Нашествие

      Тени от одинокой тусклой лампочки залегают между стеллажами с инструментами, подставкой под грабли, лопатами и прочим барахлом. Маленькая комната, в которой сидят Теон с Бронном, предназначена для хранения всяких садовых атрибутов, инструментов и мешков для мусора, но в то же время служит черным входом для персонала.              «Теперь уже черным выходом в курилку», — думает Теон и лениво приподнимает левую руку, смотря на часы.              22:35.              — Эх, бля-я-я… — Устало зевает он, потянувшись на стуле, где он ранее с удобством устроился, закинув ноги на стоящий рядом верстак. — Скоро надо заглушать генератор. Барристан просил заглушить в одиннадцать. И еще Рикарда навестить. А то ему тяжко одному, видите ли. Надо проверять, чтоб не сдох.              Бронн, затянувшись сигаретой и выпустив струйку дымка вверх к одиноко висящей лампочке, сидит на бетонной ступеньке лестницы, ведущей к двери наружу, и просто кивает. Теон смотрит вслед уходящему дымку, и ему внезапно тоже хочется курить. Но он сдерживается.              Недавнее открытие электрического генератора в их скромной, кишевшей пауками кладовке подарило немного света обитателям санатория, но, к сожалению, ненадолго. Количество топлива — какой-то вонючей темной жижи с таинственным названием «лигроин», разлитой по пяти пятнадцатилитровым цистернам, — хватит максимум на неделю ультраэкономичного использования — то есть, только на несколько часов в день.              Коммуникации давно не работают. Солнечные панели, встроенные на крыше их современного здания, в последнее время собирают настолько мало энергии, что из-за постоянного тумана и осадков те участки сети, питаемые этими панелями, давно уже не горят. Хозяева санатория подключили к панелям верхние этажи, оборудованные под бар и фитнес-зал, но ими перестали пользоваться. Фитнес сразу перестал быть интересным, а из бара уже все растащили, и единственное питейное заведение в санатории — то есть, особое место, где можно было попросить каплю огненной водицы — перекочевало в лобби-бар на первом этаже под строгим командованием убежденного трезвенника Родрика Касселя, который весь свой арсенал по вечерам закрывает под ключ.              Но вернемся к генератору. После мучительных недель без электричества Барристан с Джори, как два главных мастера-на-все-руки, загорелись желанием решить эту проблему, предлагая использовать обычную котельню из подвала с огромным нагревательным котлом в качестве мини-ТЭС*, но их навыков водопроводчика и бывшего морпеха пока не хватает, чтобы переоборудовать котел и присоединить к основным контурам сети. Благо еще смогли генератор подключить.              К сожалению, как объяснил им Джори, лигроин не годится для заправки машин, потому как считается авиационным топливом. На вопрос, а можно ли тогда вообще заливать лигроином их слабенький генератор, Джори лишь пожал плечами и предложил проверить. Генератор, на удивление, заработал.              Бронн, тоже к немалому удивлению Теона, вдруг задумался над проблемой электричества в санатории. Услышав идею Арьи о том, что можно при помощи фитнеса генерировать электричество за счет самоиндукции тока, он тут же с воодушевлением поддержал ее, посчитав забавным тот факт, что «свихнутые на фитнесе жиробасы начнут наконец приносить пользу». Однако остальные отнеслись не слишком оптимистично насчет этого метода, так как посчитали, что постояльцы вряд ли смогут обеспечивать их бесперебойным электричеством дни напролет.              Тогда Бронн стал думать дальше, предлагая разные варианты выработки электричества, которые почти все основывались на эксплуатации людей. Теон не стал так загоняться, выразив облегчение, что у них пока еще есть топливо для генератора, ну, а дальше они как-нибудь и без электричества обойдутся. Как раз об этом они и разговаривали, пока Бронн вдруг не решил закурить, внезапно замолкнув на четверть часа.              Теон за это время чуть ли не проваливается в сон.              — Знаешь, а лигроин это ведь из нефти? — После долгого молчания подает голос Бронн, затем снова неспеша затянувшись. — Если так, то его можно разбавить. Ацетоном или спиртом. На литр всего несколько колпачков будет.              — Вроде из нефти. По крайней мере воняет так, что не спутаешь. — Хмуро продрав глаза от накатывающей дремоты, старается отвечать Теон словам товарища. Поежившись от прохлады, царившей в этой маленькой комнатке, он вновь зевает, пряча замершие руки под подмышки. — А откуда инфа?              — Чего?              — Ну, откуда знаешь, как разбадяжить можно?              — Да был у меня один…бизнес, — говорит Бронн, хитро ухмыляясь. — Все вспоминал, чем бадяжили, и вот, наконец, вспомнил. Давно это было. Лет так двадцать назад.              — Хм… Не хило так, — произносит Теон, снова поежившись от дубака, и его ноги соскальзывают с верстака с глухим скрипом резины об пол. — Блять! — испуганно ругается он, наконец окончательно проснувшись и цепляясь рукой за верстак, а затем деланно спокойно продолжает: — Так как, говоришь, эта херня называется, которая не спирт?              — Ацетон. Такая вонючая херь. Ей обычно лаки разбавляют для покраски.              — Хм, интересно. Спирт, конечно, у нас есть, но его не дадут. Слишком важен в другом деле. Хе-хе. — Давит смешок Теон и затем более серьезно добавляет: — А по поводу ацетона я спрошу завтра у Джори. Он может знать, где лежит.              — Да, спроси. — Бронн поворачивает заросшее черной щетиной лицо к товарищу, хитро улыбаясь.— Но если ацетона нет, то придется спирт прибрать.              — Не дай Боги! — Шутливо богохульствует Теон, верующий в старых Северных Богов, как если бы верил в Деда Мороза.              — Хах! То-то же! — Улыбается Бронн, одобрительно отсалютовав указательным пальцем в его сторону.              Теон и Бронн в последнее время довольно хорошо ладят в силу того, что и Бронна, и Джейме неформально отстранили от руководства, и теперь они часто оказываются вместе с Теоном не у дел, либо выполняют какие-то не особо важные поручения «Святой троицы» — Роберта, Джори и Барристана.              Теон, видя такую несправедливость, не мог не проникнуться к Бронну и Джейме еще большей симпатией, всегда имея некоторую склонность к отвергнутым или порицаемым личностям. И конечно, такое явное изменение предпочтений не мог не заметить Джори, который ранее часто ходил в караул с Теоном, но с появлением нового графика дежурств внезапно оказался в паре с Родриком, в то время как Теон вдруг стал одиноким охранником черного входа с графиком один на один. Никто открыто Теону ничего не высказывает, но он все чаще замечает косые взгляды «Святой троицы», и предположение, что это из-за его общения с Бронном и Джейме, приходит на ум само по себе. С таким прогрессом всего лишь вопрос времени как долго Теона еще будут брать на вылазки.              «Пиздец они, конечно, уроды, — думает Теон, уносясь мыслями в свои переживания. — Но все-таки, если подумать, меньше вылазок значит меньше вероятность, что меня сожрут…»              — …Правда, хер его знает, как получится. Бадяжил-то я бензин. — Доносится до Теона голос Бронна, который сейчас, почесывая заросший черной щетиной подбородок, смотрел куда-то прямо. — Но один хер, какая разница! Так ведь? Все равно нефть. А нефть, она и в Наате нефть!              — Да, ты прав. — Рассеянно кивает Теон, в душе не знающий, как разводить бензин и о чем вообще говорит его товарищ. Тоже почесав колючий подбородок, где едва заметно пробивались русые волоски, он вдруг, будто самому себе, заявляет: — Побриться бы.              — Да, — соглашается Бронн, снова почесав жесткую щетину. — И мне не помешает.              Он в очередной раз затягивается сигаретой, которая тлела чуть ли не у самого фильтра, и, густо выдохнув дым сквозь ноздри, встает, потушив окурок в банке из-под консервов с кучей других затушенных там бычков.              — Ты спроси про ацетон, — повторяет Бронн, направляясь к двери, ведущей внутрь санатория. — Бензин, не бензин — хер ли разница? А так, разбавим, что есть. Подольше продержимся.              — Ага. — Соглашается Теон, разминая ноги в ботинках. Он мгновение прислушивается — где-то вдалеке стучат капли с труб, снаружи волнами накатывает ветер, завывая в углах здания — и, вдруг подняв голову на Бронна, удрученно спрашивает: —Ты уже думал, как жить дальше? Когда еда и бензин закончатся.              Бронн на секунду замирает, потянувшись к ручке двери. На его лице отражается тугое нежелание затрагивать эту тему, поднятую Теоном, и он решает по-быстрому отделаться от нее с привычным ему юморком:              — А ты собрался долго жить? —спрашивает он наконец, ухмыльнувшись и открыв дверь. — Не страдай херней, парень. Спроси про ацетон, и все тут. Бывай.              Последнее он говорит в качестве прощания, неопределенно кивнув и удалившись за дверь.              Теон остается один на один со своими мыслями, темным роем кружащим в его голове.              Вскоре он уже с наисквернейшим настроением встает со стула, проклиная все на свете и попутно выместив зло на ни в чем не повинном тюфяке с удобрениями. Обычно в таком расположении духа Теон включает свой плеер, берет топор и забывает о невзгодах под рубку деревьев и оглушительные нотки тяжелой музыки. Но, и так испытывая трудности с постояльцами, втихую воровавшими лишние Кв** электричества, он не стал заряжать плеер, решив обходиться теперь только топором.              Прикрыв дверь, Теон выходит в коридор санатория, нахмурившись от резкой смены полумрака на ослепительную белизну плитки. Чуть привыкнув к этой девственной белизне, он идет налево, к лестнице в подвал, где в котельной стоял генератор, а под лестницей в чулане находился Рикард, их горе-пленник.              Решив быстро расправиться со всеми делами и пойти наконец поспать на своем рабочем посту, Теон идет к лестнице в подвал.              Рикард, лысый, крепкого телосложения мужик, которого они поймали в лесу, живет теперь в чулане без света и прочих удобств, но с ведром для мочи, керосиновой лампой и матрацем, расстеленном прям на полу. Не самые лучшие условия, но гораздо лучше, чем ничего.              Однако после его признания во время пыток и коротенького рассказа о том, кто он и что тут делает, Рикард более не стал сотрудничать, угрюмо замолкнув и изредка лишь бросаясь парочкой фраз. Но и так переполошившись от его рассказа про очень сурового командира, на всякий случай его заперли в чулане.              Включать лампочку ему тоже не дают: раз экономя электричество на постояльцах, решили сэкономить и на пленном. Правда, не учли, что первые будут втихую «воровать» казенное электричество, самым наглым образом при этом донося на других.              Фредерика, старая жена Родрика Касселя, так растрогалась от плачевного состояния Рикарда, когда обрабатывала его поломанные фаланги на руках и разбитое лицо, что выдала ему подушку с одеялом, чтоб хотя бы что-то согревало его по ночам, немного скрашивая пребывание здесь.              Большинство выступает против такого заключения в чулане, особенно учитывая, что керосиновая лампочка дает мало света и чужака не выпускают на воздух, навещая только чтоб выдать скудную порцию пищи и вынести ведро. Но Роберт, как перепуганный петух, волнующийся за свой курятник, не позволяет выпускать Рикарда на волю и обращаться с ним по-человечески вопреки всем уговорам Барристана. Оно и понятно, раз, по словам Рикарда, его начальство настроено далеко не дружелюбно.              Но в скором времени надо будет решить, что же делать с Рикардом дальше. Не вечно же он будет оставаться в чулане. Выхода всего два: либо он на их условиях становится полноправным членом санаторской общины, во что верится с трудом, либо он уходит обратно, что крайне не устраивает Роберта по объективным на то причинам.              Потому как не хватает им проблем с ходячими мертвецами, так еще под боком рыскает какая-то группировка «черноэмблемников» с неясными мотивами.              Обдумывая все это и уже подходя к лестнице, Теон улавливает приближающийся топот ног, несущийся с верхних этажей. Не успевает он задуматься над тем, кто может так спешить вниз в столь поздний час, как перед ним на лестничном пролете оказываются изрядно запыхавшиеся Санса и Джейни, обе в халатах.              