Нашествие

      Серсея вне себя от ярости. Ходит как рассвирепевшая львица в клетке.         Джейме не знает, что и сказать, переводя взгляд то на нее, то на Джоффри с перевязанной рукой.         Они только вернулись с поисков Сансы, ни с чем, уставшие и голодные. Прочесывание леса, как и ожидал Джейме, ничего не дало — след беглецов они потеряли сразу же, даже не поняв, где беглецы вошли в лес и каким путем направились. Направление их бега было более-менее ясно — на Восток к Дредфорту, откуда пришел Рикард. Поэтому после дня поисков все сошлись во мнении, что беготня в ночи по кишевшему ходоками лесу уже более ничего не даст. Нужно было менять тактику.         Когда они вернулись, то тут же узнали, что Джоффри попал рукой в капкан. Причем старый и не исключено, что заржавевший. Этот самый капкан поставила в свое время Арья, надеясь поймать в него зайца. Несмотря на то, что даже Джоффри заявил, что упал сам, без содействия младшей Старк, а перепуганная Мирцелла подтвердила версию брата и непричастность последней в его увечье, для их матери Серсеи причинно-следственная связь складывалась следующая: маленькая «дрянь» Старк поставила капкан, а, значит, виновата во всем и должна ответить.         Но тут-то возникли сложности, потому что вдруг выяснилось, что Арья Старк пропала, и ее не могут найти уже целый день. В отсутствие Робба Кейтилин Старк — мать тех самых бесследно исчезнувших Сансы и Арьи — восприняла эту новость очень болезненно и сама направилась на поиски в окрестностях санатория, естественно, под присмотром. Идти с ней вызвался сначала Петир, а затем подтянулись и Роберт с Варли. Но и эти поиски не увенчались успехом.         И хотя Фредерика подлатала Джоффри, сделав ему попутно несколько уколов от столбняка и бешенства, все же это не вылечивало раненную гордость Серсеи. Та устроила скандал, побросалась стаканами, обозвала всех выродками и заперлась в номере в обнимку со своим «золотым мальчиком».         Позже, одиноко сидящая в холле Мирцелла рассказала о случившемся прибывшему Джейме. Тот немедля помчался в номер к сестре.         Теперь хмурый Джоффри отлеживается на диване с перевязанной рукой, поникший и хмурый, как грозовая туча, а мать ходит вокруг него, не находя себе места.         Джейме, прождав немного в сторонке и понаблюдая за стенаниями Серсеи, все же нерешительно подходит к ней, обнимает, пытаясь утешить, но та лишь отстраняется и отходит к окну.         — Почему так долго? Где ты был? — бросает она резко.         Джейме вздыхает, понимая, что очередной головомойки ему не избежать.         — Рыскал по лесу, — устало сообщает он, потерев глаза. — Искали девчонку Старк и Рикарда вплоть до Королевского Тракта.         — Зачем? — Зло сверкает глазами Серсея, обернувшись. — Пусть катятся к чертям собачим на корм ходокам, раз им так приспичило! Тебе-то что?         — Мне — ничего, — категорично заявляет Джейме, подходя ближе. — Но остальные кинулись их искать и меня с собой приплели. Что я мог сделать?         — Отказать, — резко обрубает она.         Джейме никак не реагирует, хотя очень хочется закатить глаза.         — Завтра мы поедем в Дредфорт, — в свою очередь холодно констатирует он, и Серсея настороженно оборачивается. — Попробуем проехаться по дороге и, возможно, наткнемся на одну из девчонок. А если и нет, то по крайней мере узнаем, что за фрукт этот Рамси.         — Что, сейчас? — в ужасе восклицает она. — Сейчас? Когда ты мне так нужен? Когда Джоффри страдает? Когда у нас не осталось никого, кто мог бы нас защитить?         — У меня нет выхода, — обрывает ее начавшуюся тираду Джейме и отворачивается. — А Джоффри… — он задерживает взгляд на уснувшем на диване племяннике, — …уже взрослый мальчик, сам справится.         — Но Джейме, — веско заявляет Серсея, — ты не обязан ехать. И не обязан никого искать! Тем более этих девок Старк.           Джейме молчит, несмотря на слезные уговоры Серсеи. Больше он не говорит ни слова. Оба и так понимают, что их спор окончится ничем, и Джейме все же поедет в Дредфорт, как бы не противилась его сестра.         И делать нечего, Серсея отступает. В утешение Джейме обнимает ее за плечи. Вытерев свои крокодиловы слезы, она вдруг, как ни в чем не бывало, произносит:         — В таком случае, одна просьба, Джейме. — Ее зеленые глаза скрыты за полуопущенными ресницами, а дыхание на мгновение замирает. — Если тебе попадется Арья Старк, выпусти ей кишки наружу и скорми живьем ходокам.         Джейме вздыхает и прижимает ее крепче. Его уже давно не пугает, какие безумные речи порой говорит она.  

