Любовь ли?

      Каждому из нас мама в детстве говорила, что по темноте гулять опасно, что с незнакомыми людьми нельзя разговаривать и тем более брать у них что-либо. И все мы до поры до времени слушались. А потом, почувствовав себя взрослыми, стали спрашивать у незнакомцев, как куда-либо добраться, «стреляли» сигареты или просили купить выпивку. А приходить домой раньше десяти вечера заставлял только риск оказаться на учете в детском отделении полиции. Да и то не всегда. Конечно, есть и до ужаса правильные подростки, которые слушали мамины советы и в старшем возрасте, но таких мало и Даша к ним явно не относилась.       «Бабье лето», увы, кончилось, наступила полноценная осень. Постоянно моросил холодный мелкий дождь, отвратительный порывистый ветер так и пытался попасть под куртку, туда, к теплой коже, чтобы она покрылась мурашками, а человек, облаченный в нее, непременно шмыгал носом еще неделю. По краям дороги скапливалась вода, образовывая грязные лужи с радужными разводами, рисуемые машинным маслом, а улицы из-за туч в семь вечера были совсем мрачные и пустые. Не самое лучшее время для прогулок в одиночестве, но лучше так, чем в тепле, но с орущей матерью, считала Даша. Они снова поругались, Светлана пыталась запретить дочери гулять с Максом, объясняя это тем, что из-за него Даша стала плохо учиться. Наивная. Даша и раньше плохо училась, просто умело это скрывала.  — Извини, сигареты не найдется? — тихий мужской голос, раздавшийся откуда-то из-за плеча, заставил погруженную в мысли девушку слегка подскочить на месте. Даша ни с кем сейчас не хотела контактировать, а потому лишь бросила в ответ «не курю» и собиралась идти дальше, как вдруг мужчина схватил ее за руку и потащил за собой. Он оказался очень силен, Даша изо всех сил дергала руку, кричала, чтобы он ее отпустил, но пальцы мужчины лишь сильнее сжимали предплечье девушки.       Он затащил ее в подворотню и бросил на землю. Девушка попыталась встать, но поскользнулась и со шлепком упала обратно. Рукой в грязи Даша убрала упавшие на лицо локоны волос, отчего те перестали быть огненно-рыжими, а стали цвета дерьма, и шепотом, смотря на насильника, залепетала:  — Чего вы хотите? Давайте я отдам вам деньги, карточки, свой айфон, только отпустите, пожалуйста, — Даша давилась слезами, в глазах все расплывалось, а тушь образовывала черные пятна и подтеки под глазами.       Он не ответил. Резким движением опустившись к девушке, насильник стал целовать и кусать ее хрупкую, почти лебединую шею до крови, держа Дашу за волосы и этим заставляя откинуть голову назад. Девушка брыкалась, пыталась ударить мужчину, кричала, но все было бесполезно. Ее единственная надежда — какой-нибудь случайный прохожий, которые здесь очень редки. Она снова и снова орала, чтобы ее услышали, но в один момент мужчина заткнул ей рот платком, а руки свел у нее над головой и, сев на живот девушки, чтобы она не могла его сильно ударить, связал их тугой веревкой. Мужчина явно делал все это не спонтанно. Слезы застилали весь мир, катились по щекам и падали на без того мокрую землю. А он не останавливался. Как ни странно, он не спешил: медленно расстегнул куртку, затем аккуратно, почти любовно, пуговицу за пуговицей, расстегнул рубашку и резко оттянул с груди лифчик. Мужчина припал к ней, грубо, нагло впивался в грудь, оставляя засосы и укусы, заставляя девушку кричать от боли, хотя из-за платка было слышно лишь недовольное мычание. Когда же он слез с жертвы, чтобы расстегнуть ее джинсы, она не упустила шанса и ударила насильника ногой. Зря. Это очень разозлило мужчину, он наклонился к ней, достав из кармана куртки раскладной нож и поднес его к лицу девушки.  — Еще раз ты хоть что-то подобное вытворишь, я оттрахаю тебя им, поняла, сука? — в доказательство своих слов, мужчина, слегка надавливая, провел лезвием по щеке девушки, оставляя при этом глубокую кровоточащую рану.       Он хотел видеть ее всю, поэтому слегка приподнял, выдернув из-под нее куртку и рубашку, и уложил голой спиной в ледяную грязь. Дальше насильник положил нож на живот девушки как предупреждение, а сам опустился, снял с нее обувь, затем джинсы и белье. Последнему он уделил особое внимание: специально окунув трусы девушки в грязь, он заменил ими платок в ее рту. Девушку тошнило, она давилась собственной рвотой, рану на щеке саднило, в нее однозначно попала грязь, а соленые слезы, оказываясь в порезе, начинали жечь лицо. Раздался смешок, насильнику все это нравилось. Он перевернул девушку на живот, утыкая ее лицом в грязь и ставя в позу «на локтях». Даша попыталась опустить таз, она не хотела всего этого, но тут же почувствовала холодную сталь у своего клитора и замерла.       