Они слетают по лестнице, чуть ли не сбивая Теона с ног. Не ожидав такой встречи, обе девушки выкатывают глаза, замерев перед ним с глупым выражением лица.              — Теон?              — Теон. — Тот в недоумении их оглядывает. Обе с зачесанными наглухо хвостами, в банных халатах, и тот, что Джейни, был явно ей мал — их вид ясно дает понять, что они бежали сюда со всех ног, побросав все дела.              — Теон. — Первой отмирает Санса, неведомо чему радуясь. — Теон! Как хорошо, что ты здесь!              — Да? — Еще больше недоумевает он. — А вы че такие перепуганные?              Округлые глаза Сансы выдают недюжинное волнение. Джейни тем временем робко жмется рядом, стараясь подлиннее оттянуть халат и тревожно поглядывая на подругу.              — Тут такое творится! Просто слов нет, — восклицает Санса, затем обращает внимание на Джейни. — Нам повезло, Джейни! Он как раз может нам помочь.              — Помочь в чем?              — О-о-о. Я сейчас тебе такое расскажу! — начинает Санса свой рассказ, еле сохраняя терпение. — Там, наверху… короче там происходит нечто ужасное. Кто-то бил девушку, она кричала и…              Она вкратце старается рассказать ему услышанное в ванной. Теон пытается разобраться в ее путающемся повествовании. Джейни изредка поддакивает или вставляет что-нибудь, но в целом с замиранием сердца слушает подругу, позволив ей сбивчиво говорить.              — Крики были жуткие. — Заканчивает наконец Санса и затем добавляет: — Нам кажется, что это Бронн. А голос девушки точно походил на Лоллис.              У Теона от недоумения едут вверх брови.              — Так, девоньки, стоп. — Делает он жест рукой, чтобы те замолчали, и недоверчиво прищуривается. — С чего вы взяли, что это Бронн? Он недавно только со мной попрощался. Прямо вон в той моей подсобке, когда уходил.              Подруги переглядываются. По их удивленным глазам становится понятно, что это их предположение является лишь догадкой и не более.              — Ты уверен? Как давно это было?              — Минут пять назад, — отвечает Теон. —Может, меньше. Да нахера ему вообще бить Лоллис?              — Ну-у-у… — Уводит взор Санса. Очевидно, что лишь из-за бандитской внешности Бронна и его развязного языка, этой рыжеволосой «блондинке» взбрело в голову, что именно он избивает девушку наверху. Да ей больше не на кого кидать подозрения, кроме как на него, поэтому она сейчас растерянно хлопает ресницами и спрашивает: — Тогда кто?              Тот раздраженно вздыхает.              — А вам не похуй? Вот честно, — лениво осведомляется он, вспоминая, как сам не раз становился случайным свидетелем интимной жизни постояльцев коттеджей, которые вытворяли и не такое, думая, что их никто не видит, а потом вели себя как ни в чем не бывало. — Ну, повздорил кто-то. Ну и что? В этом мире есть вещи гораздо хуже.              — Хуже этого? Да он избил ее, Теон!              — И? — Теон с раздражением смотрит на округливших глаза девушек, возомнивших себя полицией нравов. От накипавшего раздражения ему хочется развернуться и уйти, но тем не менее он поясняет: — Знаете ведь, как бывает… Нравится им всякая хуита, этим ебанутым парочкам. Пиздят друг дружку и тем самым заводятся, как ненормальные. А с виду все из себя порядочные. Не лезьте, короче. Сами разберутся.              Обескураженная Санса еще шире округляет глаза, хотя ранее казалось, что предел был достигнут.              — Да ты с ума сошел! Он избил ее! Девушка звала на помощь!              — Поймите, это их дело. Нечего тут встревать.              — Нечего встревать?! Как ты можешь быть таким бесчувственным, Теон?! А если бы это была Рос? — вдруг бросает ему Санса. — Что тогда? Мы искали ее, кстати. Но так и не нашли ни в номере, ни у Маргери. Она куда-то подевалась.              Санса разводит руками и скрещивает их на груди, при этом жалобно смотря на Теона и стараясь этим воззвать к его совести.              — А причем тут Рос?              