Нашествие

      Он не осознает в полной мере, как так быстро движутся события.              Он бежит, подстегиваемый жаждой выжить. Бежит к мотоциклу, что стоит возле разбитой красной машины, из которой давно уже все вытащили мародеры этой ночью. Бежит сквозь толпу разбегающихся в панике людей.              Он врезается в неповоротливую мать с ребенком на руках, удерживает их равновесие, хрипит слова извинения, затем вновь продолжает бежать по направлению к далеко отстоящему мотоциклу. Его шлем украден еще на предыдущей остановке, но рюкзак всегда остается при нем.              Его бьет в морду какой-то храбрец, решивший поживиться его добротной курткой и внушительного вида рюкзаком. Джори покачивается, на мгновение теряет ориентацию и без разбору бьет куда-то наотмашь парня и, конечно же, попадает в голову, рассекая скулу. Храбрец от боли взвизгивает, но его голос теряется среди остального гвалта неразберихи. Джори, не теряя времени, бежит снова прочь.              Давно уже ночь вступает в свои права, и от этого вид случившегося перед незнамо зачем смастеренным блокпостом выглядит катастрофично. Точнее, так только кажется, что его неизвестно зачем смастерили, а на самом деле, как предполагает Джори, военные перекрывают путь на юг по той простой причине, что боятся, как бы толпа зараженных не потянула с севера. Однако они ошибаются. Ходячие мертвецы уже повсюду.              В еле освещаемых ночными фонарями машинах смутно угадываются силуэты людей. Дальше от блокпоста ситуация намного спокойнее. Тут даже почти не слышны крики из начала очереди. Только глухо стрекочущие выстрелы.              Машины стоят в заторе, направляясь на юг. Они занимают уже и свои полосы, и встречные.              Джори подбегает к мотоциклу. Быстрей заводит. Сбоку от него на капоте машины сидит амбал, который, ни о чем более не заботясь, угрюмо уплетает консервированный суп из миски. Его бандитское лицо на миг обращается к Джори.              «Опять у тех людей еду отнял», — проносится в голове у него, прежде чем он слышит:              — Куда намылился?              — Григор, нужно валить.              Джори надеется, что убеждать эту гору мышц в чем-то ему не нужно.              — Зачем? — односложно отзывается эта «гора».              — На блокпост со стороны села пришли эти — ходячие. Немного, но и этого хватило, чтоб начаться панике. Все побежали к блокпосту с криками, чтоб пропустили людей. И пошло-поехало. Постреляли всех, без разбора. Точно в голову…              — Началось…              Григор, вопреки одноклеточности своего мозга, понимает, в чем дело. С легкой заторможенностью, свойственной такой внушительной массе, он приподнимается с капота и переваливается на асфальт, создавая при этом корёжащий визг металла.              Джори седлает мотоцикл. Ему слышится, что звуки, идущие с блокпоста, усиливаются, и, следовательно, времени остается все меньше.              — Лиза. Лиза! Вам нужно собираться и идти.              Рыжая женщина, сидящая в автомобиле, спит. Захлопнув все окна и двери, она заперта со своим спящим сыном, поэтому Джори приходится стучать в окно кулаком.              Женщина перепугано вскакивает. Растерянно смотрит по сторонам.              — Что? Что-то случилось? — вперяет она взгляд в Джори.              — Да, собирайся. На том конце стреляют, — говорит тот, но тут же об этом жалеет.              — Как, стреляют? Там ходячие?!              — Нет, их перебили. Там началась стрельба между людьми. Собирайся, дамочка, и побыстрей.              Он ведет мотоцикл между машин подальше от ее начинающейся паники и прислушивается к стрельбе.              «Захочет жить, быстро соберется и пойдет. Я не обязан кого-либо уговаривать», — думает он, все же поглядывая на ее машину и на виднеющиеся вдалеке беспорядки. Хаотично бегающие фигуры людей снуют между машин с заметным волнением. И этот хаос медленно движется за ними.              