Нашествие

      Первая тройка людей вернулась ни с чем под утро. Остальные две шайки продолжали поиски.              Арья сидит на мерзлой траве в куртке и зимних джинсах. В руке у нее палка, которой она лениво копошит муравейник с одеревеневшими от резко наступившего холода муравьями. Она знает про похищение Сансы уже с того самого времени, как в комнату матери постучал Робб и как послушный сын выложил все подчистую. То есть с ночи. Затем он разбудил Арью, чтобы та приглядела за матерью, пока сам поедет с остальными искать сестру. Естественно, младшая Старк тоже захотела поехать, но Робб ее остановил.              — Арья, это опасно. Ты нужна здесь, с мамой.              — Черта с два! Я хочу с тобой! — Топала ногой та. — Я тоже хочу найти этого ублюдка и прирезать.              — Не говори так! Пожалуйста, побудь с мамой. Ей нужна поддержка. А этого ублюдка… — В глазах Робба сверкнула решимость, — я найду сам. Обещаю.              Позже, ранним утром она узнает и об избиении Теона с Барристаном. Обстоятельства начинают набирать серьезный оборот. И вот, уже стоит прекрасный солнечный день, а группа Робба по-прежнему не возвращается. А тревога за Сансу все растет.              — Вот зараза… — под нос бурчит Арья, копошась в муравейнике и нарочно тыкая в самих бедных созданий, отчего те начинают носиться туда-сюда, как угорелые.              Рядом с ней стоит рюкзак, битком набитый фонариками, двумя литровыми баклажками воды, туго скрученным шерстяным одеялом, батарейками и натыренными из кладовки консервами. Также она кладет туда пару наточенных ножей для разделки мяса, завернув их в одеяло. Но ничего, на кухне есть еще, не обеднеют без пары ножиков.              Ломми с Микой зависают на наблюдательном пункте, как будто этот детский домик на дереве что-то решает. Все же дурацкая затея, этот домик. Сейчас Арье следовало бы побыть с матерью, но от ее нескончаемых слез и всхлипов становится совсем невыносимо, поэтому она убегает в лес. Но и к ребятам она тоже идти не спешит.              И теперь сидит чертыхается про себя.              А что она, собственно, делает? Сидит и пытается собраться с духом, чтобы пойти на поиски сестры?              «Но в лесу нереально выжить одной!» — тут же проносится в голове въедливая, как липучая зараза, мысль.              — Пф-ф-ф, брехня! — Злая сама на себя Арья пинает муравейник, да так, что он ломается и оттуда вылезает куча окоченелых муравьев, в ужасе спасаясь бегством. — Это всего лишь отговорки! Просто признай — ты слабачка!              Последнее она плюет с ненавистью. Короткие волосы вылезают из-под черной шапки и решительно колыхаются на ветру. Она смотрит вдаль на верхушки деревьев и все никак не может понять, почему она бездействует. Не пойти искать отца и Брана было вполне резонно — на всем огромном Севере не сыщешь людей, особенно когда те пропали в самом большом северном городе чуть ли не месяц назад. Но вот Санса пропала только сегодня ночью! И, судя по осмотренной площадке у черного входа, наглухо закрытых воротах после похищения и отсутствия свежих следов на дороге, передвигаются беглецы пешком через лес. Они просто не могли уйти далеко!              Доводы кажутся настолько «стопудовыми», что Арья уже порывается встать, отбросить чертову палку, которую она крутит в руках целое утро, и рвануться в погоню. Но внезапно перед глазами всплывает заплаканное лицо матери, суровый взгляд Робба, и какая-то неведомая сила тут же цементным грузом взваливается ей на плечи и притягивает к земле не хуже магнита. Девушка замирает на месте, словно истукан. Бессилие снова рвет ее на части, но она, поджимая хвост, смиренно опускает голову.              Вместе с этим там раздается голос:              «Ты уже ничем не поможешь. У них фора, этак, полдня пути, — говорит он шепотом, весь сжавшись от страха. — Мы не найдем их. Оставь эту затею».              Но ему вторит другой голос, погрубее и решительнее:              «Ты не оставишь сестру! Ты же знаешь куда идти! На восток до большой насыпи, далее по засечкам на дереве, а там через Королевский тракт и…»              «Но ее уже ищет Робб! Что будет, если он найдет ее, привезет, а ты будешь бродить там одна?»              «Все равно! Ты пойдешь по их следу, встретишь Робба, и вы вместе найдете Сансу. Докажи, что ты можешь решать за себя самостоятельно!»              