не соображает, жмурясь от крепкого виски, что горло обжигает хуже простуды.       Леша не пьет ничего крепче сока в прозрачном стакане, внимательно за братом наблюдая, который с легкостью вливается в любую компанию, шутит, смеется и Арину вроде бы (старшему не до имен вскользь у входа упомянутых сейчас) к себе крепко прижимает, руку по-хозяйски на талии девушки расположив.        Федор, кажется, один из инициаторов бурной тусовки на чьей-то квартире в элитном районе Москвы, где соседи в виде бабушек испуганных и недовольных громкой музыкой после одиннадцати не застучат в дверь и не будут угрожать привлечением правоохранительных органов, на кожаный диван рядом с Лешей садится, смотрит затуманенным взором и неуверенно выдает: — Ты тот, кто не Антон, так?       Старший кивает, краем глаза подмечая, что близнеца-то нигде в зале не видно, как и белобрысой девушки, что рядом с ним постоянно терлась. Сердце по непонятной причине неприятно кольнуло, и желание отыскать их обоих мгновенно в трезвой голове зародилось. — Я вот все думаю, как это близнеца своего найти. Ну, считай, будет ли это совсем странно влюбиться, так сказать, в себя же? Я просто себя и так люблю, а тут полюбить второго себя? Не знаю, — Смолов продолжает, но замечает, что близнец друга его вовсе не слушает. — Тоху ищешь? — Что? — Брата ищешь, спрашиваю? — пытаясь громкую музыку перекричать, что еще долго в барабанных перепонках звенеть будет, переспрашивает Федя, также весь зал оглядывая. — Он с Ариной ушел в ванную, это бывшая его, вернуть хочет сейчас, когда он обратно прилетел из своей Грейт Британ, терки постоянно какие-то. — Подожди, — оборвал его Леша, тупо не имеющий никакого желания слушать дальше. — Бывшая? — Ну, знаешь, телки такие, с которыми ты мутишь, а потом расстаешься, потому что они жестко ебут тебе мозги... Бывшая?       Леша не дышит: воздуха в легких просто нет, будто кто-то в солнечное сплетение невидимым кулаком ударил. Естественно, у него девушка была или, может быть, есть. А ты, что, собственник, думал, что твой новоиспеченный братик только с тобой может заигрывать и дурачиться? У тебя у самого девушка, а ему нельзя? Нельзя. — Я сейчас.       Старший, плана квартиры не зная, по инерции направляется из зала в длинный коридор и сразу натыкается на вальяжно идущего к нему Антона, не имеющего при себе толстовки, которая добрые минут двадцать назад еще была на нем. — Братик, — тянет младший, крепко озадаченного Лешу к себе прижимая и к стене пару шагов делая, тем самым заставляя близнеца прижаться к ней и оказаться в ловушке его рук. — Хочешь анекдот?       Тоша холодной ладонью под футболку брата проникает и кладет её на горячую кожу чужой талии, носом в плечо упираясь. Леша выдыхает громко, чувствуя уже не одну ладонь, так по-хозяйски расположившуюся на его талии, а две, и теперь он точно уверен, что на Сонины прикосновения он так не реагирует. — Жила была хромая девочка Аня, — от Антона тянет алкоголем и сигаретным дымом, когда он голову поднимает и вовсе не четким взглядом лицо брата разглядывает, будто ищет что-то, а потом на губах останавливается. — Тук-тук. — Тош, ты пьяный, поехали домой, — тянет Алексей, по-блядски свои глаза прикрывая, когда замечает считанные сантиметры, отделяющие их друг от друга. Разве братья так делают?       Младший еще сильнее старшего в стену впечатывает, чуть сильнее холодные пальцы на боках сжимая, и шепотом почти в самые губы бормочет. — Тук-тук. — Тош, бля, поехали. Не смешно уже. — Тук-тук. — Кто там? — Точно не Аня.       Антон смеется, а Леша лишь глаза закатывает, пока их взгляды вновь не пересекаются. Неправильно.       Старший мычит что-то нечленораздельное, когда Тоша наглым образом его губы своими накрывает. Леша первые пару секунд вырваться напрасно пытается, но ладони брата, уже теплые, только сильнее на кожу давят, и алкоголь, кажется, и в его усталую голову передается, когда он неожиданно поддается близнецу.       Антон хрипловато стонет в поцелуй, стоит близнецу ему ответить. Если бы хотел, оттолкнул бы без колебаний. И от этого окончательно сносит крышу, как раз в тот момент, когда Леша, видимо, неосознанно с ноги на ногу переступает и задевает бедром пах любовника, где все уже давно возбужденно от вида такого беззащитного и нежного братика.       Тоша срывается, пуская в ход язык, которым он виртуозно обводить кромку верхних зубов и проникает глубже. Он прикусывает верхнюю губу, чуть дальше от уголка, и слизывает довольно капельку крови, отстраняясь, чтобы дыхание перевести, а Леша вперед подается внезапно, сам того не ожидая. — Сука, — бормочет Антон и лбом со лбом брата сталкивается. — Прости.

Лешенька, все хорошо? Я волнуюсь.