Джори оглядывается в поисках Григора. Его двухметровое тело сгибается над чем-то позади серебристой машины, и Джори с любопытством пытается высмотреть над чем.              С нескрываемым животным гневом на лице Григор поднимается и прячет в отворот кожаной куртки какую-то пачку. Джори сразу же догадывается, что это за пачка и чья она, и с отвращением отворачивается от подходящего к нему «приятеля».              — Сильно ты его? — сцепляя зубы, лишь осведомляется Джори, когда тот подходит. Он сжимает ручки руля и сверлит глазами фонарный столб.              У того престарелого мужчины, около чьей машины Григор только что избил ее владельца, в нательной барсетке были все сбережения, которые он берег, с таким наивным простодушием рассказывая об этом.              — Выживет, — отвечает ему «гора», вставшая рядом, — если не сожрут. Куда двинем?              — На север, в окраины, — Джори сдерживает злость и негодование. Шумно вздыхает и вспоминает о Лизе. — Скоро здесь станет не пройти… Где ее носит?              Он оглядывается на машину. Григор шумно жмет руками, скрещенными на груди.              — На кой она тебе?              Джори не хочется ему отвечать, но внутренний голос подсказывает сделать это.              — Жаль ее. Хочу помочь.              — Только дерьмо от нее будет. На вид как сука. Да и малец больной, — немногословный собеседник сплевывает, оглядывая напуганных добравшимся до сюда беспорядком людей.              Джори сдерживает свою ответную реакцию, потому что дверца машины раскрывается и оттуда вылезает Лиза с ее сыном Робертом. В руках той зажата объемная сумка, чем-то напоминающая авоську.              — Джори, куда нам идти? — сразу цепляется она за него, как за спасательный круг. Потом смотрит на его ноги. — Ты на мотоцикле…              — Сначала нужно уйти отсюда. Назад по дороге.              — На север? Но мы же только оттуда! — восклицает Лиза. — Нам туда нельзя. Там мертвые.              — Некуда больше идти. Королевский тракт перекрыт, и объездных нет. Придется как-то самим… — хмурится Джори, размышляя о том, что им делать.              — Как-то самим? Ты смеешься?! Мне и Зяблику нужно в Долину Аррен. Там наш дом, и там безопасно. Надо только путь найти, чтобы обойти это, — вскидывает женщина рукой, показывая назад.              «Гора» презрительно осматривает рыжую женщину с ног до головы.              — На кой черт она нам сдалась? — звучит его гневный голос. — Оставь ее здесь, ходячим на растерзание.              От его слов Роберт, сын Лизы, опасливо жмется под бок матери, а она дрожит.              — Джори… Джори, давай найдем объезд? В Долину, — косится она на Григора, но все же спрашивает.              Она ласкова с ним, совсем как плющ, что обвивает крепкую опору. Ему не нравится эта связь. Он слишком многое ей позволяет за последние двадцать четыре часа, что они знакомы.              — Нет. На юге то же самое. Мертвецы воскресают везде. Нужно скрыться подальше от дорог и людных мест. Поэтому мы идем на север.              — Но… но… но как же мертвецы? Вся эта гадость, что идет от Стены? Мы прямо на ее пути!              — В таком случае, нам нигде не скрыться, если даже военные вблизи Винтерфелла их не одолеют.              Джори вперяет ровный взор в женщину, пытаясь подействовать на нее своей смиренной житейской мудростью, но та только жалобно восклицает, вновь и вновь, об одном и том же, выражая страх от надвигающейся угрозы и зовя его к себе в Долину.              — В таком случае наши пути расходятся, — просто отвечает Джори, устав от ее просьб и уговоров, и говорит: — Надеюсь, вы доберетесь.              От его холодного тона Лиза просто теряет дар речи.              — Что? Джори, ты нас бросаешь? — находится она, когда они уже поворачивают по направлению на север.              — Давно пора, — гремит Григор, усмехаясь.              — Да. Вы идете на юг. Я на север.              — Но…              Джори не слушает ее и заводит мотоцикл. Григор отмирает с места, и идет за ним, чуть ли не сотрясая асфальт своими тяжелыми шагами. Они стремительно удаляются.              — Постой! — вдогонку кричит Лиза и поспевает за Григором, таща за собой мальчонку. — Постой! Мы идем.              Джори оборачивается и кивает. Он не то, чтобы рад, что она потащилась за ним, но слегка доволен, что смог спасти хотя бы одну заблудшую среди этого беспорядка душу. Точнее, двоих, если мальчуган не сдохнет от какой-нибудь простуды в ближайшее время.              Они ускоряют шаг за его мотоциклом, вихляющим среди круговорота людей. Все чуют угрозу, идущую от беспорядков у блокпоста. Все осознают опасность, что исходит оттуда. Никому не хочется встревать в конфликт между военными и людьми, которых озадачил их произвол, поэтому они бегут. Вновь. Кто куда, но в основном на север.              Они добираются до конца очереди. Перед ними лежит пустошь автострады, за ними — кладбище полузаброшенных машин. Некоторые, стоящие с конца, смогли уехать, а другим загораживают проезд заброшенные тачки. Инициативные и практичные люди пытаются их таранить.              Идущих людей много. Но они не знают, куда идти.              Растерянные, но смекалистые пешеходы норовят идти за теми, кто идет быстрее и решительнее. Они чувствуют, что те держат путь куда-то в конкретное место, где может быть безопасно.              Лиза сознательно идет за «Горой», Гора — за Джори. У мальчугана выбора не остается — он плетется рядом с матерью, крепко сжимаемый ее рукой. Джори старается не спешить и еле едет, косо поглядывая на окружающих его путников, которые вдруг могут захотеть заполучить его мотоцикл. Они и так на него поглядывают исподлобья, негодуя, зачем он тут мозолит им глаза своими «едущими колесами».              Вдалеке начинает что-то светится. Джори приглядывается — свет фар. Кто-то еще едет туда.              «Или это возвращаются уехавшие», — внезапно осеняет Джори, и он тут же бросает остальным:              — Едут машины. Возвращаются.              Реакция людей неоднозначная — у кого радостная, но это только из-за скоропалительных мыслей, у кого напуганная и удрученная. Затем до всех доходит, и они начинают паниковать.              — Они возвращаются, потому что нет выхода? Да? Нет?! — срывается на визг женский тонкий голос.              Но ее тут же осекает мужчина:              — Заткнись! Ходячие, они могут услышать.              Но люди не слышат его.              — И там баррикады?! — сокрушенно ревет бас.              — Все перекрыто? — возносится в ночи мужской баритон.              — Мы умрем? — приглушенно дрожит девочка.              — Они нас не увидят на дороге. Отходим в сторону! Живее! — кричит какая-то женщина своей семье, и только ее слова мигом воспринимаются остальными. Все люди начинают жаться к обочине, как от быка на корриде.              Свет фар приближается. Джори откатывается на мотоцикле ближе к обочине и смотрит по сторонам. Лиза с Робертом подходят к нему ближе, а Григор где-то теряется среди растянувшейся толпы.              Справа от них невдалеке виднеется полностью забитая машинами дорога. Слева от них — мчащиеся навстречу автомобили. И судя по скорости, слишком быстро куда-то спешащие. На отстоящей отсюда на километр возвышенности видно лишь, как мелькают отблеск белых фар и блики фонарей на глянцевом покрытии. Как успевает то ли посчитать, то ли прикинуть Джори, едет три-четыре машины.              — Че так быстро? — спрашивает парень сбоку от Джори.              — Они бегут от чего-то? — предполагает какой-то мальчик, и всем становится жутко от этих мыслей.              — Нет, милый. Это просто автомобилисты. Они едут на юг… — успокаивает его мать, но выходит не очень.              