О боже, как же ей хотелось, чтобы все это было страшным, кошмарным, отвратительным сном. Чтобы сейчас она проснулась у себя в мягкой и теплой постели, с кухни пахло яичницей с сосисками. Даша бы побежала и извинилась перед мамой за все разы, когда обижала ее, сказала бы, как сильно любит… но сейчас оставалось только молиться о том, чтобы хотя бы остаться в живых.       Она почувствовала горячий член у своего влагалища. Насильник был очень возбужден, поэтому медлить не стал. Ему было безразлично, девственница ли девушка, он начал довольно грубо входить. Из глаз рыжей брызнули слезы, а с губ сорвался приглушенный крик: она не текла, смазку он тоже использовать не захотел, на нем даже не было презерватива.  — Тебе нравится, шлюха? — сказал мужчина чуть громче, чем до этого, и Даша узнала голос.       Макс. Это был Макс. Девушка начала еще сильнее брыкаться, на сколько возможно было в этой позе, за что получила тяжелый удар по затылку. На мгновение она отключилась, а когда сознание вернулось к ней, она наконец поняла, что это не кончится. Он не передумает. Не остановится. И никто ей не поможет. Насильник вдалбливал ее в мокрую почву, держа за волосы одной рукой, а другой за талию. Он быстро двигался, отчего у девушки начало жечь промежность: грязь и отсутствие смазки давали о себе знать. Даша затихла, она потеряла какую-либо надежду на спасение и лишь плакала, пытаясь приподнять голову из грязи, но стоило ей хоть немного привстать, как парень вдавливал ее лицом в почву лишь сильнее. Насильнику было мало и он, не вытаскивая член из влагалища девушки, стал пытаться вставить палец в ее анус.  — Такая тугая. Неужели ты, шалава, ни разу не ебалась в жопу? Что ж, тем лучше, я постараюсь сделать так, чтобы твой первый анал стал самым незабываемым. Чтобы ты приходила еще и еще в эту подворотню и ждала меня здесь, — голос Максима звучал маниакально. Даше было сложно поверить, что тот милый художник из парка оказался этим чудовищем.       Девушка уже не сопротивлялась. Совсем. Ей казалось, что только так у нее была надежда на то, что он не убьет ее. Насильник вставил палец ей в задницу, отчего по всему телу прокатилась еще одна волна боли. Он трахал ее в два отверстия, злобно посмеиваясь. Даша лишь иногда, в особо болезненные моменты вскрикивала, большую же часть времени старалась молчать. А мужчина все не унимался, он входил и выходил из нее, словно пытаясь разорвать. Пальцев в ее прямой кишке становилось больше, и каждый новый был страшно болезненным.       Резкий темп, с которым двигался маньяк, и трение, вызванное сухостью, сделали свое дело. Насильник кончил, туда, внутрь девушки, но ей было плевать. «Только бы выжить», — единственная мысль была в голове Даши, на возможную беременность ей было плевать. Девушке, по-прежнему, было больно и страшно, но уже легче. Она думала, что он сейчас уйдет, оставив ее здесь, но… Но наши желания, увы, сбываются реже, чем «нежелания».  — Ты же не думала, что это конец? — с наигранной заботой спросил насильник. — Ты же знаешь, я художник, я всегда стремлюсь к совершенной законченности.       Он вывел из девушки член, чуть отстранился, раздвинув пальцами ее половые губы и наблюдая, как изнутри вытекала белая вязкая жидкость. Смешок. Такой жуткий и отвратительный, что у Даши по всему телу пробежали мурашки. Она уже не поднимала голову, не оборачивалась, не пыталась ничего сделать, она ничего не могла. Девушка не знала, что будет дальше, и только эта неизвестность еще пугала ее. Дашу настолько сковало отчаяние, что она уже ничего не чувствовала, кроме боли и холода. И головки его члена, которая уперлась в ее анус. Даша попыталась расслабиться, чтобы хоть немного смягчить болевые ощущения, но это оказалось слишком сложно в такой ситуации, поэтому, когда он стал входить, девушка снова заплакала, хотя ей и казалось, что она уже выплакала все слезы. Толчок за толчком, насильник вводил член на всю длину, отчего узкие стенки Дашиной прямой кишки, казалось, растягивались и рвались. От боли хотелось выть, но девушка была абсолютно обессилена. А он наслаждался этим. Наслаждался кровью, грязью, болью, ему хотелось еще и еще, он утратил контроль над собой и, словно дикий зверь, грубо сношал ее.       