(не)делимые

Мы до конца, до победного останемся верными, самыми верными.

      С утра Леша брата в кровати не находит и пугается жутко, потому что за ночь свыкся с теплом родного тела рядом. Однако вещи Антона на том же стуле висят, где их старший близнец ночью оставил; только сумка раскрыта и разобрана до основания, будто хозяин ее что-то необходимое искал впопыхах, что выкинул все остальное в разные стороны.       Леша знает, что его брат искал так рьяно с утра, поэтому быстро штаны спортивные натягивает и отправляется на кухню, на балкон. Там Антон в одних спортивных штанах на табуретке сидит, на Москву дождливую осеннюю смотрит и сигарету, между пальцами зажатую, к губам подносит, периодически пепел сбрасывая в стаканчик пластиковый. — Давай я буду жаловаться на жизнь, — Тоша натянутую улыбку брату дарит безвозмездно. — А ты делать вид, что понимаешь. — Ты иногда ведешь себя как мразь, — Леша тоже уголки губ приподнимает, об косяк головой опираясь. — Это флирт, братик.       Они чай пьют после за маленьким кухонным столом с баранками, которые мама купила вчера еще и для сына оставила. Ведь гостей никто не ждал. Антон обдумывает что-то важное, прежде чем Лешину руку в свою не взять и не нацепить баранку на безымянный палец. Старший смущается жутко до румянца на щеках и тоже самое с Тошиной рукой проделывает. — Знаешь, это был лучший поцелуй в моей жизни, — Леша усмехается, в глаза своей почти зеркальной копии смотря. — Мы же еще не целовались, — брови Антона на переносице сходятся. — Тогда чего ты ждешь?       Леша ладонь на шею близнеца кладет и притягивает ближе, глаза прикрывая. От Тоши сигаретным дымом несет, но старший не замечает или умело делает вид. Дышать трудно становится от близкого контакта с любимым человеком, и Антон не выдерживает, первым чужие губы сминает своими такими же, идентичными.       Поцелуй выходит поистине таким, который в памяти на всю жизнь сохранится, ведь и человек нужный рядом, и атмосфера — подходящая. Лешка совершенно невинно волосы на затылке брата сжимает, зубами сталкиваясь. Они совершенно неторопливо инициативу друг другу передают, на секунды останавливаются, наслаждаясь, прежде чем продолжить.       За окном дождь неистово колотит по карнизу, а младший уже по-хозяйски непринужденно на коленях Леши сидит, все также целуясь со сбитым к черту дыханием. Хочется большего до того, что пальцы на ногах сводит, что сердце из груди выскочить норовит, но то ли от страха, то ли от неопытности дальше поцелуев дело не заходит.       Ключ в замке с резким неприятным звуком поворачивается, и Леша отстраняется, затылком об стену ударяясь, пока Антон нехотя встает. — Мама, — шепчет старший близнец обреченно. — Я накину что-нибудь, — Тоша с голым торсом и хитрой улыбкой удаляется за секунду из кухни, оставляя от себя только кружку с недопитым чаем, пару баранок и шлейф сигаретного запаха.       Антон безумно рад, что лишних вопросов кажущаяся ему чужой женщина не задает, потому что отвечать на вопросы об отце и своем самочувствии хочется меньше всего. Рядом с Лешей все же спокойней и уверенней он себя чувствует, ведь брат лишь видом своим поддержать может.       Они вдвоем на тренировку едут на метро по Лешиной тройке и незаметно прижимаются друг к другу в забитом запоздалыми школьниками и офисными работниками вагоне, будто бы случайно касаясь и улыбками детскими обмениваясь, не замечая, как станции ежеминутно меняют друг друга. Младший бы с удовольствием ладонь в ладонь с братом, но люди не поймут, а Леша ведь правильный.       Следующая игра, как тренер оповещает команду в раздевалке, через шесть дней в Москве с казанским Рубином. Вскрывать оборону команды будет трудно и энергозатратно, однако три очка им взять просто необходимо.В принципе — как и всегда, ведь под угрозой репутация всей академии ФК Локомотив. У Тоши же в голове мысль только об одной защите, которая ему в ближайшее время может понадобиться. Нудная докучливая речь Николая Павловича о максимальной сосредоточенности настраивает на успешную тренировку и двух влюбленных временно с небес на землю возвращает.       