Ему не хочется сейчас о ней говорить, потому как в последнее время они плохо ладят. Более того, как только она его отшила, то перестала с ним общаться. Теперь ему и вовсе кажется, что это к лучшему. Сейчас не то время, чтоб поддаваться эмоциям. Но представив, что Рос могла куда-то пропасть или, того хуже, нарваться как раз на такие неприятности, о которых говорили Санса с Джейни, Теон начинает волноваться.              — При том, что ты с ней общаешься. А она нам нужна. — Видя, что Теон меняется в лице, Санса начинает старательно его убеждать. — Она знает всех и кто где живет, и не потерпит такого зверского отношения к девушкам. Она может нам помочь, и нам очень нужно ее найти.              Теон хмуро молчит, раздумывая над сказанным, затем кивает.              — Хорошо. Но почему вы думаете, что я знаю, куда она пошла?              — Ну-у-у, мы думаем она могла пойти на улицу, к костру. Сегодня же Джори дежурит?              Теон на миг вообще теряет какое-либо выражение лица.              — Джори, — после недолгой паузы подтверждает он. — С Родриком, да. Но причем тут Джори?              — Она вечно с ним тусуется, вот и думаем, может, к нему пошла. Ты не видел ее?              — Да ну! Херня собачья!              Теон вдруг начинает хмуриться еще пуще. Как бы ему нет дела до Рос и всех ее уверток, но внезапно в нем начинает вскипать злость. Он нетерпеливо постукивает пальцами по руке и затем произносит:              — Ладно, я сбегаю посмотрю. Может и проскочила. Ждите здесь.              Даже не заботясь о том, что ему отрядили выключить генератор в условленное время, он срывается с места и быстрым шагом направляется к черному входу. Наспех пройдя через маленькую комнатку, где недавно сидели они с Бронном, и не удосужившись взять куртку, Теон выходит на свежий воздух.              — Вот же… шлюха! — Не удерживается он от ругательств, идя по гравийной дорожке по направлению к костру, где переплетались все дорожки северо-восточной части территории. — С Джори, значит, тусуется!              Он не понимает, как вообще такое возможно, чтобы Рос в обход Теона проскочила к костру. Он сидит на посту у черного входа с вечера, разве только пару раз сходив отлить. И вообще он не помнит, чтоб она хоть как-то по-особенному относилась к Джори или он хоть как-то ей отвечал.              Теон отмахивается. Наверняка Рос сейчас где-то внутри здания, болтает с Маргери и остальным своим сбродом куриц. Но все-таки что-то его подмывает сходить и проверить.              Подойдя к извороту тропы, где гравий уступал истоптанному куску грунта, Теон останавливается и прислушивается.              Костер мерцает впереди, скрытый огромным кустом боярышника, вокруг тишина и треск огня перемешивается с отдаленным завыванием ветра в хвое деревьев. Полная луна освещает ему путь, но Теон не хочет выходить из своего укрытия.              Он тихо выглядывает из-за куста, стараясь действовать бесшумно. Ему сейчас не нужны неприятности в виде недовольного его прогулом Джори.              В контрастном свете костра мало что можно разглядеть. Теон видит два раскладных кресла, в одном из них спит Родрик. Другой пуст. Джори нет. Да и Рос тоже. Огонь в то же время горит ярко, значит, за ним присматривают.              «Рос тут нет. А Джори, значит, просто пошел поссать, — с облегчением думает Теон. — Скоро вернется. И че, блять, я сразу завелся? Вот курицы тупые! Развели меня, как идиота!»              Еще немного осмотревшись и поразмыслив над тем, не должен ли он разбудить Родрика, потому что вокруг совсем не райский палисад, а лес и возможно бродят ходоки, он машет на все рукой и решает все-таки вернуться обратно в тень, оставив все как есть. А то еще наткнется на Джори, и тот ему мозг выносить начнет, почему не на посту сейчас. Тогда вообще Теону не видать спокойной ночи — будет стоять с ними у костра, не сомкнув взора. В качестве профилактики.              Он оборачивается обратно к санаторию, направляясь к черному входу. Внезапный порыв ветра тут же напоминает ему о том, что он выбежал в одной лишь футболке.              «Какая холодрыга! Может, курнуть? Что с одной сигареты будет? — думает он, потирая плечи и подходя к углу белого здания. По привычке он лезет в левый карман джинс, но затем вспоминает, что в своем внезапном порыве бросить добродушно отдал всю пачку Бронну. — Эх! Надо было все-таки дождаться Джори и у него стрельнуть. А к Бронну я идти не могу, потому что поспорил, что брошу».              И, как раз раздумывая над тем, правильно ли он поступил, что не дождался Джори, он вспоминает, что должен был давно проверить заряд у батареек, стоящих на подзарядке рядом с генератором, и выключить его, как того просил Барристан, а затем навестить Рикарда. Не теряя ни минуты, Теон быстрым шагом подходит к санаторию. Дядюшку Барристана ему почему-то не хочется расстраивать.              Но стоит ему выйти на открытую площадку перед проходом в дворик-курилку, как он тут же понимает, что что-то не так.              — Да блять! Тебя еще не хватало!              Теон не доходит до курилки всего двадцати метров и вдруг видит перед собой освещенного холодным светом луны шатающуюся фигуру человека. Или точнее того, что от него осталось. На восклицание Теона фигура резко фокусируется на нем, и тот с жалостью понимает, что ничего из оружия при себе не имеет. Только фонарик.              — Откуда ты здесь взялся? Мы же все вокруг огородили. — Начиная уставать от этих своих ночных приключений и побегушек туда-сюда, Теон присматривается. — Вот же… сука! — ругается он и сплевывает накопившуюся слюну на гравий, потому что узнает в ходячем знакомый силуэт. — Григор?! Вот куда ты пропал, оказывается! Как ты вообще мог помереть? Ты же здоровый, как мамонт!              Фигура идет на него. И действительно, по размеру и размаху плеч не трудно догадаться, кто перед ним ковыляет. Опомнившись, наконец, что размер у ходоков тоже имеет значение, Теон отмирает с места и дает деру.              — Вот дерьмо!              Он опрометью бежит во дворик. Как никак живой человек быстрее мертвого! Он пересекает внутренний дворик, потратив на это, по его меркам, считанные секунды, и со всего маха взлетает на крыльцо.              Задней мыслью в его голове проносится осознание, что спасаться бегством не лучшая затея, потому как у костра остался спящий Родрик, а Джори мог далеко не по малой нужде отойти в кусты и вернуться не скоро. Теон мешкает мгновение, но шуршащий по гравию ходячий не оставляет ему выбора, и он дергает за ручку. Однако та, как назло, в этот момент решает состроить из себя недотрогу.              — А-а-а, блядская ручка! — Виснет на ней Теон, с нарастающей паникой оглядываясь то на приближающегося ходока, то на дверь. — Сука, блять, открывайся нахуй!              Испугавшись таких проклятий, ручка под его давлением поддается. Перепуганный парень с колотящимся сердцем распахивает дверь и вваливается внутрь. С жутким скрежетом она закрывается. Но Теон тут же вскакивает, чтоб уже закрыть ее наверняка. Отдышавшись, он с облегчением опускает руки.              Только тогда до него доходит, что он ничего не видит — вокруг полная темнота — чего быть не могло, потому что он точно оставил свет включенным, когда уходил. Если только…              — Бля-я-ять… Да вы издеваетесь?! — Понимает Теон, что генератор все-таки не дождался его и сам потух, о чем неоднократно предупреждал его Барристан. — Мне что, блять, разорваться? Этого еще не хватало!              Теон не может поверить, что все эти косяки происходят именно сейчас. Он не может сдержать переполнявшей его злости, темной и тягучей, и не с первого раз включает фонарик, висевший у него на поясе.              Теон начинает нетерпеливо рыться на поверхности верстака в поисках не так давно оставленного там ножа, решив сначала разобраться все-таки с ходячим, а потом уж бежать в подвал разбираться с генератором и батареями. Он надеется, что это Барристан выключил генератор, когда понял, что Теон с этим делом запоздал.              — Блять! Сраный ходок! Сраный караул! — Не может сдержать тот ярости, начиная проклинать все на свете и рыская вокруг в поисках ножа. — Ну, вот нахуя вообще устраивать эти караулы? Сидели бы себе смирно в четырех стенах, и мне бы не пришлось здесь караулить эту чертову дверь. Но нет, блять! Срочно им надо стеречь местность вокруг! А то, видите ли, кто пройдет мимо, а мы не в курсе! Нашлись, блять, умники! Уж лучше сразу жопу ходокам подставить на съеденье!              Злословя на так невовремя сложившиеся обстоятельства, он чувствует, как недюжинная ярость прожигает его от макушки до пят. И хотя капли здравого смысла твердят ему успокоиться, он вдруг вспоминает о виновнице, с которой начались все его несчастия. Рос.              — Вот шлюха! — ругается он. — Блядская шлюха! С какого хера ты вообще куда-то уперлась…              Он сквернословит еще какое-то время, и ему становится легче. Вдруг он слышит какой-то шорох совсем рядом от себя и настороженно оборачивается.              Ходок добирается до двери, о чем свидетельствует глухой звон заржавевшего железа и рычание, раздавшееся снаружи. Ранее звук шел как будто не оттуда, но Теон вспоминает наконец о ходоке и с еще большим усердием принимается за поиски.              — Щас, блять! Щас! — Рычит Теон на закрытую дверь, продолжая шарить вокруг фонариком. — Да что за хуйня вообще?! Где нож?              Спустя мгновение он уже свыкается с тем, что рубить придется чем-то из стоящих рядом лопат, и оглядывает фонариком близлежащие стеллажи, пока вдруг не ведет пучком света справа от верстака в углу, прямо около Теона. От неожиданности он чуть не роняет фонарик.              — Рикард! С какого…? — Узнает он угрюмое лицо плененного чужака, который должен был быть заперт в чулане.              Он не успевает отпрянуть, как тот, кого он случайно обнаружил спрятавшимся за стеллажом, вдруг отмирает с места, а вместе с ним и девушка, незнамо откуда там взявшаяся, у горла которой он держал до этого нож. Теон не успевает рассмотреть ни девушку, ни Рикарда, как тот стремительно опускает руку с ее рта и с быстротой умелого бойца делает выпад на Теона, ударив его освободившейся рукой в кадык. Удар выходит не таким сильным — замаху помешала стоявшая девушка — но Рикард уже успевает подойти.              Сперва Теон откидывается назад. Он пытается прикрыть голову, но удар приходится ему в горло, от чего тут же спирает дыхание. Теон хватается за шею.              Следующий удар приходится по носу, и тогда Теон, ослепленный острой болью, не может сохранить равновесие. Он валится на пол, в последний момент предприняв попытку зацепиться рукой с зажатым фонарем за верстак. Это не помогает делу, и поэтому он приземляется на мягкое место, отпуская фонарь. Его лучи тут же стелются по холодному бетонному полу, освещая разорванный мешок с удобрениями у верстака.              — С такого! — Доносится до его слуха резкий голос Рикарда. Он отбрасывает девушку на пол сбоку от него, отчего та коротко вскрикивает. — Только попробуй пискнуть! — шипит он ей, а сам берется за Теона.              Рикард больше не говорит ничего и приподнимает его за футболку. Прицелившись кулаком и разбивая ему нос со смачным стуком сломанного хряща и лопнувших сосудов, он вновь повторяет замах.Теон берется за вцепившуюся ему в футболку руку, предпринимая усилия, чтоб ее разжать, но хватка оказывается просто убийственной. Тогда он пытается вцепиться рукой в лицо.              Теплая кровь застилает все, и оглушенному Теону вдруг кажется, что он сейчас захлебнется. Ходячий за дверью, видимо, учуяв разносящийся по воздуху железный запах крови, начинает сильнее скрести по двери, издавая рык, чем-то напоминающий утробный рев голодного зверя. Девушка на полу пытается отползти в рыданиях, прижимая ладонь ко рту и тщетно пытаясь не издавать звуков.              «Надо дотянуться до лопаты», — пробегает спасительная мысль в голове Теона, но ее тут же сметает очередной удар кулака, пришедшийся по глазу. Теон не опускает руки, все еще цепляясь за Рикарда, но уже обмякая, как тряпичная кукла.              — Когда ж ты отключишься? — гораздо спокойнее, даже с некоторым сожалением в голосе вопрошает Рикард.              И наконец следующий его удар завершает дело.              Не в силах больше держаться, Теон падает в забытье и отключается.