Нашествие

      В коридоре пусто. Лучи заката окрашивают белые стены сквозь высокие окна.         Роберт сидит на скамье, подперев рукой подбородок. Его осунувшееся, заросшее грубой бородой лицо напряжено, ложбинка между бровями то и дело норовит проскользнуть, красноречиво показывая, что состояние довольно патовое.         «Да что уж там… полностью дерьмовое!» — мысленно резюмирует Роберт и вздыхает.         Вздыхает и рядом стоящий Джори, подпирающий стенку. По его уставшему лицу проходятся последние лучи заката, будто забирая за собой последние силы.         Роберт молчит. Не то чтобы он всегда хандрит и вешает нос, чуть прибавиться дел, но просто события последних дней изрядно выбивают его из колеи: нашествие ходоков, враждебные «черноэмблемники», избитый Теон, похищенные девочки, сбежавшие девочки, сын, попавший рукой в капкан…         И если касательно сына Фредерика успокоила его, заявив, что рана Джоффри абсолютно чистая и для волнений нет причин, все зарастет в ближайшую неделю, то вот бегство Рикарда, этой «черноэмблемной» паскуды, вызывает у Роберта тупую боль, словно красный платок перед быком на корриде.         Из этого бегства выходит, что Баратеон никудышный защитник. И он никогда себе не простит такую оплошность. Этот побег словно камень в его огород.         Роберту необходимо найти этого «выродка», а вместе с ним и пропавших девочек бедной Кейтилин Старк, тем самым исправив ситуацию и хоть немного реабилитируя свое имя. Как никак, он сам взвалил ответственность на свои плечи. Ему и разгребать.           Они упустили беглеца раньше, в лесу. Но теперь им ясно: Рикард отправляется к своему командиру — на Восток, в Дредфорт. К Рамси. И им стоит туда направиться.         Полный решимости, Роберт уже было собирает команду и отправляется в путь…         Но тут-то его останавливает Джори для очень интересного разговора. А разговор и вправду оказывается весьма занимательный, учитывая, что они уже битый час сидят, а завершение его так и не близится.         — …так что это настораживает, что побег Рикарда произошел как раз около одиннадцати, когда Теон должен был спуститься проведать его и затем выключить свет, — продолжает цепочку мыслей Джори. — По словам Барристана, свет отключился до того, как его ударили в котельной. Причем, судя по рассказу Джейни, Теон на тот момент должен был быть на улице, искать Рос, а Санса — ждать на первом этаже возле лестниц. Рикарду попалась Санса, и он прихватил ее с собой. А Теон наткнулся на них, уже идя с улицы. Но вот, если бы все шло по первоначальному плану, — важно подмечает Джори, — то Теон один бы спустился проведать Рикарда в одиннадцать, и мишенью стал бы только он. Создалось бы впечатление, что Рикард поджидал момента, когда его придут проведать, и затем один обезвредил Теона и убежал. Тогда бы версия, что Рикард смог бежать один, имела смысл…         От такого обилия информации голова Роберта трещит по швам.         — Так, так, попридержи коней, Джори! Давай без этих твоих… цепочек. — Жестикулирует Баратеон-старший, еле следя за ходом повествования. — Мне и Джейме хватает в качестве вертиплёта. Говори короче. На что ты намекаешь?         Джори ненадолго замолкает, обдумывая ответ, и наконец выдает:         — Наручники сложно вскрыть одной рукой. — Машинально загибает один палец Джори. — Дверь не выбита, а открыта, хотя снаружи на ней щеколда. — Загибает он второй палец и затем, наконец, разводит руками: — Думаю, Рикарду помогли. Но помог тот, кто потом остался здесь.         — Помог?! Здесь?! Да кто?! — чуть ли не поперхнувшись слюной, негодует Роберт. — Джори, да кто в здравом уме поможет чужаку бежать и девку нашу прихватить?! Седьмое Пекло! Не пори чепухи!         Джори на это лишь пожимает плечами.         — Теон видел только Рикарда и Сансу. Джейни подтверждает, что более никого на лестнице не встретила. Барристан…         — У Теона мозги все повышибли! Он тебе и Семерых приплетет, на которых успел в отключке насмотреться! А Джейни — лепечущее дитя! — по-прежнему отнекивается Роберт, не веря Джори. Однако едкая мысль где-то внутри твердит, что аргументы товарища весьма логичны.         — Родрик смог разглядеть два следа, ведущих к лесу. Один из них — точно Рикарда. А второй похож на шлепки, в которых была Санса. Он тоже думает, что Рикарду кто-то помог, но остался здесь.         — А, Родрик! Этот старый параноик! — с сарказмом тянет Роберт. — Ну уж если Родрик так думает! Он же у нас следователь, Пекло его дери! — но затем вдруг осекается и с хитрым прищуром вперяет взгляд в Джори. — Ты кстати, тоже не следак. Скажи, тебя случайно не Джейме на все это надоумил, м-м?         Джори виновато уводит взгляд в сторону.         — Ты не стал бы его слушать.         — Не стал бы. Не стал! И правильно сделал! — недовольно начинает орать на него Роберт. — Вот же блять, Джори! Джейме нам таких сюжетов наплести может! Они там в своем участке только этим и занимаются. Эти следаки хуевы!         Роберт сквернословит еще какое-то время, но затем его гнев медленно сходит на нет. Нависшая угроза все же важней семейных распрей.         — Ну-у-у шурин… — под нос бубнит он и усмехается, затем обращаясь к Джори. — Ладно, хер с ним… Допустим, в этот раз Джейме не обнюхался и почуял что-то стоящее. Со следами-то что? Вы вообще-то там тоже наследили, когда от мертвяков удирали.         — Мы шли другим путем, от костра. А Рикард сразу повернул восточнее.         Медленно картина начинает складываться во что-то правдоподобное. Роберт на мгновение задумывается.         — А наручники он снять один не смог бы?         — В любом случае, на пути еще дверная щеколда.         Роберт вновь на мгновение замолкает.         — И что, думаешь, Рикарду кто-то помог? Из наших? — наконец подводит итог он, спрашивая Джори.         — Да.         — Досадно, — сокрушенно говорит Роберт, наконец принимая тот факт, что Джори и, следовательно, Джейме могут быть правы. — Значит, все-таки среди нас крыса… Как так вышло, что у нас под боком завелась такая паскуда?         — Пока не знаю. Я над этим думаю, — выдает Джори и тоже устало присаживается рядом на скамью.         И дальше эти двое пускаются в глубокие думы.         — Ты еще кому-нибудь об этом говорил? Кто из наших знает? — осведомляется меж тем Роберт.         — Джейме, Барристан и Родрик подозревают, что Рикарду кто-то помог. Джейме уверен, что этот кто-то из наших. Больше никому.         — Надеюсь, моему «братцу» хватит ума не болтать языком направо и налево, пока мы со всем не разберемся, — с вялой надеждой произносит Роберт. — Хотя, если Джейме знает, значит, и Бронн уже в курсе. А то и Серсея…         Недолго думая, Джори утвердительно кивает. Роберт в глубоких раздумьях рассеянно кивает в ответ.         — Но, Седьмое Пекло! — вдруг вновь взрывается Роберт, спрашивая куда-то в пустоту. — Не пойму, зачем кому-то из наших помогать чужаку?         — Не знаю. Может, из жалости?         — Слушай! — вдруг осеняет Роберта. — А, может, Барристан? Сукин он сын! Всю плешь нам проел своим гуманизмом! Помнишь тогда, на пытках? Все жалел его, говорил отпустить.         — Да не, не Барристан, — отвечает на это Джори, а затем задумывается. — Или… попросил Рикарда его прикрыть, чтоб отвести подозрения… а сам…         — Точно! А Рикард его потом и вырубил! Для конспирации! Вот Седьмое Пекло! Сукин-то сын!         — Да не, подожди, — Джори вдруг обрубает радость от ошеломляющих дедуктивных способностей Роберта. — Барристан заявил, что Рикард у него нож забрал. Не мог это он быть.         — Да что ты! Барристан плести может, что угодно, как подзаборная шлюха! Ты на возраст-то не гляди! — По горящим глазам Роберта становится ясно, что ему нравится ход своих мыслей, и он все больше входит во вкус. — Он может, это для прикрытия своего и выдумал! А сам нас за нос водит. Вот те и гуманист херов! Тьфу!         Джори не находит, что на это ответить, и задумывается.         — В ту ночь дежурили четверо: я, Родрик, Барристан и Теон, — вдруг начинает он пускаться в размышления. — Я и Родрик у костра. Теон и Барристан внутри. Барристан всех предупредил, что Теон вырубит свет в одиннадцать… но в итоге пошел вырубать сам… Зачем тогда просить Теона?.. К тому же тот дежурил у черного входа, а выпускать пленника через тот же вход было не разумно. Хм-м-м… Не думаю, что гуманизм Барристана смог бы допустить, чтобы Рикард потом наткнулся на Теона и затем избил его. Барристан знал, что Теон стоит на черном входе, а Рикард мимо него пройти не мог. Если только…         — …Теона нужно было отвлечь! — прищелкнув пальцами, додумывается Роберт, сам поражаясь тому, какой он гений. — Тут-то как раз он и поперся искать Рос.         — Да, но… его же попросили девочки. Санса и Джейни. А их об этом никто не просил. В итоге Сансу похитили.         — Точно… блять, — тихо выругивается Роберт, уныло затухая. Все же не быть ему Шерлоком Холмсом. — Логично, Седьмое Пекло! А так ладно складывалось…         И вновь пускается в размышления.         — Нет, — подводит итог Джори. — Барристан не помогал Рикарду. Надо думать дальше.         — Эх, да-а… — соглашается на это Роберт. — Но тогда кто?         — Да хер его знает… — тихо ругается Джори и устало свешивает голову.         Роберт тоже в задумчивости затихает, но ненадолго.         — Слушай, как думаешь, девчонки Старк еще живы?         Не поднимая головы, Джори лишь пожимает плечами. Но его молчание довольно красноречиво.         — Арья-то понятно. Потаскается по округе, надоест и вернется. Если кто не сожрет… А вот Санса… — с шумным выдохом тянет Роберт. — Как бы еще жива осталась. Жалко девку. Я вот думаю, может, Рикард ее в качестве заложницы взял, а? Чтобы, чуть что, выкуп получить.         — Много мороки. Бабы в походе до добра не доводят.         — Эх, ну тогда… что остается? В канаве, может, уже лежит… или ходоками сожрана, — совсем тихо произносит Роберт и вдруг резко машет рукой. — А-а все!.. Хватит об этом! Надо найти этого Рикарда и все кишки ему повыпускать, гаду. А там и девок Старк отыщем.         Немного еще поерзав на скамье, он вдруг выдает:         — Пошли выпьем по чекушке. — И встает с места, утешительно хлопая Джори по плечу, отчего тот, резко подняв голову, вздрагивает. — Горло надо смочить, не могу. Как вспомню эти глаза заплаканные… самому тошно. Пошли.         — Чьи глаза?         — Да этой… Кейтилин Старк.  

***

        То, что он может дышать, — просто чудо. А то, что уже может приоткрыть оба глаза, — и подавно.         Теон лежит на кровати в своем номере с забинтованной головой. Отек лица отступает, и он наконец может вдохнуть своим разбитым, еле вправленным носом. Фредерика подлатала, что могла, а остальное оставила на волю трав и мазей. И вроде они справляются. Теон не знает, каких богов за это благодарить, но он рад, что остался жив и ему становится лучше.         К нему иногда заходит Бронн, обменивается парочкой шуток и сваливает самое большое через пять минут. Ему Теон всегда рад. Роберт задерживается подольше, ровно, как и Робб. В их отношении хоть и чувствуется искренняя забота, но она попахивает какой-то вынужденностью, что обычно свойственно не особо близким родным, наведывающимся к тебе в больницу, потому что так положено, отчего атмосфера становится как на похоронах.         Теон не любит такого. Когда ему хреново, ему больше по душе покой и тихое присутствие кого-нибудь, кто обязан давать тебе лекарства и питье, а иногда и утку. А еще лучше: поддержать остреньким словцом.         И таким человеком вдруг стала Джейни.         Сначала она просто помогла своей бабушке омыть Теона и наложить повязки, вырыдав при этом годовую норму слез и соплей. Потом приходила и помогала ей ухаживать за ним. А затем и вовсе стала приходить просто так и сидеть рядом с ним часами, с готовностью отзываясь на любые его просьбы.         При виде такой заботы у Теона екнуло что-то и даже мыслишка проскочила, а не попросить ли ее подрочить ему, мало ли, сжалится над больным и согласится. Но другой, более сознательный Теон отбросил эту мысль по крайней мере до лучших времен.         «Пока не выздоровлю, — думал он, то и дело посматривая на еле выступающие под футболкой грудки Джейни. — И тогда-то уж точно спрошу…»         Вот и сейчас, Джейни сидит в соседнем кресле и читает, совсем не замечая, как Теон со скуки пытается высмотреть своим еле открывшимся глазом, в лифчике она или нет.         Тишина… На стене мирно тикают часы с кукушкой. За окном сумеречный свет. В комнате полутемно и витает особый, свойственный только летнему времени года запах травы, солнца и пота.         Навевают мысли о беззаботном детстве. Лето, бабушкин дом, клубника… Кажется, вот-вот прикатят пацаны на великах и позовут гулять. А там на речку и к девчонкам… Кайф!         Хорошо под обезболивающими.         — Джейни, — зовет Теон, глупо улыбаясь, но никакого ответа. — Джейни.         Та не с первого раза откликается, отрываясь от чтения.         — Что?         — Можно задать тебе серьезный вопрос? — делает Теон деловитый голос, приподнимаясь на локте с подушек.         — Да, — тут же напрягается она, отчего ее курносое личико в черных очках становится до боли похожим на перепуганного сурка.         — Ты девственница?         Джейни первые несколько секунд растерянно хлопает ресницами, а потом хмурится, и между ее бровей пролегает недобрая складка.         — Дурак ты, Теон! — Отворачивается она и снова утыкается в книгу.         Тот же начинает слабенько хохотать, насколько позволяли швы на лице.         — Да ладно тебе! Я никому не скажу. Можешь быть спокойна, никто не узнает, что ты еще даже ни с кем не целовалась. Если конечно, ты не хочешь исправить ситуацию…         Джейни на его реплики, лишь еще больше хмурясь, вчитывается в книгу.         — Да ладно тебе! Только девственницы стыдятся ответить на вопрос о том, девственницы ли они. Значит, ты девственница, — продолжает смущать девушку Теон, забавляясь. — И только совсем простушки читают книги про растения, боясь признать, что ни разу в жизни не целовались. Значит…         Доведенная в который раз Джейни демонстративно откладывает книгу и нетерпеливо отвечает:         — Во-первых, это не книга, а атлас полевых растений. Тех самых, которыми тебя лечат. Во-вторых, я не простушка. В-третьих, ты не прав, — кидает она на него многозначительный взгляд. — Так что заткнись, Теон. А то стащу у тебя все обезболивающее и больше не дам. Посмотрим, как запоешь.         Но от ее заявления ему становится только смешнее.         — Ого! Да я чувствую вызов в твоих словах. Ну-ну! Больше не дашь? — притворно закусывает свою разбитую губу Теон и двусмысленно спрашивает: — А тебе так хотелось дать мне, что ли?         — Не буду давать обезболивающее, дебил, — слегка краснеет от этого Джейни.         — Да-да, конечно! — продолжает дразнить ее он. — Именно это ты и имела в виду. Знаешь, для простушки ты довольно остра на язычок.         — Может, потому что я не простушка?         — Да ну! Не простушка? И кого же ты целовала?         — Одного… парня.         — Эх-х-х, жаль, что не девку, — притворно изображает сожаление Теон. — Я как представил…         — Заткнись, Теон!         — Ладно-ладно, — прекращает придуриваться тот и спрашивает: — В губы хотя бы?         — Ты думаешь, я совсем дура? В губы, конечно. Куда же еще?         — Да много куда можно…         — Теон!!!         — Ладно-ладно, — хохотнув, поднимает он примирительно ладонь, чтобы ему не заехали подушкой ненароком, но любопытство все равно пересиливает: — Ну и? А что дальше?         — В смысле, что дальше?         — Куда пошло дальше? Ну, после поцелуя.         Нависает недолгая пауза.         — Да никуда. Просто поцеловались и все.         — И все?          — Все.         — И больше ничего не было?         — Больше ничего не было.         Теон с разочарованием оседает на подушках.         — Тогда ты не целовалась вовсе, — машет на это рукой он. — Ну и салага!         Девушка смущенно утыкается взглядом в ладонь, державшую атлас на нужной странице. Она уже вновь готовится открыть его и заняться чтением, как вдруг, чуть погодя, Теон говорит:         — Ладно уж. Иди сюда, покажу…         Но не успевает Джейни опешить от такого, как к ним в номер стучатся. Входит ее бабушка Фредерика.         — Тео-о-он! Как ты себя чувствуешь? Как нос? Дышит? — с широкой улыбкой она приносит в комнату поднос с чаем и ставит его на тумбочку рядом с кроватью Теона.         — Дышит! — Он тут же усаживается поудобнее, готовясь к предстоящему чаепитию. — Все прекрасно! И глаз уже почти выздоровел. А все благодаря вашим умелым ручкам!         — Ох ты, чертяка, совсем меня расхвалил! — по-старчески смущаясь, расцветает в улыбке Фредерика и подмигивает Джейни. — Вот Джейни за тобой присматривает. Ее и благодари! А как выздоровишь, личико подлечишь, так, того и гляди, женись! Не прогадаешь! Она у нас умница, красавица…         — Бабушка!         — Не посватались еще? — как ни в чем не бывало продолжает та любопытствовать.         — Ох, бабушка, нет! Не посватались, — совсем краснеет и чуть ли не давится чаем Джейни, пытаясь спрятать глаза за чашкой. Белая, как полотно, она чуть ли не проваливается под землю.         — Ой-тить! Ну, это дело такое! — снова подмигивает она внучке. — Ты смотри, не упусти. Он у нас парень хоть куды!         — Да что вы, что вы! — с аппетитом запивая пересушенное печенье, лыбится во всю свою покоцанную морду Теон и добавляет: — Я всегда туды, куды надо.