Нашествие

      Утро. Они идут уже полтора дня. Солнце бьет им в глаза сквозь зеленый массив хвои.       Еле передвигая обутые в шлепки ноги, Санса проматывает в голове события прошлой ночи.              В ту ночь ее подруга Джейни отлучилась и пошла наверх переодеться, в то время как Санса осталась внизу ждать возвращения Теона с вестями. Потом свет внезапно отключился и сквозь темноту Санса нащупала стену коридора и пошла вдоль нее в сторону лестниц. Но тут откуда ни возьмись появился Рикард и хватает ее, приставив нож к горлу и закрыв рукой рот, чтобы та не закричала. Его соленая от пота ладонь мазнула ей по губам и крепко сжала щеки. Она навсегда запомнила, как он тогда шипя просвистел в ухо: «Окажи мне услугу, лапуля, и останешься жива». И Санса, испуганная до чертиков, утвердительно кивнула.              Затем он на ее глазах избил Теона и, обшарив его карманы, выбежал с Сансой на улицу. Почти что не выпуская ее руки, он зарубил огромного ходока у двери, одним точным движением ножа в голову. На Сансу капнула капелькой крови, и ее тогда стошнило. Дальнейшие события ночи смешались в один густой туман.              Затем был лес. Бешеный бег. Падение. Ходоки…              Рикард тащил ее за руку. Ходоки наступали, были повсюду. А еще кровь. Трупный запах гниющей крови. Он был везде, словно уже успел впитаться в ее вставшие дыбом волосы. Она никогда не видела столько крови и столько ходоков. От многих они просто убегали, не вступая в бой.              Санса не помнила, сколько они пробежали.              Чуть погодя, когда стало уже светать, Рикард остановился, чтобы наконец перевести дух. Коренастый, заросший мужик и перепуганная девка в халате. Санса прислонилась к дереву, еле приводя сердцебиение в нормальное состояние, и оглядела ноги. Ступни, обутые в шлепки, были черные от земли, кожа на коленках содрана.              Когда Рикард наконец отдышался, он смачно сплюнул и полез в рюкзак. Санса вспомнила, что где-то уже видела такой рюкзак — синий с белой полоской, — но мужчина вдруг резко замер. Жесткими холодными глазами он глядел на Сансу, отчего ей стало не по себе.              Некоторое время он молчал, пока вдруг не сказал:              — Что у тебя под халатом?              И так перепуганная Санса еще больше оцепенела от ужаса.              — Что под халатом, спрашиваю? — приказным тоном повторил Рикард и поднялся.              Вокруг лишь лес. Бежать некуда. Санса растерянно захлопала глазами, начав пятиться, пока не уткнулась спиной в дерево.              — Не заставляй меня повторять. Иначе я сам посмотрю.              — У меня там ничего нет.              — Раскрой.              Санса широко округлила глаза.              — Я не буду повторять дважды.              Что-то в его голосе заставило ее поверить. И она послушалась. Дрожащими руками раскрыла халат. Сжавшись, стояла перед ним в одних шлепках и трусах, пока он не пробежался по ней взглядом и не кивнул.              — Прикройся. Мне все это не интересно. Хотел убедиться, что ты там ничего не прячешь, — буркнул тогда Рикард и начал рыться в потертом рюкзаке. — А теперь слушай сюда. Сейчас мы в одной лодке, понимаешь? Нам сейчас важно выжить, а это возможно, только если ты будешь меня слушаться. Попытаешься сбежать — тебя сожрут ходоки. Попытаешься закричать или позвать на помощь — я тебя ударю! Мы идем туда, где люди, так что у тебя есть отличный резон меня слушаться, поняла?              Санса, и так запахнутая в халат по горло, запахнула его еще сильнее и кивнула. Вопрос о том, зачем он ее взял с собой, она побоялась задать.              Дальше они шли молча. Он и она. Бежать было некуда, поэтому ничего другого не оставалось, как слушаться.              Когда ночью они остановились поспать в старом заброшенном сарае, полусгнившем и заросшим мхом, Рикард сказал:              — Надо отдохнуть пару часов. На всякий случай я заблокирую дверь, — и тут же строго добавил: — Не вздумай бежать! Делай свои дела щас и давай внутрь.              Доски, на которых пыталась заснуть Санса воняли мышиным пометом и мочой.              