Этот спор разгорается все жарче и рискует стать бесконечным, но внезапно в кустах начинает что-то копошиться. Арья вскакивает и хватается за биту, которую она откопала где-то в сарае у Джори. Еще бы пару прибабахов в виде колючей проволоки вокруг ее конца, и таким орудием запросто можно было бы размозжить башку любого ходячего.              Но это оказывается лишь огромный ежик. Вроде бы ночной зверь, но этому вдруг приспичило намылиться куда-то посреди дня. Арья опускает биту, понимая, что не на шутку перепугалась из-за какого-то там колючего бродяги, прервавшего свой сон, чтобы скорее всего поссать под другим кустом. За ним из укрытия выползают другие ежики, поменьше.              — Мигрируют, падлы, — задумчиво проговаривает Арья, наблюдая как стайка ежиков скрывается в соседних зарослях, берет с земли рюкзак и запихивает туда биту. — Пойду-ка и я проверю ребят, пока они там что-нибудь не сломали.              В голове тем временем проносится мысль, а вкусны ли ежики, если их пожарить, и на кого они похожи на вкус. Она идет по тропе, размышляя на тему об охоте на ежиков, и решает тоже сходить по малой нужде где-нибудь под кусточками. Там, сидя на корточках, прикрытой лишь зарослями малины, ее мысли прерывает взявшаяся ни пойми откуда Мирцелла.              — Арья? — Белокурая девушка, видимо, впопыхах наталкивается на нее случайно, но узнает, несмотря на прикрытую шапкой макушку. Мирцелла поспешно вытирает слезы. На щеке у нее красуется густо замазанный тоналкой синяк. — Привет. И извини. Я тут просто бродила.              Девушка понимает, что застигла Арью в не совсем удобной позе, и тактично отворачивается.              — Да, блять, и тебе с добрым утром! — Быстро натягивает штаны Арья и выходит из кустов с рюкзаком на плече, застегивая пуговицу. Недоверчиво она осматривает пришедшую. — А ты че зареванная такая?              — Да так, ничего. — Махнув рукой, начинает ломаться Мирцелла, но по ее виду становится понятно, что этой мнимой выдержки надолго не хватит. — Это уже не важно. Теперь не важно. Слышала про Сансу… — переводит она разговор в другое русло, хмыкнув носом. — Это так ужасно!              Она с сочувствием смотрит на Арью, но та не хочет об этом говорить и, нахмурившись, тоже переводит разговор обратно на Мирцелу.              — Да-да. Но думаю, не из-за Сансы ты такая зареванная. Колись давай, что случилось? — обрывает ее поток сочувствия Арья, оправляя куртку и боясь, как бы у самой не начал подступать комок к горлу. Привыкшая говорить напрямик, она не церемонится с формальным чесанием языков, как это заведено у большинства людей, и просто переходит к делу.              — Ничего. Просто… — Мирцелла издает глубокий вздох. — Не знаю. Не хочу находиться там, с семьей. Достали.              — Кто достал? Джоффри?              — Да все! — Вскидывает руками Мирцелла, вдруг, ни с того ни с сего, начинает реветь, но тут же спохватывается, и дальше из ее рта вырывается лишь еле понятный рыдающий лепет: — Прости, прости, Арья! Я знаю, у тебя сестра пропала. Тебе не до этого! А я тут просто реву из-за какой-то ерунды! Но они меня так достали!              Арья закатывает глаза к небу, но все же нехотя подходит к Мирцелле и неловко приобнимает ее, содрогающуюся в рыданиях. Невольно она напоминает ей Сансу — такая же беспомощная и вечно рыдающая по пустякам.              — Ну-ну, не плачь. — Не знает, что еще сказать Арья, поглаживая ту по спине. — Все обойдется. Поверь.              — Да какой там! — Рыдает ей в куртку Мирцелла, шмыгая носом. — Папа с мамой с катушек съехали и хотят расстаться. Джоффри совсем голову потерял и ведет себя как ненормальный! Почему они решили свихнуться именно сейчас?!              Слово за слово она выбалтывает обо всех своих проблемах, обильно пуская сопли на Арьино плечо и не забывая при этом смачно шмыгать носом.              — Тебе Джоффри синяк поставил? — аккуратно уточняет во время ее тирады Арья. — Который ты замазюкала на шее.              — Угу, — поддакивает Мирцелла и отлипает от собеседницы, хлопая ресницами. — А что, так заметно? — Утвердительный кивок Арьи заставляет ее воскликнуть: — Вот же…! Джоффри! Чуть с катушек не съехал из-за моего парня! Точнее, он уже съехал, но еще бы чуть-чуть и было бы тако-о-о-ое… — загадочно тянет Мирцелла, немного успокоившись, и изрекает: — Ужас, в общем! Это еще хорошо, что только синяком отделалась!              — А мать что? Не заметила что ли? Она же с тебя пылинки сдувает.              — Сдувает. — Вздыхает Мирцелла. — Но Джоффри, он… если узнает, что я нажаловалась, то будет плохо. Да и мама сейчас сама не своя. Все пропадает где-то.              — Знаешь, все так говорят, что типа «будет хуже»! Или «никому не говори»! Но стоит все рассказать твоему бате, как тот того точно прибьет. И Джоффри станет как шелковый. Тут к гадалке не ходи.              — Ну, не знаю, — мямлит Мирцелла, потупившись в землю. — Джоффри всегда находит способ меня задеть. Хотя ему тысячу раз говорили так не делать.              — Да впрямь? Неужели твой батя его никак не приструнит?              Мирцелла лишь пожимает плечами. Они молчат некоторое время, пока Арья вдруг не выдает:              — Не знала, что Джоффри такой гаденыш!              — Да он не… гаденыш. Он просто… много в детстве получал, — не зная почему, вдруг начинает выгораживать его Мирцелла.              — Все так говорят. Но это не оправдание, знаешь ли, — замечает важно Арья и тут же с восклицанием говорит: — Знаешь, что? А давай-ка ты с нами пока потусуешься? Тебе нужно подостыть, прежде чем в бой кидаться. А с нами тебе ничего не грозит. Если только Ломми опять свои чудо-анекдоты травить не будет. Идет?              — В бой? Ты о чем? — Хлопает на нее глазами Мирцелла, но та уже берет ее под локоток.              — Да не о чем. Забей пока, — говорит ей Арья и выводит на тропу к наблюдательному пункту. — Просто с нами посидишь денек и все. Только ты, это, пока с нами будешь, далеко не уходи. Не хочу, чтоб ты ненароком на ходячего наткнулась. А то еще перед мамкой твоей оправдываться. Б-р-р-р! — Тут же представляет она себе эту картину и содрогается в притворном ужасе, отчего Мирцелла еле заметно улыбается. — Вот это точно ужас будет!       

***

             Ее находит Джоффри. Идя позади, окликает их на тропе. Арья недовольно хмурится, подозревая, что он все это время шел за ними, а она его даже не заметила.              — Тебе че надо, утырок?              — Хлебало закрой! Я за Мирцеллой. — Тут же ерепенится Джоффри. Девятнадцатилетний парень выглядит худощавее сестры. Ввалившиеся глаза нервно бегают, а на подбородке виднеется неопрятная белобрысая щетина. — Мирцелла, подойди сюда.              Та осторожно кивает Арье, давая понять, что все в порядке:              — Не волнуйся. Я сама. Поговорю с ним и все.              Арья лишь скептично смотрит в ответ, но ничего не говорит. В рюкзаке у нее лежит бита, и, если что, она готова применить ее в ход. Мирцелла отходит дальше по тропинке вместе с Джоффри, и они тут же начинают выяснять отношения.              Они пытаются не орать и говорить приглушенно, отчего до Арьи долетают лишь смутные обрывки фраз. По общей картине она понимает, что брат недоволен поведением сестры и велит вернуться, а та не хочет с ним никуда идти и говорит ему отвалить. Джоффри пытается сдержаться, чтоб не заорать или не сделать с Мирцеллой чего похуже, а та, до жути натерпевшаяся его издевательств, «шлет его нахер», но, естественно, более культурными словами.              Арья стоит и смотрит на все это в сторонке, вне себя от закипавшего внутри гнева. Ей хочется подойти и начистить Джоффри рыло, пускай даже и голыми руками, тем более, что, судя по его запустевшему виду, сил у нее хватит. Но пока сдерживается. Пока. Ждет, когда Джоффри все же перегнет палку, и тогда…              — …Пошли нормально поговорим! — прикрикивает в это время он. — Я не хочу, чтоб эта чувырла нас слушала!              И искоса бросает взгляды на Арью, еще больше нервничая. Он хочет уйти с Мирцеллой подальше за изворот, где стоят в ряд кусточки и ясень, чтобы поговорить без свидетелей, но Мирцелла ни в какую не хочет с ним идти. Он пытается взять ее за предплечье, но та сбрасывает руку, продолжая о чем-то возмущенно вопить. У Джоффри начинает пролегать недобрая ложбинка между бровей.              — Да ты, никак, спятила?.. — орет он на сестру.              — Это ты спятил!.. — вторит ему она.              Арья, уже на низком старте, готовится подойти и вмазать ему наотмашь правой. Атмосфера накаляется.              — Блять, Мирцелла, ты че выебываешься?!              И тут Джоффри силой берет ее за руку и тянет дальше по тропе.              — Джоффри! С какого?.. — возмущается Мирцелла и то ли с испугом, то ли с призывом о помощи оглядывается на Арью.              — Слышь, ублюдок, руки убрал! — кричит ему та и порывается с места, сбросив рюкзак на землю. В своих любимых утепленных кроссовках она чувствует, как ноги сами с легкостью несутся навстречу бою, послушные как никогда.              Она настигает их за поворотом. Понимая, что думать некогда, хватает Джоффри левой рукой за капюшон толстовки и резко тянет на себя. Вторая рука сама собой выстреливает в замахе сбоку, но лишь смазано бьет по плечу. Парень оказывается довольно высоким.              Он отпихивает в сторону Мирцеллу, и та, спотыкнувшись и чуть ли не падая в кусты, отлетает к дереву. Все начинает происходить слишком стремительно.              — Ебанулась?! — Восклицает Джоффри, ошарашенно смотря на Арью и пытаясь убрать от себя ее руки.              Но та по-прежнему цепко держит Джоффри за капюшон, наносит второй удар, на этот раз целясь выше, в голову, но тот уже замечает его и реагирует тем, что отклоняется назад, пытаясь вырвать из ее рук свою одежку. Они, сцепившись, движутся в круговом движении против часовой стрелки посеред тропы: Арья — держась за капюшон левой рукой и правой нанося удары, попутно пытаясь лягнуть его еще и ногой, а Джоффри — рывками пытаясь вырваться и правой рукой отстраняя от себя Арью.              Ее удары раз за разом сыплются мимо ошарашенной морды Джоффри, потому что ее руки длиной заметно уступают, да и ко всему прочему, Арья — левша. А тот продолжает отстраняться, отчего-то избегая вступать в драку.              Но адреналин в крови уже начинает свое действие.              — Джоффри, Арья, прекратите! — тем временем отходит от оцепенения и вопит Мирцелла.              И ее голос словно переключает что-то в Джоффри. Он резко уворачивается вбок от очередного удара Арьи, убирает с ее плеча правую руку и вдруг бьет в подбородок.              Арья со звездами в глазах отклоняется назад, но рука почему-то мертвой хваткой по-прежнему держит капюшон.              — Арья! — ахает Мирцелла, вытаращив глаза и прикрывая рот ладонями.              Джоффри, чувствуя, что наконец обескуражил и достал противника, переходит в защиту и порывается назад, но что-то по-прежнему не дает ему уйти.              — Сука! Да отпусти ты капюшон!!! — Рвется парень из силков, но Арья что есть силы тянет его на себя. — Отпусти, или еще получишь!              Они делают несколько поворотов, смещаются к дереву, и Арья вдруг, недолго думая, отпускает Джоффри, отчего он по инерции летит в кусты и падает. Раздается густой шелест листвы, легкий металлический щелчок и затем вопль.              С ненавистью в лице Арья замирает перед кустами на месте, шумно дыша и потирая ушибленный подбородок.              На миг там становится тихо. Время как будто останавливается. В голове у Арьи пульсируют боль и отупляющая злоба. Мирцелла осторожно подходит к ней, и тут до них доносится жалобное поскуливание Джоффри, а затем полный ужаса его крик.              Девушки переглядываются: Мирцелла — со страхом, Арья — скорее в непонимании происходящего. Последняя начинает присматриваться, видит перед собой ясень, обходит его стороной и видит хныкающего Джоффри на земле с прижатой рукой. Перед ним оказывается сооруженный из веток крест с красной лентой. Арья поднимает голову и наконец видит на ясене недорезанное слово «кап».              — Вот же… пиздец! — И хватается за голову. Головокружение после полученного удара как рукой снимает, и вместо него в голове образуется вакуум, словно в затылке что-то защемило.              Последующее начинает походить на какие-то кадры из фильма. Джоффри сидит на земле и прижимает к себе окровавленную ниже локтя руку. Рядом лежит отброшенный им капкан, тоже весь в крови. Подошедшая Мирцелла замирает на месте как вкопанная.              — Джоффри! — Снова накрывает она ладонями рот и, вся побелев, не может больше высказать ни слова.              — Пиздец! — тем временем только и произносит Арья, представляя, что теперь будет. — Пиздец!              Ей в голову тут же лезут картинки разъяренной Серсеи, чертыхающегося Роберта, ошарашенной матери, недовольного Робба, и ситуация вмиг становится до дюжи патовой.              Мирцелла робко подходит к хныкающему Джоффри и, не зная что делать, просит Арью о помощи:              — Арья, помоги…              Но та отступает на шаг назад, по-прежнему держась за голову, и отвечает:              — Прости…