(не)делимые

      В едком черном ночном воздухе с клубами серого сигаретного дыма, легким вредящего, холод кожей почти не чувствуется, хотя Антон уверен, что причина не в том, что сигареты изнутри греют, а в том, что греть там вовсе нечего. У тебя нет шансов.       На улице — конец августа или начало сентября уже, но неважны вовсе дни календарные, ведь у тебя нет шансов.       В пачке, на крайний случай припасенной и скрытой от глаз ненужных в укромном месте, меньше половины остается, когда младший понимает, что дальше — хуже, что скоро отец вернется и противный запах почувствует обязательно, что он же, блять, спортсмен, между губ зажимающий уже немного влажный фильтр, что терять-то ему по сути нечего. У него нет шансов.       Отцовская машина так привычно и отвратительно на огромной парковке выглядит около дома, что тошнит, мужчина же сам сразу в комнату к блудному сыну бредет, который следы преступления тщетно скрыть пытается. — Антон.       Парень в одеяла кутается, дрожь в теле унять пытается понапрасну, знает, что по тону отцовского голоса и так все понятно: ему же, собственно говоря, глубоко плевать. Он пару часов назад положил большой и толстый на свое здоровье. Не жалеет. Зачем? У тебя нет шансов. — Тоша, все так плохо? Леша домой уехал?       Папа пару минут лишних сидит в ожидании, но ситуация не меняется. Сын его — сплошной комок подростковых проблем и заблуждений, в трех соснах потерявшийся. Быть примерным отцом — эксперимент с самого начала неудавшийся. — Как хочешь.       У тебя нет шансов. У тебя нет шансов. У тебя н е т шансов. Антону бы сейчас потеряться где-нибудь на танцполе в клубе шумном, упасть пару раз на чьи-нибудь губы, накрашенные помадой недешевой, которые потом номерок его спросят кокетливо, а он бы в ответ — случайный набор цифр. Потому что история про девушек разных с утра в постели не про него написана. Он смысла в пустом не видит.       Очередная затяжка очередной сигареты заканчивается очередным приступом сухого кашля, однако Тошу такое развитие событий ни капли не трогает. Между ним и Лешей — вроде бы ничего, только (не)братская любовь неразделенная, пара душевных разговоров, несколько ночей на одной кровати, поцелуи, от которых губы болят, но до безумия хочется еще, и красивое у тебя нет шансов как сюрприз напоследок.       У Леши во главе стола сидят принципы — быть сыном послушным и правильным, с плохими компаниями не связываться, с девочками всем делиться, старших уважать и с близнецом дальше положенного не заходит в отношениях. У девушки старшего в инстаграме новая история — два билета в кино на задний ряд. Так ведь и должно быть изначально. У тебя нет шансов.       Леш, у меня нет шансов, а у тебя нет сердца. Да и у меня, кажется, уже тоже. Ты хорошо в футбол играешь, братик, но чувства, к сожалению, видимо, не игра. — Пап, я хочу уйти. — Боюсь спросить куда. — Откуда. — Откуда же? — Из Локомотива.       Андрей устало переносицу трёт и думает, что неплохо было бы смотаться на зимние каникулы куда-нибудь в жаркие страны всей семьей, а то холод совсем незаметно подступать начал. А еще, может быть, стоит в тренажерный зал сходить в выходные и в бассейн, но все это — потом. — Почему? — мужчине не до шуток. Он делами важными занят, чтобы время попросту на причуды Тошины растрачивать. — У тебя проблемы? — Да, — Антон нервно на месте топчется, причину более вескую, чем у тебя нет шансов от Леши, придумать пытается. — Я не сыгрался с командой. Они здесь играют совершенно по-другому. — Тош... — отец устало выдыхает, взгляд от кучи бумаг наконец-то на сына поднимая, неясно отмечая, что тот похудел вроде бы и бледный совсем стал. Ему мать нужна такая, которая двадцать четыре на семь рядом будет, чтобы следить, а не та, что месяцами пропадает непонятно где. Но сейчас не до этого. — Пап, я не прошу сейчас. Просто узнай, есть ли шансы обратно уехать. — А как же Леша? Вы же поладили вроде бы. Обоих навряд ли возьмут. — Он будет только рад за меня, — мальчишка улыбается натянуто, чувствуя сердцем, что как никогда оказался прав. Разговор, в принципе, закончен, можно дальше идти ленту новостей социальных сетей обновлять от безысходности. — Антон. — Что? — Покушай.       