***

        Позже в номер Серсеи стучится Кейтилин. Кроме Серсеи в гостиной никого нет.         Когда ее впускают, старшая Старк тихой поступью входит в полуосвещенную комнату с занавешенными окнами, понуро ежась в своей шали. Глаза ее заплаканы, но держится Кейтилин стойко, несмотря на перенесенное сердцем горе.         Серсея сухо провожает гостью взглядом, сцепив руки перед собой.         На минуту в комнате воцаряется гнетущая тишина.         Кейтилин откашливается:         — Серсея, — начинает она говорить мягко, но тем не менее подавленным голосом, — прости, что тревожу тебя в такое время, но я хотела спросить о самочувствии Джоффри. Знаю… как мать, знаю, что ты очень за него переживаешь. И я тебя понимаю. Мы все переживаем за него и желаем скорейшего выздоровления.         Она ждет какое-то время, чтобы Серсея ответила на ее слова утешения, но та не говорит ни слова, продолжая стоять, скрестив руки.         — Мы сейчас все находимся на нервах, переживая за Джоффри… и моих девочек, — и тут у Кейтилин непроизвольно наворачиваются слезы, и ее голос начинает дрожать на высокой ноте. — Но ты поверь, мне действительно жаль, мне очень жаль твоего сына. Я денно и нощно молюсь, чтобы он исцелился… И чтобы мои девочки живые и здоровые вернулись домой… Как я боюсь, что больше не увижу их.         Далее Кейтилин не может сдержать слез и отворачивается, прижимая ладонь к глазам. Она не позволяет себе плакать, стараясь не показывать лишних эмоций при Серсее, потому как думает, что та тоже сейчас испытывает тревогу за своего ребенка. Именно это, думает Кейтилин, должно их сплотить в эту трудную минуту.         Кейтилин надеется, что вместе с теми, кто чувствует так же, переживать будет гораздо легче. Совместная боль объединяет не хуже взаимной симпатии.         Но вновь глянув на собеседницу, Кейтилин вдруг обнаруживает, что та совсем не разделяет ее чувств.         — Мне не нужно твое утешение, — зло говорит Серсея, скривив при этом губы, и ее лицо становится до ужаса неприятным. — И не нужны твои молитвы. Мне нужен мой сын! Живой и здоровый! Так что мне срать на твои надежды и дочерей!         Кейтилин после последнего ее брошенного слова, дергается, будто от удара хлыста. Ее глаза, полные боли и страданий, покрывает пелена непрошенных слез. Но Серсея продолжает:         — Пусть они сдохнут, твои дочери! Пусть их сожрут ходоки! Убирайся! Вон!         Последнее она кричит в ярости, уже указывая Кейтилин на дверь.         И последняя, совсем растерявшись, убегает, прижимая к искривленному рыданием рту дрожащую ладонь.

***

      Тем временем Арья с осторожностью осматривается по сторонам, поправляет лямку у рюкзака и, крепко сжимая рукой биту, перебегает пустующий Королевский Тракт вдали от группы медленно петляющих между машин ходячих.