Отработанная схема разминки, работа с мячом, круги и игра восемь на восемь. Леша с Тошей по неуемным желанием тренерского штаба в одной команде — память о связке братьев Березуцких еще жива и терять редкий шанс на повторение того успеха не хочется просто так. Ведь под рукой как раз оказались два брата близнеца, последнее время прекрасно ладящих друг с другом. — Леша, а чего тебя девушка не встречает больше? — интересуется один из сокомандников, покидая спортивный комплекс молодежки. — Такая девчонка была. Или ты чего испугался, что свой пистолетик по назначению использовать правильно не сможешь? — Тебе номер ее дать, Влад? — язвит старший из близнецов, всем видом показывая, что намерения продолжать разговор у него нет. — Почему разошлись-то? Ты поступил как мужик и признался ей наконец-то, что ты с братом в очко долбишься?       Тоша, сзади идущий, водой давиться, выливая добрую треть небольшой бутылки. Ребята смеются, поддерживая шутку друга, пока Лешка младшего по спине хлопает и ответ не менее язвительный придумывает. — Да нет, Влад, ты зачем Антона в наши с тобой взаимоотношения впутываешь? Я сказал ей, что влюблен в тебя, а с ней был только ради того, чтобы слухов никаких не было и ты ничего не подумал, — парирует близнец, и глупых вопросов ему никто больше не задает.       Что может быть лучше, чем вечер с любимым братиком за просмотром среднесортной комедии и кучей попкорна? То, что вы при этом крадете поцелуи и прикосновения друг у друга без уколов совести. — Леш, тебе хорошо? — Антон на братском плече себя вполне удобно чувствует. Он ноутбук свой захлопывает и серьезный взгляд на старшего переводит. — В смысле? — В прямом. Тебе сейчас со мной хорошо? Или некомфортно? Или не знаю, испытываешь какое-то чувство вины за все происходящее? — младший, конечно, не дурак и сам догадывается, но хочется от Леши самого услышать. — Ладно. Давай я тебе кое-что покажу, и ты все поймешь.       Брови младшего сходятся в недоумении на переносице, когда старший близнец скидывает одеяло с колен и быстрым шагом выходит из комнаты. Все это выглядит слишком странно и просто выходит из под контроля, когда он возвращается с пустым целлофановым пакетом и спрашивает: — Что это? — Пакет? Леш, все в порядке? Точно? — В нем мое желание быть с кем-то другим. — Но там же ничего нет. — Да.       Леша не свойственно себе по-детски улыбается, пока Тоша обдумывает вышесказанное, а потом начинает громко смеяться, словно ему уже шестьдесят, и внук рассказал нелепый анекдот из Одноклассников. — Ты, что, флиртуешь, братик? — усмехается младший. — Давно ли научился? — Нет, флиртуешь у нас только ты. Не всегда удачно, правда, — отвечает Леша, на что Антон просто закатывает глаза и тащит его на себя.       Оба знают, что совершают большую ошибку, когда губы сталкиваются в сотом поцелуе за сегодня, но разве вредно верить в то, про что снято немалое количество супергеройских фильмов и сериалов, — верить во что-то большее и лучшее? Подросткам ведь необходимо до боли в сердце думать, что именно с ними общество обойдется справедливо, но мир — не фабрика по исполнению желаний. В семнадцать лет, когда ты по уши влюблен, понятие чести стоит столбом. — Добрый день, Антон, вы, кажется, идете на поправку! — Расскажите об этом моему брату-близнецу? — Антон, у вас его нет.       И снова переплетаются длинные идентичные пальцы под одним одеялом, укрывающим двух разных людей. — Тош, расскажи, пожалуйста, про Англию, — Леша чувствует себя так, будто своей просьбой острым лезвием провел по чужой обнаженной душе. — Ты просто в прошлый раз ушел от темы, ну, как мне показалось. — Ты уверен, что хочешь знать? — младший глаза отводит, прячет своих демонов, которых сам создал. Как можно их прятать от своего отражения, которое так внимательно смотрит за каждым твоим движением? — Тебе я соврал. Я не дрался с сокомандником. Даже если бы и подрался, меня бы максимум отправили в Ливерпуль-2. Я подрался на поле с судьей, когда закончилась игра. Пока все расходились, никто меня не заметил и следовательно не