Лешино удивление сложно измерить, когда после игры первой в этом сезоне, в ничью, кстати говоря, сыгранной, в раздевалке общей Тоша показывается, за матчем с трибун наблюдавший. Он руки жмет сокомандникам, улыбается широкой улыбкой и обещает, что к следующей игре обязательно в строй вернется, брата за плечи обнимает и по спине хлопает, поздравляя с первой отыгранной игрой. — Леш, не хочешь куда-нибудь сходить?       Старший полностью теряется, потому что не может же эмоциональный Антон, с открытыми чувствами так спокойно себя вести после двух дней буквально прошедших с момента отправки злостного сообщения. Ему за брата действительно страшно, а тот лишь ухмыляется и волосы ерошит. — Меня Соня ждет, — близнец нервно натягивает толстовку, взгляда братского избегая, ведь в карих глазах точно одно увидит — разочарование. — И в чем проблема? — не унимается младший. — Пошлите вместе.       Лешка ком, в горле застрявший, еле-еле проглатывает, когда они вместе в одном кафе оказываются. Тоша глупо шутит про то, что такой выход следует отметить, но, увидев выражение на лице брата, тут же добавляет, что только кружечкой чая. Соня его руку крепко держит и ближе жмется, будто угрозу призрачную чувствуя. — Тош, — от его сокращенного имени на губах девичьих не по себе становиться, но младший только одну бровь поднимает вопросительно. — А почему у тебя девушки нет?       Антону бы ненавидеть Соню, желать ей всего самого наихудшего на все праздники, но не станет он этого делать. Она же не виновата в том, что у него шансов нет, а у нее есть: это ведь Лешино сердце решает, где запятые ставить, а где точки. — Братик, пойдем в туалет, пожалуйста? — Тоша только отшутиться собирался, что он слишком хорош для них, как старший с просьбой внезапной влез в разговор. — Леша, все в порядке? — девушка брови серьезно хмурит на переносице. — Более чем.       У Антона явных причин отказаться нет, а ведь точно знает он, что брат не про игру с ним в уборной хочет поговорить и не мнение его узнать о девушке своей, но как очарованный плетется за ним на ногах ватных. Легкие требуют вредного дыма для уверенности, сердце же — пару пачек успокоительного. — Я не могу так больше, — Леша лицо свое прекрасное холодной водой умывает, копию свою почти идентичную в зеркале рассматривая. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — младший плечами пожимает, к брату ближе подходя. — Ты знаешь, ты все правильно сделал. Правильно написал. — Почему? — капельки прозрачной воды по шее старшего вниз, под футболку, бегут, и Тоша помнит явно, как дня два назад губами своими касался кожи близнеца, следы невидимые оставляя. — У меня не было выбора. Все слишком далеко зашло. — Я знаю, но проблема в том, что ты сам позволил всему так далеко зайти, — Леша возмутится вроде бы хотел, объяснить что-то, но брат еще не закончил. — В любом случае, я ухожу. — Куда? — Откуда. Из Локо.       Старший близнец быстро разворачивается, взглядом выискивая на лице младшего следы сумасшествия, не думая о том, что те внутри таятся. Тоша слишком близко снова, настолько что Леше проблем не составит сосчитать все трещинки на его бледных губах, которые брат вальяжно и непринужденно весь день облизывает. — Все для тебя, братик, — шепчет Антон в Лешино ухо, наклоняясь еще ближе. — Так ты точно будешь счастлив, а у меня не будет шансов. Никаких. — Ты опять куришь? — у Алексея от чувств переполняющих кадык нервно дергается, а Тоша только отстраняется из кармана брюк пачку достает и сигарету противную между губ зажимает с наглой ухмылкой, наплевав на правила приличия. Впрочем, ничего необычного. — А ты что-то против имеешь? — левая бровь поднимается вопросительно вверх, пока рука правая зажигалку достает из противоположного кармана.       