Все сглатывают, видя приближающиеся машины, и лишь некоторые путники осмеливаются продолжать свой путь, неторопливо бредя дальше, будто ничем не удивленные.              Отсветы фар сияют совсем недалеко за бугром. Вот уже появляется ослепляющий луч света, выезжает первая машина, и тут же слышится визг колес. Три машины бьют по тормозам, еле лавируя меж собой и едва не выскакивая на обочину к людям, но вовремя координируются и с заносом останавливаются. Черными змеями петляет их тормозной путь на подсвеченной фонарями дороге. Они останавливаются лишь в нескольких метрах от первой брошенной на «кладбище» машины.              Джори тут же оставляет мотоцикл на попечение растерявшейся Лизы и подбегает к черному джипу.              — Роберт, — тарабанит он по стеклу.              — Джори! Сукин ты сын! — смеется Роберт, опуская стекло. — Я уж думал, ты слинял в Винтерфелл и сгинул.              — Как видишь, — радушно ухмыляется Джори. — Вы оттуда?              — Мы не смогли проехать. Едем на юг. Что здесь происходит? — кивает Роберт на впереди стоящие машины.              — Беспорядки с военными. Поставили блокпост, баррикады и не пускают людей. Вообще никак. Пробовал договорится, говорят, чтоб отошел: приказ начальства — не пускать. С села приперлись ходячие. Застрелили, но люди стали паниковать — на юг им надо, применили сопротивление, кто-то стал таранить шлагбаум. Толпа повалила через ограждения, а военные начали сдерживать их. Ну и… как обычно. Стреляли уже без разбора.              — Всех?              — Всех.              В машине тишина. Парень по имени Робб на переднем сиденье недоуменно хмурится.              — Как они так? Своих же…              — Со страху. Сейчас уже все перемешалось, и никто не знает, чему верить. Один из солдат там кричал: «бей зараженных!». Наплели им, наверное, про эпидемию с севера, вот и…              — Вот ублюдки, — выдает Роберт, сжимая кожаный руль. — Чертовы клоуны. Чертовы звери!              Затем воцаряется короткое молчание, после чего Джори спешно говорит:              — Тут много беженцев уходит, не зная куда. Я тоже. Но, скорее всего, уеду в глубинку. На юг уже не проехать.              — Вы уверены? — вдруг отчаянно выдает девушка с заднего сиденья, сверкая оленьими глазами. Она подается вперед, вцепляясь пальцами в кожаные кресла, и Джори замечает ее рыжие волосы.              «Опять рыжая», — невольно проносится у него в мозгу, и он кривится.              — Да. Дорога одна — Королевский тракт. Надо было давно засудить мэра, который отвечал за них — ни одного объезда.              — Серсея! — кричит Роберт жене сквозь свое опущенное стекло. — Серсея! Дай карту.              Пока Баратеоны перекрикиваются и решают по поводу объезда, Джори оборачивается.              Толпа внимательно смотрит на них, но более смелые уже решаются подойти.              — Вы можете нас подвезти? — начинает эстафету какая-то старушка с явным сколиозом, подходя к открытому окну и прося взять их. — Мои ноги еле ходють, а моя внуч…              — Так, Джори, слушай сюда, — резко обрывает потуги старушки Роберт, оценивая ситуацию и начиная в ускоренном темпе думать. — Военные оцепляют нас с двух сторон, сжимая кольцо все туже. Мы оставили позади целый поток, который тоже рвется на юг. Надо быстрее валить. Ты с нами?              — Куда?              — В окраины. Там тоже есть города и где переждать. Двигаем. Ну! Быстрее! Ты с нами?              — Да. Я на мотоцикле. Но эти двое, — Джори указывает на стоящих где-то сзади людей, имея ввиду Гору и Лизу, — тоже едут. И еще мальчуган.              Роберт недовольно воет, но, торопясь, соглашается:              — Давай быстрее! У Серсеи есть места.              В ускоренном темпе, забывая про все остальное вокруг, Джори бежит к Лизе и ее ребенку. На слова о том, что их в скором порядке рассадят в машину, тут же начинают недоумевать люди:              — Как, забирают? Их забирают?! А нас?              