Когда-то Даша думала, что секс, в принципе, одинаков. Груб партнер, нежен ли или его вообще заменяет фаллоимитатор, не суть — это, по-прежнему, секс. Сейчас же девушка осознала, что бывает не только секс, а еще и животная ебля. Когда партнер абсолютно не контролирует себя, ему плевать на чувства «нижнего», на то, что происходит вокруг, его сознание затуманено. А если это явление еще и без согласия, то от секса в этом не остается ничего.       В воздухе пахло сырой землей, кровью и потом: эта чудовищная вонь била в нос так, что хотелось перестать дышать вовсе, а он все не прекращал. Даша не знала, сколько раз мужчина в нее кончил и кончал ли — чувствительность в нижней части тела пропала, полностью заменившись жжением, болью и теплом: то ли от спермы, то ли от крови из потрескавшихся стенок ануса. Девушка не знала, сколько все это уже длилось, да и не хотела знать, хотела только, чтобы все это кончилось. Она несколько раз отключалась то от усталости, то от этой пытки, и тогда он приводил ее в сознание ударами по телу. Оно все болело. Мужчина бил по заднице, по спине, по ребрам сбоку. «Однажды это закончится», — единственная мысль вилась в голове Даши.       Устало вздохнув, насильник вывел перепачканный в крови, сперме и дерьме член из девушки. Она боялась пошевелиться, боялась, что он убьет ее сейчас, он ведь понимал, что она его узнала. Девушка почувствовала, как насильник ввел в нее какой-то предмет, а затем ощутила болезненное прикосновение к плечу: мужчина дернул за него, заставляя девушку перевернуться на спину. Он подошел к ней, расставив ноги по бокам от ее шеи и медленно опустился, поднося перепачканный член и покрытые густыми волосами яйца к ее лицу.  — Смотри, дорогая. В тебе сейчас нож, но вставлен он рукоятью. Ты будешь делать мне минет, и если он мне не понравится, я переверну нож, и он окажется в тебе лезвием. Усекла? — он вынул изо рта девушки кляп, образованный ее же бельем.       Девушка кивнула. Жмурясь и пытаясь не дышать, девушка взяла член в рот. От привкуса всего того, чем был покрыт хер насильника, Дашу начало тошнить, но, хоть и с трудом, ей удалось сдержаться. Мужчина требовал, чтобы она постаралась. И она старалась, выбора ведь у нее не было. Девушка сосала член, брала его так глубоко, насколько могла и насколько позволяла поза, водила внутри рта по нему языком, касаясь каждой выступающей венки. А он хвалил. Говорил, что на трассе Даша будет пользоваться популярностью. Насильник называл ее шлюхой, шалавой, проституткой. Говорил, что только обслуживать мужчин девушка и сможет. А она сосала. Старалась удовлетворить его, надеясь, что он отпустит. Хотя эта надежда и была призрачной.       Он кончил ей на лицо и волосы. Спермы было немного, ведь он уже не раз спустил, но это все равно было мерзко и унизительно. Он поднялся и стал поправлять одежду, а Даша смотрела вверх: на покрытое тучами небо. Возможно, она молилась, возможно, звала маму, а возможно, проклинала весь мир. Девушка и сама не знала, но только этот серый, почти черный, небосвод давал ей хоть какое-то успокоение.  — Ты же знаешь, что я не оставлю тебя в живых? — раздался такой знакомый, но такой пугающий голос. Девушка не ответила, просто не могла и не хотела. — Но сначала я хочу сделать тебя красивой.       Мужчина вынул из девушки нож и гадко усмехнулся. Он сжал в руке грудь девушки, поднес лезвие и, слушая крики боли, медленно срезал сосок. «Я его специально наточил», — его слова эхом раздавались в голове Даши. Все тело ныло от множества порезов, которые мужчина начал хаотично наносить. На животе, груди, руках… везде. А потом он занес нож над грудью девушки, собираясь вонзить его, но жертва из последних сил пнула мужчину в плечо, отчего тот выронил нож. Она знала, что если не помешает ему, то он ее убьет, а так был хоть какой-то мизерный шанс, что в темной подворотне он не найдет оружие. Мужчина выронил нож и, взбешенный, стал бить ее по лицу, снова и снова, ломая нос, разбивая бровь и губу, удар за ударом. Девушка потеряла сознание.  — Откинулась, — усмехнулся маньяк, поднял нож и ушел.

***

      На утро девушку нашел в подворотне уличный уборщик. Она лежала, посиневшая от холода и потери крови, вся в сперме и грязи, порезах и синяках. Некогда красивое лицо отекло и приобрело фиолетово-красный оттенок, копна рыжих волос была вывалена в грязи, руки связаны над головой, а хрупкое тело изуродовано. На лобке было вырезано слово «шлюха». Сирены скорой и полиции — вот, что разбудило людей в это утро.