Леша хоть и более стрессоустойчивый, но нервы и у него не железные тоже. Он одним быстрым движением огонек из руки братской выбивает грубо, но Антон еще меньше церемониться любит. Близнеца, неожиданно возмужавшего, к раковинам белоснежным прижимает, легочную отраву выплевывает и нахально, жестко в чужие губы впивается.       Старший промямлить что-то пытается, ладони на грудь младшего кладет, но не отталкивает, а Тоша тем временем слюнями своими обильно делится с близнецом, на слабости его воздействия. И выигрывает, свой победный гол оформляя. — Если моя слабость — слюни, то твоя? — Ты.       И вроде бы никто из них никогда не планировал заниматься прелюбодеянием в кафе на Тверской, но судьба — злодейка. Ведь именно по ее велению, а не по своему, собственному, Антон Лешу в кабинку туалета, к счастью, закрывающегося, заталкивает, поцелуями переходя на шею, а руками под футболкой шаря.       И клал Антон большой и толстый на тот факт, что девушка брата буквально в затылок дышит ему сейчас, что с огромной долей вероятности заметит пятна алые на шее у Леши расцветающие один за другим, что два и два сложить, наверное, сможет. Он и вправду готов старшего прямо здесь разложить, не церемонясь больно, ведь разницы-то никакой: шансов у него от этого вряд ли прибавится.        Старший возразить вроде бы что-то пытается бесполезно, когда близнец острыми коленками в пол грязный упирается и пальцами умелыми с застежкой на джинсах справляется. Молнию резко дергает пару раз и понимает, что дальше-то он не знает, что делать. Самоуверенность его самого же в тупик неприятный завела неведомо как. — Тош, не надо, — и от этого Тош уже на губах братских он кончить готов как школьник. — Пожалуйста. — Почему? — младший с колен поднимается, вновь бровь уверенно вверх ведет, отчаянно каждой секундой наслаждаясь с Лешей рядом. У него клиника уже. Он знает. Но лечится наотрез отказывается. — Потому что... — Неправильно? Неприлично? У меня нет шансов? — Не хочу, чтобы твой первый раз был в туалете, — на сладких губах Леши играет горькая улыбка, а в глазах туманных — желание с пониманием в прятки. — Ты ведь ничерта не знаешь. Зря все это. Зря. — Я одно точно знаю, — натянутая ухмылка на лице, а внутри — порыв брату врезать за глупость его вечную. — Ты этого хочешь всего не меньше меня. Хорошо. Чего еще? В кино тебя сводить, в кафе? Розочки подарить и в любви поклясться на Красной? Ты строишь из себя взрослого правильного парня, готового ко всему, но на деле — ничего. — Ты тоже, Антон, — уж слишком обиженно шепчет старший в губы младшего, то ли случайно, то ли дразня. — Близнецы же, как видишь.       И Леша видит и безумно хочет поддаться порыву неизвестному, чтобы слюни брата вновь на вкус попробовать, раствориться в прикосновениях жестких, грубых и чуждых когда-то. Младший на поцелуй охотно отвечает, пока братик ладонью теплой гладит его шею и неожиданно сжимает несильно, так неловко и неуверенно, но Тоша мгновенно чувствует кровь, к органу возбуждающемуся прилившую.       Через пару минут они все же отрываются друг от друга, выходят из тесной до боли в суставах натренированных кабинки в пустой, к счастью, туалет. Леша лицо холодной водой споласкивает, отмечая синевато-багровые пятна на своей шее бледной, и чувствует, что развязка романа его с девушкой правильной вот-вот наступит.       Антон криво улыбается и глаза закатывает на взгляд близнеца осуждающий. Он старшего к себе не опять, а снова тянет, задыхаясь от чувств приятных переизбытка, носами с ним соприкасается и гримасничает как ребенок. — Леша...— голос тот самый, девчачий в голове слышится, и оба братца стремительно оборачиваются.       Та самая Соня с тем самым мобильником, с которого в интернет загружает те самые фото с тем самым парнем, которого Тоша сейчас обнимает, стоит и головой качает потеряно.

Что же? В клинику поедут двое? Оформим с тобой палату на двоих? Ведь ты мой наркотик, и я здорово подсел.