смог остановить. Понятно дело, что времени хватило на два удара, но нос у парня теперь с неестественной горбинкой. — Подожди. А за что? — Да вовремя второго тайма он сначала время тянул, не давая решение никак мяч ввести из-за линии, а потом просто игрок другой команды свалил меня на ровном месте, так что по ахилу задел, судья же вид сделал, будто ничего не произошло, хотя даже тот парень извинился за грубую игру. — Антон глубоко вздыхает. — Понимаю, что футбол контактная игра и стоило ожидать чего угодно, но меня пиздец как задело. Чтобы хоть как-то замять конфликт, Ливерпуль исключил меня из Академии и соответственно отстранил от всех игр. — Охуеть, — не стесняется старший, — Я в шоке, Тош. — Только, Леш, не говори никому. — младший обратно к брату поворачивается, — здесь никто не знает, а в Англии за большие деньги все будут молчать. — Обещаю, братик.       За окном — ливень, а в душе впервые за долгое время — солнечно. Они оба повернутые на всю голову от любви друг к другу подростки, жизнь у которых сложилась не по прописанному родителями сценарию. Один где-то на английских по новой моде стриженых полях феерить должен, оформляя хет-трик на Олд Траффорд за родные красно-белые ливерпульские цвета. Другой же выше третьей российской лиги не должен был подняться, а лучше бы в школе учился на отлично, отложив свой футбольный прирожденный талант на взрослую полку никому не нужных вещей.       Но перед своим совершеннолетием при любом раскладе оказались бы в одной кровати, за плечами оставив немалое кладбище воспоминаний, трупам из которого в настоящем радушный прием никто не окажет. Как говорят психологи, это защитная реакция организма — бежать от прошлых страданий.       Они по жизни не вместе, раздельно привыкли переживать победы и поражения. Однако сейчас все другим кажется, определенным что ли. Ведь на вопрос — кто для вас самый близкий человек — в унисон любой журналист получит ответ: Брат.       А что плохого в том, что любимый твой человек тебе братом приходится? Ослепленный любовью сильной минусы в сложившейся ситуации видеть отказываешься. Напрасно ведь думать, что весь внешний мир неожиданно прекратил свое существование. И он ни секунды не дремлет. — Федя, ты же поумнее его будешь, повзрослее, — серьезный тон Андрея Витальевича в трубке должен по сути вызывать мурашки по телу, на деле же Смолов ненавязчиво сбрасывает пепел с последней сигареты и задумывается о походе в магазин за еще одной. — Если он не вернется, то будет только хуже. Я даже дозвониться до него не могу.       Парень в трубку тяжело вздыхает, с диким желанием в следующий раз намеренно оставить мобильник в машине, чтобы не выслушивать жалобы оставленных родителей. — Андрей Витальевич, — вовсе не снисходительная пауза. — Вы от меня что хотите? Антону восемнадцать через неделю, наверное, он сам уже может что-то для себя решить. В любом случае, это его выбор и меня в это не впутывайте. — У него молоко на губах не обсохло еще, — разговор заходил в тупик, но мужчина гнул упрямо свою линию. — Я же знаю, что он у тебя. Ему больше некуда идти. Передай, что если он в ближайшее время дома не объявится, то с футболом он закончит на том же месте и пойдет сдавать ЕГЭ, чтобы поступить на юриста в средний московский ВУЗ. — Разве? — жаль, что никто не оценит ироничное поднятие правой брови в пустой комнате. Театр одного актера. Может хотя бы корочки актерского мастерства получить, раз с футболом не получилось? — На сколько я знаю, что у него кроме друга есть брат и родная мать. — Смолов, не дури мне голову! — лишь только зубы не скрипят.       Федя выдыхает громко, чем Андрея Витальевича невероятно злит: щенок, который забыл свое место в пищевой цепи. — Позвоните маме Леши. Если у вас, конечно, есть номер этой женщины.       И прежде чем мужчина успел бы лекцию начать читать о том, что Смолов попутал вероятно младшего Миранчука со старшим, разговаривая таким пренебрежительным тоном, парень сбрасывает звонок, отправляясь за второй пачкой в ближайший продуктовый.

А ведь уже через пару лет мы не сможем умереть молодыми.