Она мучилась все время, пока Рикард спал. Точнее, пока он выглядел спящим, потому как, прислушиваясь к его дыханию, нельзя было понять, спит он или нет. Ей все казалось, что он смотрит на нее сквозь темноту. Но потом, когда она кое-как умудрилась заснуть, он уже тряс ее за плечо. Пришло время вставать, и она встала, а когда они вышли наружу, вдруг задала долго терзавший ее вопрос: зачем он взял ее с собой и куда тащит? Он что-то проворчал, а потом сухо ответил: «На корм ходокам, если вдруг припрут. А теперь замолкни и пошли!».              И теперь Санса больше не задает вопросов.              За это время они проходят опустевший Королевский тракт и переходят речку, которую Рикард именует речкой «Засранкой», потому что в нее в свое время сбрасывали столько мусора, что образовывались целые плотины. Речка была не такой уж грязной, но глубина брода доходила Сансе по колено, поэтому не трудно было представить.              После ледяной речки у Сансы коченеет все — пальцы рук, ног, не прикрытые халатом голени. Влажные шлепки натирают мозоли и собирают осыпавшуюся хвою, а белый некогда халат — репей, через который им пришлось пробираться в лесу. В животе урчит после съеденных на голодный желудок ягод и пойманной, еле подрумяненной костром рыбы.              Рыбу Рикард вообще бы не ловил, но им попалось ну очень уж рыбное место, когда они переходили реку. И прожарил бы он ее получше, но у них не было времени на «пуховые перины», как выразился он сам, жадно обгладывая полусырого леща, потому как, якобы, им некогда рассиживаться посеред леса, когда вокруг шуруют ходоки.              И вот они идут уже полтора дня, и за это время, сколько бы Санса не пыталась унять свой урчащий живот, нормально они так и не поели, и отдохнуть ей так и не удалось, хотя ходоков они встретили лишь на Королевском тракте.       И вот Санса еле-еле волочит свои окоченевшие мозолистые ноги, спотыкается в который раз о корягу и на этот раз падает чуть ли не носом в землю.              — Я больше не могу! — Издает она полный боли и страданий стон, дрожавшими руками пытаясь подняться и без сил падая обратно.              — Да едрить твою за ногу! — обернувшись, ругается Рикард. — Тут идти осталось-то!.. Взял же на свою голову!              Он подходит и резко дергает ее за руку.              — Ай!!! — Санса как мешок вскакивает с земли на ноги.              Бессильные колени подкашиваются, норовя снова в бессилии согнуться, но злой и раздраженный Рикард тут же одергивает Сансу, резко тряхнув так, что та испуганно приходит в себя:              — Ты мне это брось, девка! Я тебя не от большого удовольствия с собой тащу. Если надо будет, брошу и глазом не моргну. Ты этого хочешь?              — Да зачем я вам вообще нужна?! — сама от себя не ожидав, возмущается вдруг она. Совсем как Арья. И тут на ее глаза наворачиваются слезы.              — Захреном! Слушайся и останешься живой, — зло плюет он, но Санса слишком устала, чтобы идти дальше.               — Почему вы так жестоки?! Почему не даете отдохнуть? Я устала! я замерзла! и хочу домой! Зачем вы так со мной?              — Ты мне это оставь! — Дергает ее за руку Рикард, смиряет свирепым взглядом и продолжает тянуть за собой. — Мы отдыхали утром!              — Но я устала!              — Хватит ныть!              — Но я!..              — Цыц! Ты начинаешь надоедать.              Но Санса совсем не понимает, почему на ее долю выпала эта участь — тащиться с каким-то мужиком черти куда в одном халате, морозя пятую точку.              — Нет! — Отдергивает она руку, пытаясь высвободиться из цепких лап Рикарда, но безуспешно. — Нет! Нет! Никуда я больше не пойду, пока не объясните, куда вы меня тащите! НЕ-Е-Е-ЕТ!!!              — Хватит орать! — вне себя от ярости, не выдерживает Рикард и встряхивает ее за плечи. — Хватит! Мы уже скоро придем. Там есть человек, а у него жратва и теплая постель. И если не хочешь быть оставленной здесь на съедение ходокам, заткнись уже и пошли!              Тряхнув ее еще раз для убедительности, Рикард смиряет ее суровым взглядом и наконец отпускает. Санса пристыженно затихает, и они идут дальше.              К вечеру они доходят до большой лесной поляны, огороженной высоким забором с колючей проволокой. Сквозь решетчатый забор виден двухэтажный дом и другие постройки, по поляне кругом ходят коровы. Сумеречный воздух отдает навозом.              — Ух-х-х! — Всей грудью вдыхает Рикард, с улыбкой осматривая поляну. — Совсем как у моей бабули в деревне. Как давно это было…              Санса, глазам своим не веря, разминает окоченевшие пальцы, уже предвкушая теплую пищу и мягкую перину, которую обещал Рикард. Они идут дальше вдоль забора, ища калитку, и тут до их слуха доносятся приглушенное мужское ржание и звон стекла.              — Кажется, у него гости. — Тут же настораживается Рикард, присматриваясь.              Вдалеке за домом проглядывается костер и несколько сидящих у него фигур. Костер только начинает разгораться и в наступающих сумерках идущий от него свет не такой яркий, чтобы осветить присутствующих.              Рикард находит калитку, но та оказывается заперта. Однако Санса замечает, что тот не спешит обращаться за помощью к сидящим у костра людям, а старается высмотреть кого-то на поляне.              — Да где он? — из-под сдвинутых нечесаных бровей вглядывается Рикард в сумеречную пелену. — Где его черти носят?              Еще немного поторчав у калитки и так и не дождавшись кого-то, Рикард собирается с мыслями, вздыхает и все же решает позвать людей у костра:              — Эй, там! Где этот старый пес Клиган? — пытается добавить он голосу добродушие.              Окликнутые люди вскакивают с мест и начинают всматриваться туда, где стояли Рикард с Сансой. Кто-то из них держит ружья в руках.              — В доме, — орет ему один из мужчин. — А кто спрашивает?              — Его старый приятель. Рикард.              Люди о чем-то начинают переговариваться, и потом другой из них, высокий мужчина в ковбойской шляпе, закидывает ремень ружья на плечо и направляется к дому.              — Смотри, не вякай лишнего, — тут же строго приказывает Рикард, наблюдая за ним. — И держи халат поплотнее. Они могут оказаться не такими радушными, как я.              «Ты-то радушный?!» — исподлобья пепелит его затылок Санса, но все же запахивает халат поплотнее, вдобавок скрещивая руки на груди.              Человек с ружьем на плече стучит в дверь, громко зовет Клигана. Люди у костра о чем-то тихо переговариваются. Проходит полминуты и на пороге показывается мужчина на голову, а то и на две, выше стучавшего в дверь человека и кивком головы как бы спрашивает, что ему от него надо.              Мужчина в шляпе указывает головой на калитку.              Затем они оба сходят с порога и направляются туда.              Они проходят по поляне между коров, которые безразлично провожают их черными глазищами, пожевывая траву.              Мужчина из дома, которого все звали Клиганом, выглядит внушительно: широкоплеч и носит бороду, совсем как дровосек. На бедре у него красуется прицепленный к поясу сбоку топор с прорезиненной ручкой.              Второй же мужчина на его фоне выглядит как еще совсем зеленый помощник шерифа в своей ковбойской шляпе и потертых сапогах. Однако при приближении оказывается, что лицо у него мужественное, все в мелких морщинках, какое обычно бывает у тех, кто подолгу работает под палящим солнцем.       Подойдя к калитке, оба встают на отдалении и не спешат отворять. Клиган вскользь проходится взглядом по Сансе и переводит суровый взгляд на Рикарда. Второй же, сухой мужчина в ковбойской шляпе, наоборот, с неприязнью оглядывает последнего и с интересом задерживает взгляд на девчонке. Клиган тем временем спрашивает:              — Че-то я не припомню никакого Рикарда, — осипшим басом выдает он. — Тебе чего от меня надо?              — Как не помнишь? Ну это же я, Рикард. Мы тут проходили с большой группой.              — С какой группой? — щурится Клиган.              — Хм-м-м… Где-то с неделю назад… — Крутит ладонью Рикард, как бы говоря, что знает лишь приблизительную дату. Санса отмечает, как голос у него слегка изменился, стал заискивающим.              — С неделю назад? — переспрашивает Клиган, поднимая брови и складывая могучие ручищи на груди.              — Ну, приблизительно. Может, раньше. Я с Креваном был и с остальными. Уж не помню, кто с тобой договаривался об оплате, но ты дал нам поесть и передохнуть. — Рикард начинает нервничать. — Черт возьми, да что не так-то? Нас, вон, только двое. Только пожрать и поспать надо, а потом мы уйдем. Заплатить есть чем — порядок знаю. Пустите нас.              Клиган многозначно хмыкает:        — Хм-м-м… Порядок знаешь… Ну ладно… Но если по чеснаку, я че-то совсем тебя не помню, — говорит Клиган. — И Кревана твоего тоже.              — Зато мы тебя помним. И то, что ты всегда помогаешь людям. За разумную плату, конечно.              