И это все передается остальным. Чувство несправедливости растекается в их головах, как капающий на вафлю мед — он тут же обволакивает уши, и вкусившего уже не остановить. Люди тянутся к машинам, и Джори чувствует подступающий…              «Пиздец. Сейчас начнется пиздец», — думает Джори, осматривая недоброжелательные лица вокруг, и быстро подталкивает Лизу и маленького Роберта по направлению к указанной серебристой машине. Внезапно из толпы выбивается Григор.              — Джори! — гремит он, что все разом поворачиваются.              — Григор, — спокойно, даже с облегчением кивает ему тот и указывает на машину. — Садись быстрее.              Толпа слегка мнется, видя такого гиганта, прошагивающего к машине Серсеи, словно заправский военный.              Старушка спешит к третьей машине, отстоящей позади двух других, которую Джори не знает. Там ее тоже ждет отказ, и она, неуклюже хромая, потерянно возвращается к своим. А та машина вдруг сдает назад и поспешно разворачивается. Остальные две — Роберта и Серсеи — пока стоят на месте.              Люди не решаются подходить к машинам. Но, как всегда, находится «умник».              — Слышь, а мы че? Плохие типа, да? — совсем рядом от Джори говорит подозрительного вида парень в спортивном костюме и кивает на прослезившуюся старуху. Тот оборачивается на него, сжимая ручки руля, и уже готовый стартануть.              — Ты с этими наглыми заодно? — маячит рядом другой такой же «спортсмен» с фингалом.              Все ополчаются на Джори, виноватого лишь в том, что он знаком с этими «наглыми». Машины не спешат трогаться — кто-то пересаживается из переполненного авто Серсеи и ныряет в ланд-крузер Роберта. Джори замечает это краем глаза, но круг ополчившихся вдруг смыкается.              Его окружают. Он слышит, как машины трогаются с места. Сквозь щели людских ног виднеется пляска света от их фар. Джори поворачивает голову, оглядывая людей. В руках у спортивного парня вдруг блестит нож.              Джори выжимает газ, с угрозой надвигаясь на толстяка у него на пути. Тот оказывается не таким устойчивым, как те парни в спортивках, и отпрыгивает в сторону, открывая дорогу. Джори ныряет туда, еле задеваемый косым хуком парня, что успевает подбежать. В сантиметре от его макушки свистит нож, но он проплывает мимо. Кто-то сбоку пытается зацепиться за рюкзак, но сноровка мотоциклиста не дает этого сделать.              Джори выкручивает ручку газа, набирая скорость, и догоняет Баратеонов.              Три машины и мотоцикл мчат по ночной автостраде, освещаемые тусклым светом фонарей. Вокруг ни единого огонька. Все как будто вымерло, и осталась лишь дорога.              Внезапно с ними равняется еще один полностью экипированный в черное мотоциклист, догнавший их сзади. Его тяжелый харлей держит ту же скорость, что и Джори, и он движется совсем близко позади джипов. Тому не удается рассмотреть всадника, потому что впереди возникает движение.              Дорогу прорезает свет белых фар.              Баратеоны, вынужденные делить три полосы дороги со встречным потоком, сдвигаются к барьеру, образуя стройный караван в правом ряду. Все возрастающее число едущих по своей законной линии автомобилистов еле успевает перестроиться в левый ряд, грозя столкнуться с одиноким караваном. Мимо них со свистом летят машины, образуя обратную тягу от такого близкого взаимодействия. Джори старается держать руль прямо, но из-за потока мотоцикл норовит вильнуть влево. Но вскоре на первом же повороте Роберт устремляется на правую часть дороги, а за ним и остальные.              Тем не менее загадочный всадник также выруливает и продолжает их преследовать. Вновь равняется.              Черный шлем мешает видеть, кем же может быть этот всадник, но одну деталь Джори замечает наверняка.              Из его багажника на харлее торчит рукоять автомата.