      Парень быстро печатает ответ, оповещающий милую девушку о том, что с ним в порядке, что он дома и вчера просто не было времени ответить, желая при это доброго утра с сердечком и хорошего дня со смайликом поцелуя. В порядке ли?       Леша не уверен, вспомнит ли что-то Антон, которого вчера он попросил Федю привести к нему в квартиру, потому что злого отца им в придачу ко всем проблемам не хватало. Судя по тому, что младший вчера спрашивал, сколько Леше лет в машине, и очень долго смеялся, сказав, что не дал бы ему, а потом только добавил в истеричном хохоте, что он про возраст. Старший успокаивающе гладил волосы братика, и тот, в конце концов, успокоился, широко зевнул и уснул на его коленях.       Сейчас чужую макушку, выглядывающую из своих одеял, рассматривая, близнец точно знает, что Тоша ничего не вспомнит, а вот к лучшему это или нет — неизвестно. С одной стороны, блять, они же братья, у которых не должно быть ничего романтичнее объятий на день рождение и Новый Год и постоянных подколов друг друга. С другой, братик смотрит на него всегда с таким нездоровым интересом и ведет себя также, будто влюблен по уши. А Леша и не против.       Он прекрасно понимает, что если бы прекратил, зарубил все попытки Антона на корню, то сейчас не стоял бы над спящим братом с такими неправильными мыслями в голове. Если бы сразу сказал свое твердое «нет», никого не провоцируя, Тоша бы отстал мгновенно. Он же, блять, старший из них двоих, а, кажется, что просто ребенок, у которого уже есть красивая погремушка, но которому до боли в сердце хочется еще и мощную машинку. У тебя девушка есть, алло. — Братик, — с закрытыми глазами тянет вдруг Тоша, с головой под одеяло зарываясь. — Если ты не выключишь звук на телефоне сейчас, то я на тебя обижусь и заставлю просить прощенье на коленях.       Леша послушно включает беззвучный, смутно отмечая, что Соня и в правду взрывает его директ возмущениями насчет его наплевательского отношения к ней. Так ли? — Тош, ты как? — на небольшой тумбочке для близнеца заботливо припасена таблетка и стакан воды, но тот в ответ лишь мычит неразборчиво. — Тош... — Не Тошкай мне тут, — доносится из-под одеяла. — Братик, я сейчас умру, наверное. Хотя да, не наверное. У меня к тебе вопрос. Это ты у меня или я у тебя? — Ты у меня. — Жаль, что не в тебе. — Что?       Леша на кровать садится рядом с телом брата, который тут же набрасывает чертову материю и на него и валит на подушки, сверху ложась. Дышать абсолютно нечем, но старший вновь как-то слишком уж по-блядски выдыхает, чувствуя полуобнаженного Антона к себе прижимающегося и опаляющего дыханием кожу рядом с кадыком.       Младший проводит шершавым языком по нежной коже, а братик под ним весь напрягается, жмется так, будто думает, что Тоша его прямо тут насиловать собрался. Антон ниже опускается, пальцами под домашнюю футболки с изображением Мстителей забирается и оглаживает мышцы груди, пресса. Чуть сильнее губами впивается в ключицу, когда Леша протяжно стонет, навстречу выгибаясь. Нет. Неправильно. Не должно так быть. Успокойся. — Тош, у меня девушка есть, — шепчет старший, всю волю оставшуюся в кулак собирая. — А у меня стояк, — младший бедрами вперед подается, а Леша краснеет, как настоящий помидор, когда ощущает через ткань боксеров близнеца возбужденный член, ему в бедро упирающийся. Свой же организм реагирует мгновенно. — И у тебя, кстати, тоже. Не дадим друг другу умереть? — Тебе, вроде бы, плохо было, — Алексей убежден в том, что, если Тоша не прекратит своей задницей водить по его эрекции, он со стыда сгорит, никаких следов после себя не оставляя. — Мне с тобой хорошо. Антон, блять, остановись. Он же тебя никогда не простит.       Но когда это Миранчук жил не по правилу — хочешь — бери, не хочешь — бери пока дают? Никогда. — Что у тебя с Ариной? — старший прогибается так, что все позвонки хрустят, стоит Тоше резинку шорт оттянуть немного и одновременно мочку уха прикусить. — Что у тебя с Соней? — парирует Антон, пальцами обводя контур возбужденных сосков и губами к другой ключице припадая. Затем одной ладонью проводит вальяжно по члену брата, сжимая через два слоя ткани. — Отношения, — выдыхает Леша, и младший отстраняется, одеяло с себя скидывая и слезая с озадаченного близнеца. — Серьезные? — Видимо.       Тоше бы сейчас съязвить что-то вроде — «А чего тогда передо мной стелешься? Не удовлетворяет?», но он вовремя язык прикусывает и таблетку проглатывает, водой прозрачной запивая и думая, что, вероятно, рехнулся окончательно. Дальше только клиника, Тош. Тебе уже точно ничто не поможет. Не взаимная влюбленность в брата близнеца? Кажется, это диагноз.       Зачем только лез во все это дерьмо? Знает же, что в его случае все по стечению неопределенных обстоятельств, всегда заканчивается проебанным пиздецом. А теперь что? Теперь только в окно выходить.       У Леши Соня, у Сони Леша — они взаимосвязаны, а Антон тот самый третий лишний в колонне из двух человек. Сердце неприятно давит, и кто только сказал, что любовь чудесное чувство, приносящее радость? Тошина любовь — его погибель. Он не в силах просто отрицать, что в Лешу он с головой уже давно влюблен, а старший что? А у него серьезные отношения с милой брюнеткой. Здравствуйте, это клиника для душевно больных? Я хочу к вам. В чем проблема? Понимаете, у меня любовь к своему близнецу. Да, не взаимная. Да, я схожу с ума. Пожалуйста, помогите.       Антон случайно на мобильник брата, на тумбочке оставленный, смотрит, чем делает себе только хуже. От приходящих беззвучных оповещений экран загорается, представляя интересующему взгляду главную заставку в виде фотографии двух влюбленных.