Клиган задумывается и переводит свои темные глаза на Сансу. Та не выдерживает его взгляда и тупится в землю.              — Седьмое пекло…, — смягчается Клиган и машет рукой. — Ну и хер с вами! Проходите. Девка небось замерзла уже.              — Однозначно, — улыбается второй мужчина Сансе так, что у нее начинают гореть уши.              Глаза у него слишком проницательные, однако на щеках при улыбке появляются мальчишеские ямки.              Клиган подходит к калитке и достает ключ из кармана. Открыв путникам, он запускает их внутрь и закрывает калитку, проверив, надежно ли она заперта. Второй мужчина тем временем ведет их к остальным.              — Меня Гарри зовут, — представляется он. — Тебя, как я понял, Рикард. А тебя, красавица?              — Это тебя не касается, Гарри, — сурово отвечает за нее Рикард и, переместившись, ведет Сансу под локоть так, чтобы она оказалась как можно дальше от Гарри.              Тот неприязненно щурит взгляд в ответ.              — Ну, как знаешь, Рикард.              Когда они подходят к костру, вечер уже вступает в полную силу и на небе появляются первые звезды. Свет огня выхватывает шесть темных силуэтов, направляющихся к ним.              — О, новые люди! — весело произносит невысокая женщина в клетчатой рубашке с распущенными волосами. Из-под ткани рубашки заметно очерчивается внушительный бюст. — Привет! Меня Миранда зовут.       — А меня Лотор. — Встает рядом с женщиной темноволосый мужчина и приобнимает ее. В свете костра он оказывается довольно суровым на вид и с небольшим шрамом на брови.              За ними представляются и остальные, и Рикард вынужденно жмет руки.              Санса с улыбкой кивает. Она уже и не надеялась встретить таких радушных людей, и поэтому тоже хочет представиться, но Рикард сильно сжимает ей локоть, побуждая ее помалкивать, и делает это за нее:              — Я Рикард. А это моя дочь Алейна.              Все приветствуют Сансу, думая, что ее зовут Алейна, а она тем временем хлопает глазами в недоумении.              — А что она у тебя в халате? — замечает Миранда, кивая на нее. — Так совсем озябнуть можно. Ночи нынче ледянющие.              — А это мы так… в спешке не оделись, — на ходу придумывает Рикард, и Санса вновь замечает его слегка поменявшийся при этом голос. — Ходоки совсем уж приперли. Пришлось бежать…              — Бежать? Ничего себе! Сильно вас приперли? — вступают в разговор остальные.              — Далеко это было отседова? — раздается другой голос.              — А много вас было, прежде чем того… ходоки приперли?              — Замолчи, Лотор. Видишь, девка совсем перепугана. Кажись, мамку-то ходоки и съели. Верно говорю, девчушка?              — Да тише, вы! Пусть сами расскажут.              — О, семеро! Что нынче творится! Бедняжка…              Все шестеро окружают их, без продыху засыпая вопросами, усаживают на срубленном дереве перед костром. Тут же по доброте душевной находится для Сансы одежда из запасов Миранды, и из общего котла наливается похлебка. Рикард, чернее тучи, старается медленно и вдумчиво отвечать. Санса, пока в халате и с ворохом подаренной одежды под боком, с аппетитом уплетает похлебку.              По его рассказу получается, у Рикарда была жена и дети, а среди них и Алейна, которые жили вместе с остальными в домике у озер на Западе. Сам Рикард, когда начался апокалипсис, находился на Востоке, близ Таранних Ворот. И когда он сумел наконец присоединиться к семье, к ним вдруг нагрянули ходоки и всех покусали. Мама Сансы, то есть Алейны, тоже попала под раздачу. Толпа мертвецов нахлынула так неожиданно и была так многочисленна, что почти все полегли. Остались в живых только Рикард с Алейной и другая семья, которая после разрушения их поселения решила двинуть на Юг.              Санса слушает с большим вниманием, похлебывая из миски и порой удивляясь откровенному вранью Рикарда. Она оглядывает остальных и с не меньшим удивлением обнаруживает, что они внимательно слушают и более того — верят его словам.              Но потом она переводит взгляд правее и натыкается на пристальный взор Гарри. На этот раз он не улыбается.              Санса вопреки ожиданиям не отводит взгляд и вдруг понимает, что, возможно, он единственный не верит Рикарду.              И внутри нее загорается надежда.       

***

             Когда Сандор Клиган загоняет коров в хлев и запирает за ними засов, к нему из-за угла бесшумно подходит Гарри.              — Седьмое пекло, Хардинг! — пугается Сандор и убирает с рукоятки топора руку. — Кто ж так подкрадывается, мать твою?              — Спокойно, Клиган. Это я.              — Да понял уже, что не Королева Рейенис!              Клиган подпирает ворота хлева ржавой тачанкой. Несмотря на то, что он их запирал, в последнее время они сильно раскачивались и скрипели, пугая коров.              — Говори, чего хотел?              — Меня настораживает этот Рикард, — выдает как на духу Гарри. — Не верю я ему. Да и девка, мне кажется, нихера ему не дочка…              — Слышь, парень, остынь! — тут же одергивает его Сандор. — Я уже вижу, куда ты клонишь. Но это не мое дело, ясно? У меня тут не полиция нравов.              — Да ты погоди, я тут не об этом. — Чешет затылок Гарри и начинает объяснять: — Я тут по девчонке заметил, что она совсем зашугана и боится его. Я пытался ее спрашивать, но этот старый хрен запрещает ей отвечать, а то, что сам льет нам в уши, звучит как полная брехня.              — А что тебе брехней показалось?              — Да все! Даже эта мутная история с его детьми. Типа загрызли недавно: жена, дети погибли — ага, печально. Алейна осталась… Про нее сказал, а про остальных вообще нихера не упомянул: сколько лет, как звать. Вот вообще нихера… Что-то по ним он не сильно горюет.              — Слышь, ну ты в эти-то дебри не лезь! Каждый по-своему горюет. Ему что, об землю лбом биться что ли?              — Да не. Я просто… — пытается переубедить его Гарри. — Так-то даже, если вспомнить Алистера, тот вообще, когда мы его встретили, весь потухший был, рассказал потом, как потерял всю семью. А этот какой-то не потухший, а наоборот… хитрый или даже гадливый, я бы сказал. Сам посуди. Ну кто поведет дочь через лес в одних сандалях и халате? У нее там под ним вообще, кажись, ничего нет… А сам-то он одет нормально.              — А-а-а… Так вот почему ты так взъелся! — Скрещивает руки на груди Сандор, облокотившись на стенку сарая. — Тебя больше волнует то, что у нее под халатом…              — Да нет-нет, что ты! — отнекивается Гарри, тем не менее заулыбавшись. — Ни в коем разе. Просто, если девчонка в беде…              — Хочешь поиграть в рыцаря? — продолжает Сандор суровым голосом. — Думаешь, этот Рикард тащит ее в свое логово против воли, в свое личное пользование, как чертов дракон бедную принцессу, и тебе от этого неимется, да?              — Ну… вообще-то, да, — немного подумав, соглашается Гарри. — А тебе что ли нет?              — Мне — нет. Хардинг, ты сейчас не головой думаешь, а членом. А разъяренный батя Рикард может тебе его укоротить. И будет прав.              Гарри с удивлением смотрит на Сандора.              — И тебе пофиг, даже если он ей вовсе не батя, а реально держит против воли?              Сандор на мгновение задумывается.              — Батя, не батя… Знаешь, даже если не батя, почти всегда у таких девчонок есть какая-то выгода. Думаю, ее все устраивает. Она же не побежала сразу нам плакаться.              — А может, он ее запугал?              — Ну так, может, сходил бы и спросил у нее сам? — уже раздраженно бросает Сандор, и Гарри надолго замолкает.              Они стоят у сарая, наблюдая, как вдали, у дома, мерцает огонь костра. Сандор шумно вздыхает и отлипает от стенки.              — Он как с тобой, еще не рассчитывался? — спрашивает вдруг Гарри.              — Времени не было. Ща вернемся и поговорю с ним. Спрошу, что у него есть, — отвечает ему Сандор, засмотревшись в небо, и потом задумчиво добавляет: — Но то, что я его не помню, это факт. Эта его байка, что он тут типа был…              — Звучит как пиздеж, — заканчивает за него Гарри, и в глазах его загорается недобрый огонек. — Я бы его запомнил.              Сандор задумчиво смотрит на него, а потом выдает:              — Эх, ладно, седьмое пекло… Валяй! Спрашивай! Но знай, я в этом всем не участвую. Сами его спрашивайте и разбирайтесь. Меня это не ебет.              — Тебя и не должно, — улыбается на это Гарри. — Я сам все сделаю. Только пригласи его в дом. И приведи собак.              Сандор недовольно хмыкает.              — Сука… Я ведь помогаю тебе просто из-за того, что ты хочешь трахнуть эту девчонку? Ты хоть знаешь, сколько ей лет?              — Нет. Но разве это важно?              — Еблан ты, Хардинг.              — Знаю. — На лице Гарри вновь расцветает обманчиво невинная улыбка с ямочками на щеках.